Но Петр был рачительным хозяином, и, поощряя разработку новых месторождений, он дорожил ими и охранял от хищнического потребления.

Особенно царь берег строевой лес, зная бестолковое отношение к нему русских людей. Даже то, что раньше считалось отходами и негодным для дальнейшего употребления, при Петре шло в дело: из обрубков корабельного дерева делались оси, а из сучьев жгли поташ. Этим Петр, по словам Ключевского, напоминал великого князя Ивана III, который, посылая баранов для питания иноземных послов в Москве, шкурки требовал вернуть обратно.

Сохраняя корабельный лес, Петр даже не разрешал хоронить покойников в цельных выдолбленных дубовых или сосновых гробах. Инструкция предписывала лесному министру позволять делать цельные гробы из елей, берез и ольхи, а если из сосны, то только сшивные.

Как пишет В.О. Ключевский, Петр не очень внимательно вникал в политические порядки и общепринятые нравы Запада, но, конечно, знал, что европейские народы не воспитываются батогами и пытками. Петр также знал и о своем недостаточном политическом воспитании и задумывался над понятиями о государстве, о долге и обязанностях государя, но от своих привычек достигать всего силовыми методами отказаться не мог и не мог освободиться от обычной московской политики, в основе которой лежал произвол.

Вся преобразовательная деятельность Петра была связана с необходимостью принуждения. Он говорил: «хотя что добро и надобно, а новое дело, то наши люди без принуждения не сделают». Он был уверен, что только силой можно навязать народу необходимые ему блага. Заботясь о русском народе, Петр заставлял его трудиться сверх сил, безжалостно использовал людские резервы и не берег их. Он был требователен к себе, доброжелательно относился к другим, но обращался с ними так, как привык обращаться с рабочим инструментом. Петр не всегда понимал или не хотел понимать людей. Отсюда и его семейные неурядицы, отсюда конфликт с сыном, приведший к гибели наследника.

Петр не мог воздержаться от жестокости в обращении с народом, и даже его благотворительность имела характер насилия. Крестьяне в России были крепостными самого Петра I, бояр, дворян и монастырей.

Насилием были и новые формы, которые внедрял царь в быт своего двора. Начиналось с новой одежды, с бритья бород и ношения париков. В Москве новая мода укоренялась около трех лет. Жители некоторых городов просили Петра освободить их от новой одежды, так как это требовало дополнительных денежных средств, которых часто не хватало. Не хватало и умелых, портных. У кремлевских ворот в 1700 г. были выставлены манекены с образцами венгерской, саксонской и французской одежды. Один из петровских указов запрещал всем русским выходить за городские ворота в русской одежде, нужно было иметь кафтан, чулки и башмаки.

Новая столица дорого обошлась России. Людей сгоняли со всех концов государства, вплоть до Сибири. По словам В.О. Ключевского, ни одно сражение не вывело из строя столько людей, сколько полегло рабочих в Кронштадте и Петербурге. Новую столицу Петр называл «парадиз» [221], и, если говорить о внешней стороне, это было правдой, но за парадной частью скрывалось кладбище народа.

В 1712 г. из 8 губерний было привезено до 5 тысяч новых работников взамен выбывших после 9 лет непосильной работы.

В новую столицу с помощью указов переселяли дворян, купцов, ремесленников с семьями, которые устраивались кое-как. Высшие должностные лица обязаны были строить себе дома в Петербурге.

Продовольствие подвозилось из внутренних городов, дворцовых сел и помещичьих усадеб по зимним дорогам, по которым тянулись тысячи возов с запасами.

Между Петербургом и Москвой проложили извилистую дорогу, которая тянулась на 750 верст. Дорога была по-российски ужасная: грязь и сломанные мосты сопровождали путешественников, которым требовалось не менее 5 недель, чтобы осилить весь путь между двумя столицами. На станциях лошадей ждали по восемь дней. Когда попытались выпрямить дорогу, сократив ее на сто верст, то вынуждены были оставить строительство из-за болот и непроходимых лесов. Построили всего 120 верст.

В Москве всегда было множество нищих, которые шатались по улицам, останавливали прохожих, не давая им прохода. Часто в среду нищих затесывались воры, они срезали с поясов кошельки с деньгами, а пострадавшие легко относились к этому воровству, словно это было самим Господом Богом установлено.

Петр I круто изменил ситуацию, запретив нищим просить по улицам милостыню, а людям подавать под угрозой значительного штрафа. Для того чтобы обеспечить существование нищего населения, Петр I приказал устроить возле каждой церкви в Москве, а также за ее пределами, богадельни и выделил для этого ежегодное содержание.

В результате этой меры многие нищие стали работать, так как не всем хотелось попадать в богадельни.

М.А. Фонвизин писал, что Петр «… не только ничего не сделал для освобождения крепостных, но, поверстав их с полными кабальными холопами в первую ревизию, он усугубил еще тяготившее их рабство».

Полтора миллиона податных людей скрывалось от налогов. Многие убегали в леса. Разбои приобретали массовый характер. Во главе разбойничьих шаек становились беглые солдаты. Шайки объединялись в хорошо вооруженные конные отряды и нападали на села, казенные обозы, а бывали случаи, когда они врывались в города. Даже губернаторы боялись ездить по вверенной им территории.

Петербургский губернатор Меншиков вынужден был объявить Сенату, что не может справиться с разбойниками своей губернии.

Пойманные в начале 1699 г. разбойники говорили, что они ездили на разбой по 30-40 человек с луками, пищалями, копьями и бердышами, а пристанища они находили у посадских людей в разных слободах.

В конце июля 1705 г. вспыхнуло восстание в Астрахани. Причиной волнений послужили злоупотребления, произвол и издевательства офицерства, а также увеличение налогов и стремительный рост цен.

Большой размах приобрело восстание Кондратия Булавина. Одной из основных причин восстания опять стало ухудшение условий жизни. Но важно еще и то, что на волю, за которой шли на Дон люди, посягнули органы сыска беглых. Они добрались до мест вольных казачьих городков и стали активно прочесывовать весь бассейн Дона. Восстание началось в октябре 1707 г., а подавлено было в конце июля 1708 г., 28 июля основная масса казаков целовала крест. 200 восставших были казнены. Однако остатки повстанцев действовали на Волге еще до марта 1709 г.

Так отвечало на правительственный произвол население России.

Единственной возможностью получить образование в начале века была заграница, куда по указу Петра ехали русские дворяне, так как в России школ было мало. Многие, оказавшись за границей, записывали свои наблюдения. Нравы, порядки весь уклад жизни Европы был непривычен для русского.

Какой-то московский князь описывал ужин в Амстердаме в одном доме, где была, по его мнению, раздетая дочиста прислуга. О низкой культуре наших сановников говорит следующее описание памятника Эразму Роттердамскому князем Б. Куракиным: «Сделан мужик вылитой медной с книгою на знак тому, который был человек гораздо ученой и часто людей учил». Он же называет профессора Бидлоо, анатомический театр которого посетил, Быдлом.

Дворяне ненавидели морскую службу, и когда их посылали обучаться «навигацким» наукам, они просили из-за границы о назначении в любую «науку сухопутную», хотя бы рядовыми солдатами.

Многие русские показали хорошие способности и усердие при изучении за границей корабельного дела, механики, живописи, танцев, верховой езды и овладевали многими ремеслами. Однако многие ученики убегали от науки в игорные дома, дрались и убивали друг друга. Богатые пили и сорили деньгами, а промотав деньги, продавали вещи и даже деревни, чтобы не сесть в долговую тюрьму. Те, кто победнее, часто вынуждены были наниматься на иностранную службу, так как не получали вовремя жалованье и голодали.