Вот уже несколько дней, как нас с Никитосом никто “официально” не беспокоил. То есть, конечно, местное обслуживающее эльфичиство периодически мелькало по периметру, делая вид, что наши персоны им совсем не интересны. Ну разве что та самая стерва ушастая пару раз в день испепеляла меня взглядом издали. Судя по тому, как едва заметно шевелились ее губы и горели глаза - баба по-простому, совсем не изысканно и не изящно материла меня на чем свет стоит такими словами, которых благородным ледям даже слышать не положено.

Да и ктулху бы с ней, заразой. Главное, близко не подходила и ребенка не пугала. А то Кукушонок после всех этих экспериментов эльфа-провокатора частенько бьется током и уже прожег шелковую наволочку на диванной подушке в выделенной нам на двоих комнате.

Улику пришлось контрабандой тащить на псарню, где я ее и припрятала. А сынуле сделала строгое внушение про “спички детям не игрушки”. Тьфу, искорки... А то повадился, маленький поросенок, вызывать их нарочно - ему же любопытно!

Господин “все про меня знайка”, судя по всему, взял паузу на обдумывание. Я тихо подозревала, что мужик оказался с нами в положении кладоискателя с золотой миной в руках. Ить, рванет еще, зарраза - но золотая же! И выкинуть жалко, и в руках держать опасно.

Поэтому он явно решил понаблюдать за нами в спокойной домашней обстановке. Эльф вообще-то не производил впечатления идиота, разве что его самоуверенность немного подводила. Хотя... мне который день не давало расслабиться воспоминание: полный надменного превосходства мужской голос и по контрасту внимательный, даже настороженный, взгляд умного хищника. А еще двигался он... я профессиональная жена военного. Не “штабиста”, а “действующего”. Насмотрелась я на мужниных медведЕй-спецназовцев, неуклюжих только на первый взгляд, и то спьяну.

Так вот... двигался эльфийский товарищ уж больно знакомо. Не так, иначе, с другой пластикой и ритмом, но... но! Одна только его способность перетекать из одной позы в другую с незаметностью тени о многом говорит. О долгих тренировках на грани выносливости, опыте, обо всем, чем полна жизнь воюющего мужчины. И, в частности, о том, что утонченная маска высокородного прожигателя жизни - именно маска. А еще - не бывают такие мужчины дураками.

Дурак просто не выжил бы там, где побывал конкретно этот “дивный”. Возможно, большинство здешних эльфов именно такие, каким он пытается казаться - недалекие, высокомерные, пустые и праздные аристократы. Этот же представитель всеблагого народа явно воевал, причем не командовал “батальоном” с холма, а сам резал глотки.

В раскосых эльфийских глазах порой мелькало что-то такое... опять знакомое. Мы с Лешкой начали встречаться как раз перед тем, как его подразделение впервые отправили в Чечню. Я видела, какими они туда уходили и какими вернулись. И зыбкое отражение смерти в зрачках я с тех пор способна уловить даже по мимолетному отблеску...

Этот его взгляд теперь мерещился мне в каждой тени и из-за каждого куста.

То ли у меня паранойя развилась от такой веселой жизни, то ли и правда товарищ осуществлял “наблюдения в природе”. Один черт, не расслабишься...

Даже на псарне.

Пока у меня было время и возможность, я старалась как можно больше узнать о том месте, куда нас занесло. Жаль, что до бесед с человечкой ни разу не снизошел ни один остроухий носитель информации, хотя я пыталась. Не то чтобы они шарахались, или плевали через губу, но удочки сматывали оперативно, сделав вид, что невнятное чириканье неизвестной птички им вообще послышалось.

Пару раз обломавшись, я тихо ругнулась про себя и стала изучать местность доступными средствами: осмотрела все углы, в которые нас пустили, выглянула во все окна, потыкалась во все заборы на псарне... а потом подговорила Никитку убегать от меня в нужном направлении.

Сынуле чрезвычайно понравилась новая игра, а эльфийские стражи только зубами скрежетали, выпроваживая меня из подвалов, с чердака, отгоняя от запертых ворот и так далее.

Я лишь виновато улыбалась и многословно выговаривала “непослушному малышу” за то, что он не слушается дядей. Кукушонок важно кивал и радостно хихикал, уткнувшись мне в грудь.

Благодаря нехитрой разведке удалось выяснить, что с этой долбаной фазенды можно разве что улететь. Ночью. Под мантией-невидимкой. Обложили, гады... даже крокодильчиков.

Не знаю, за каким чертом они раньше выстроили все эти чуть ли не десятиметровые каменные стены, гладкие, зараза, как стекло. И с какой целью понатыкали поверху всяких разных гадостей вроде сторожевых вышек и заклинаний. Но в результате мы с сыном третий день уныло вздыхали внутри очень просторного загона для шархушей и безрезультатно искали место, где можно было бы устроить подкоп.

Я, конечно, не забывала и о собаченциях, еду, воду и прочие удобства стребовала для них в первую очередь. И даже продолжала сама вычесывать косматые шкуры, но уже без прежнего практического накала и энтузиазма. Валять валенки здесь не было никакого смысла.

А потом его эльфячество решило напомнить о себе. Он без стука вошел в комнату, когда я кормила ребенка утренней кашей, словно не замечая меня, прошел к окну и устроился в кресле, спиной к ослепительно-солнечному прямоугольнику, с таким видом, словно в комнате больше никого нет. Даже голову откинул на спинку расслабленно и вместе с тем нарочито-надменно, так, чтобы смотреть из-под длинных ресниц сверху вниз, с утомленной снисходительностью.

Классический “эльфус заносчивус вульгарис”. Ага, так я и поверила.

Блин, как же меня напрягает его взгляд... Ладно бы просто и незатейливо хотел поиметь - как герцог. Нет... смотрит как на неизвестный науке образец, ну до того привлекательный, что так бы и разобрал на запчасти, чтобы проверить - а как оно там внутри устроено?

- Собирайся, женщина. Мы едем в город.

Нет, перечить “хозяину” я не собиралась, но удержаться от иронии в голосе не смогла:

- Слушаюсь, господин. Что прикажете собирать?

Эльф резко выпрямился в кресле и прожег меня взглядом, добела сжав тонкими красивыми пальцами подлокотники, но в следующую секунду - клянусь - уголок чувственных пухлых губ дернулся, пряча усмешку, а готовое к прыжку тонкокостное, но жилистое тело расслабилось.

Ну да, у меня как были одни штаны и рубашка, так и остались - это уму непостижимо, чего мне стоило их стирать и сушить так, чтобы не бегать голышом. Если нищему собраться - только подпоясаться, то мне даже этого делать не нужно. А его эльфичество, похоже, только сию секунду обратил внимание на такую мелочь.

Мужчины остаются мужчинами, даже когда у них острые уши и внешность сказочных принцев. Дуб, он и есть дуб.

- Причешись. Умой ребенка, он едет с нами. Надо купить детские вещи, заодно и себе что-то присмотришь. И впредь сообщай мне, когда мой племянник и его варесса в чем-либо нуждаются. Подданные моего дома не имеют права выглядеть оборванцами, - эльф снова откинулся в кресле и явно приготовился наблюдать за сборами.

Отлично, здорово! Мало того что меня обозвали незнакомым словом, этот ушастый хмырь мне еще и выговор сделал за то, что я ему не напомнила: люди не кошки, и шуба на них сама не отрастает.

Я вежливо обозначила легкий поклон, чем снова вызвала мимолетную, тщательно замаскированную усмешку и огонек интереса в глазах мужчины, и принялась за дело. Сказано причесаться - хоть загипнотизируй меня насквозь своими глазищами, у меня морда кирпичом и вся из себя послушность в действиях.

Крокодильчиков мы с собой не взяли - они остались заложниками в эльфийском поместье. Маленький отряд стражников окружил нас плотным кольцом - пришлось устроиться в некоем подобии паланкина - и довольно шустро двинулся в сторону города.

Наверное, в другой обстановке мне было бы очень любопытно посетить иномирный базар. Я даже сейчас, напряженно осматриваясь, замечала не только полезные приметы, но и просто красивые или красочные детали. Ровно до той секунды, когда любопытно вертевший головой Кукушонок вдруг пискнул мне прямо в ухо: