— Кокс, — повторил Фрэнки. — Он здесь работает вышибалой. Ты его видела?

— Сейчас его нет, — девушка продолжала хохотать, натягивая на себя платье с блестками, оно едва прикрывало ей бедра. — Ангел-хранитель сегодня оберегает птичек.

— Скоро появится?

— Мистер Кокс, — произнесла она, придавая имени особый акцент, — не соизволил ознакомить меня со своим распорядком. — Она склонилась к зеркалу и поправила волосы. — У вас интерес друг к другу?

— Мне необходимо с ним поговорить.

— И еще губную помаду, — пробормотала под нос девушка. Она полезла в карман и достала кошелек с зажимом. — Обязательно губную помаду.

Фрэнки наблюдал, как девушка подкрашивала губы, потом облизала их несколько раз, равномерно распределяя краску. Губы стали ярко красными и блестели, как ее платье.

— Теперь все, — закончила девушка. — Неплохо я смотрюсь?

— Хорошо. Просто чудесно.

— Полная любви, — она весело хихикнула. — Можешь не сомневаться.

— Там мужик один… — заторопился Фрэнки, боясь, что девушка уйдет. — У меня с ним был небольшой конфликт.

— Да, я видела.

— Он все еще там?

Она пожала плечами. — А почем мне знать. Может, давно свалил.

— Ты не могла бы выяснить для меня?

— Фрэнки, если я выйду, вернуться будет сложно. Ты это сама знаешь. Чего бы тебе не уйти черным ходом?

— Черным ходом?

— Послушай, мне пора, — и она направилась к выходу. — Я не хочу упустить свой шанс, занимаясь ради тебя каким-то придурком.

Девушка ушла. Фрэнки чуть не поплелся за ней: не хотелось оставаться одному. Однако остался, выпил еще виски и посмотрел на себя в зеркало. Оттуда на него смотрело не такое уж незнакомое лицо, как ему показалось в первый раз. Он поиграл с волной черных волос, провел пальцем по щеке. И поджал губы. Компаньонка? Наверное, это действие наркотика. Ты прелесть, сказал он девушке в зеркале. Может, ОН тоже прелесть.

Фрэнки ушел через дверь в конце коридора и оказался на узкой улочке. Доехал до центра на поезде. А дома был уже часам к девяти.

В дверях, возясь с ключами, он услышал музыку. Вошел — в нос ударил знакомый запах, такой же был у танцовщицы. Он пошел в гостиную, надеясь увидеть Терри, но там у софы стоял огромный негр. Фрэнки насторожился.

— А где Терри?

— Где-то там, — махнул рукой негр.

Не спуская глаз с незнакомца, Фрэнки прокричал в коридор. Из спальни донесся приглушенный ответ, и вскоре появился Терри. Он нес бумажный пакет — передав его Маркусу, хлопнулся на софу.

— Ну что, покурим?

Маркус молчал. Он наблюдал за Фрэнки, удивленный ее необычным поведением. Его поведение тоже начало чуточку меняться.

— Превосходнейше, — проговорил он наконец, горбясь, отчего стал казаться не таким уж высоким. У него в руке появилась дымящаяся сигара, и он предложил ее Фрэнки. Фрэнки отказался, тогда тот затянулся сам.

— Эй, люди, — обратился к ним Терри, — извольте сесть. Вы меня нервируете.

Фрэнки обжег его взглядом, но с места не сдвинулся. Маркус, кивнув, сел на софу.

— А ты что? — спросил Терри, уставясь на Фрэнки. — В чем дело?

— Не было там Кокса, — Фрэнки хотел рассказать подробнее, но мешало присутствие незнакомого гостя. Он вспомнил, как стремился вернуться сюда, в эту квартиру, хотел найти здесь защиту и утешение. Но здесь чужой человек, он опять в плену, ему нужно быть настороже.

У Маркуса были свои соображения на сей счет. Не важно, как давно они знают друг друга. Некоторые вещи стары как мир. Например, состояние тревоги или замкнутость в себе. Человек способен измениться в любую минуту. Он наблюдал это сотни раз. Он сидел на софе, подобрав ноги, руки на виду — состояние холодной уравновешенности, даже беззаботности, а за всем этим взвешенная работа мозга.

Все молчали, а Фрэнки, сложив руки, продолжал стоять в дверях, мысленно разрешая дилемму — уйти или остаться. Терри нервничал, напевая себе что-то под нос. Он сожалел, что не посвятил Маркуса в проблему Фрэнки. Ясно же, что-то уходит из-под его контроля. Это ему не нравилось. И он подошел к Фрэнки.

— Будь спокойна, Фрэнки, — зашептал он. — Маркус ни о чем не знает.

— Кто он?

— Наш друг. — Чтобы выглядеть естественно, Терри обнял ее за талию, Фрэнки пытался освободиться, но Терри держал крепко.

— Постарайся не устраивать сцену. Улыбайся.

— Я не хочу улыбаться. Скажи ему, чтобы ушел.

— Но он пришел совсем недавно.

— Все равно скажи.

Маркус поднял глаза. Терри немного растерялся.

— У нее болит голова, — проговорил он, запинаясь. — Дорогая, может, тебе лучше лечь?

Фрэнки не ответил. Маркус ожил, колени разъехались в стороны.

— Иди сюда, Фрэнки, — позвал он. Фрэнки не сдвинулся. — Ну иди же, — и он властно махнул рукой. — Мои руки могут избавить от любой боли.

Фрэнки как стоял, так и остался стоять.

— Ну же, — повторил Терри, ухмыляясь. — Может, он избавит тебя еще кое от чего.

Увидев реакцию Фрэнки, Маркус понял — она его принимает. Он встал и подошел сам. Фрэнки от его прикосновения внутренне сжался, Маркус это заметил. Он положил большую руку на ее узкую спину и, нежно обхватив другой талию, подвел к софе.

Потом его ладони легли Фрэнки на плечи, и под давлением он сел на пол. Фрэнки был не столько напуган, сколько злился на то, что поддался уговорам этих мужчин. Мышцы на спине напряглись до боли. Если у него только что голова не болела, то сейчас — вот, пожалуйста.

Маркус опустил руки Фрэнки на голову, растопырив пальцы. Упершись подушечками больших пальцев в основание черепа, а другими производя круговые движения, он массировал ей лоб, надбровные дуги, щеки, виски.

И Фрэнки почувствовал успокоение, веки быстро набухали и тяжелели. От прикосновения к мышечному тяжу на лице возникла ощутимая боль, и он вскрикнул, вскоре тело начало оседать, скатываясь к полу.

Послышался голос Терри, но что он говорил, Фрэнки не разобрал: Маркус закрыл ладонями его уши, образовав купол из пальцев — то нажимал, то расслаблял их. Вскоре Фрэнки почувствовал в голове просветление, и она как будто увеличилась.

Пальцы Маркуса перешли к шее, исследовали позвоночник. Наконец они нащупали чувствительный тяж и сдавили так, что Фрэнки выгнулся от боли. Маркус ослабил давление, продолжая массировать это место, пока боль не отступила. И руки переместились вниз.

— Сними пиджак, — попросил он.

Фрэнки повиновался, не желая прерывать приятный процесс. Маркус прошелся пальцами по мышцам от шеи до плеча, сминая их и оттягивая. Фрэнки чувствовал, как растворяется его плоть и кости, они становятся мягкими, наподобие вязкого теста или желе. Еще один глубокий вдох, и он свалился на пол.

Когда именно Маркус перестал массировать, Фрэнки не помнил: сознанием он был так далеко…

— Спасибо, — наконец пробормотал он не своим голосом.

— Голова уже не болит?

Фрэнки кивнул и открыл глаза. Комната казалась светлее. Пустая комната.

— А где Терри?

— Пошел купить пива.

Фрэнки снова кивнул, отсутствие Терри его беспокоило. С трудом поднявшись, он сел в кресле напротив софы.

— Где ты этому научился?

— Чему? — сцепив пальцы, Маркус крутил запястья. — А, это, — бросил он, уставив на нее два указательных пальца.

Фрэнки испугался: может, сказал что-то не так. Глаза Маркуса сделались большими.

— Эта работенка так себе. Маленькая регулировочка. Сменить масло, проверить тормоза, привести в чувство. Без задатка, платить в процессе. Это то, что я умею делать с завязанными глазами и руками за спиной. А вот большая работа, большая, то есть такая, ради которой они летают на моем самолете, шампанское, вооруженные коммандос, вот этот и этот… — голова Маркуса свисла набок, на лице ухмылка, руки рассекали воздух, как будто лепили что-то из глины. — Работы на неделю. Очень даже неплохо. Ты понимаешь. А потом… Все — суета. Я все понимаю. — Он вытянул руки вперед. — Вот оно, все здесь. Здесь и буду держать, пока ты не вернешься. А когда ты будешь готова… — Он щелкнул пальцами. — Ты придешь. Ты придешь, потому что увидишь, где ты есть. И твой разум будет здесь, потому что перед глазами все станет прозрачным — как стекло. Это и есть большая работа.