Фирма Вячеслава Олеговича Фирсова была одной из крупнейших в городе, и не удивительно, что несколько раз в неделю на пороге появлялись различные курьеры, доставляющие те или иные документы. Только вот дело в том, что курьеры практически всегда были разные. Но в последнее время…

      То ли это моя больная фантазия, наперевес с недотрахом длиною в несколько месяцев, сама выдумала эту злую шутку, то ли курьер, который подозрительно часто стал мелькать на нашей проходной, и правда, хотел донести до меня нечто большее, чем ему было поручено… но во всех его фразах и движениях я видел только секс. Голый, неприкрытый, развязный секс.

      Этот парень, который, наверное, только-только перескочил отметку своего совершеннолетия, словно спускался на мой пост прямо с обложки журнала для женщин. Стройный, среднего роста, с острым, приковывающим к себе внимание и пробуждающим что-то животное на инстинктивном уровне кадыком, со слегка вьющимися черными волосами, закрывающими уши так, что видно только небольшое серебряное колечко на одной из мочек, и с просто горящими блядским блеском зелеными глазами.

      В нем на мысли о сексе наводило буквально всё: и его позы, когда он облокачивался на стойку, отклячивая свой зад, что в таком ракурсе так аппетитно смотрелось в зеркале напротив, привлекая внимание независимо от моего на то желания; и то, как он взлохмачивал свои волосы ладонью, пропуская темные прядки сквозь пальцы, каждый раз, когда переступал порог здания; и его протяжное «Макси-им», звучащее приятным бархатным голосом после каждого приветствия; черт, да меня возбуждали даже движения его рук, когда он плавно передавал мне конверты для начальства, при этом зачастую, словно случайно, проводя своими длинными пальцами в обрамлении серебряных колец, по моей ладони.

      И, хоть я и понимал, что дальше, чем взгляды, это зайти не должно, всё равно просто подсел на это пожирание его глазами. И чем больше я на него смотрел, тем больше мне хотелось съесть этот запретный плод.

      Я не помню, как все случилось так, как случилось. Просто в один из дней, когда у всех работников должен был быть перерыв на обед, я, как и всегда, когда хотел отлучиться на несколько минут, попросил посидеть на моем месте бабу Настю, нашу уборщицу, которая всегда с радостью откликалась на эту просьбу, то ли из желания помочь, то ли просто цепляясь за возможность хоть ненадолго позволить своим косточкам принять сидячее положение.

      Чтобы дать женщине насладиться отдыхом подольше, я пошел не в наш второсортненький туалет, а поднялся на четвертый, директорский этаж, где ремонт в туалете стоил, наверное, дороже, чем во всей моей квартире.

      Шел неспеша, глядя в многочисленные светлые окна или, словно невзначай, заглядывая в приоткрытые двери кабинетов. Впрочем, людей, жертвующих своим законным перерывом ради работы, оставалось не так уж и много, так что большинство дверей было просто-напросто заперто. Напротив нашего офиса располагалось уютное и относительно недорогое кафе, и не удивительно, что большинство работников в обеденный перерыв сбегали именно туда.

      Наконец, дойдя до туалета и слегка осквернив блестящий чистотой писсуар, я подошел к раковинам. И, пока мыл руки и в зеркале, растянувшемся на всю стену, разглядывал при ярком освещении свое лицо, не сразу заметил, что в туалет вошел еще один человек. А когда заметил, ретироваться было уже поздно. Миша, тот самый курьер, улыбаясь голливудской улыбкой, уверенно направлялся ко мне.

      — Макси-им, какая встреча. — промурлыкал парень, при этом подняв ладонь и аккуратно стряхнув с моей формы несуществующие пылинки.

      — Привет, Миш, — улыбнулся в ответ, поглядывая на дверь в надежде на скорое отступление. — Баба Настя заставила тебя самого документы относить?

      — Ага, — весело отозвался курьер, — Сказала «ничо не знаю» и «иди куда тебе там надо».

      — Очень профессионально, — расслабляясь, искренне улыбнулся парню. — Ладно, пора мне возвращаться, пока она там свои порядки устанавливать не начала.

      Хотел было обойти парня, но тот, неожиданно крепко для своего телосложения, перехватил меня поперек живота, не давая возможности пройти дальше, не применив силу. А применять ее не хотелось совсем.

      — Да ладно тебе, — думаю, змей-искуситель убеждал Еву именно таким голосом. Возбуждающим, будоражащим, подчиняющим. — Все равно у всех обед, и нас никто тревожить не станет.

      И я честно, искренне, вот прям правда-правда хотел возразить, что в офисе все равно остались люди и сюда могут зайти в любой момент, но всё те же неожиданно сильные руки притянули меня ниже, заставляя немного наклонить голову, а мягкие ласковые губы, так настойчиво накрыли поцелуем мой рот, что все доводы так и остались при мне. И отдавшись этому поцелую, отпустив свои страхи и замкнутость, я и сам начал верить, что при всего десяти-пятнадцати процентах работающих в офисе мужчин, и правда вероятность, что кому-то резко приспичит бежать в мужской туалет в самый разгар обеденного перерыва, близка к нулю.

      Несмотря на столь низкую вероятность быть раскрытыми, адреналин от происходящего взрывом разлетелся по организму, и опасность быть застигнутыми в самый неподходящий для того момент вылилась не в разумную мысль уйти хотя бы в одну из кабинок, а наоборот, в дикое возбуждение и желание остаться тут, поставить этого наглого парня на колени, и в отражении огромного зеркала наблюдать, как тот будет отсасывать стоящий колом член.

      И пока Миша остервенело выдергивал из моих штанов заправленную рубашку, в попытке добраться руками до обнаженной кожи, я сделал то, что преследовало меня с самой первой встречи с ним: проведя по ушной раковине языком, я зубами прихватил небольшую круглую сережку и слегка оттянул, пока не услышал довольный тихий стон и не добился, пока парень слегка наклонит голову, давая мне лучший доступ к мочке уха. Только вот этот наклон головы напомнил мне про еще одно желание, которое возникало каждый раз, когда я видел, как двигается кадык парня. Я приник губами к его шее, целуя ее, лаская языком, незаметно придвигаясь к ставшему моим личным фетишем бугорку. Парень откинул голову назад и тихо поскуливал, давая мне облизывать и покусывать кадык, оставлять на шее и ключицах яркие следы от засосов, и при этом отклячивая свой аппетитный упругий зад, давал моим ладоням полную свободу действий.

      Именно в этот момент входная дверь в мужской туалет и хлопнула.

      До конца не понимая, что произошло, я попытался сфокусировать затуманенный возбуждением взгляд на вошедшем человеке, в душе лишь надеясь, что это будет какой-нибудь мелкий работник, который не побежит трезвонить об увиденном на каждом углу.