Я лишь неопределенно пожал плечами и, махнув парню рукой на прощание, покинул салон машины, быстрым шагом преодолевая оставшиеся до двери подъезда пару метров. Хотелось просто скрыться от этого внимательного взгляда и навсегда забыть о последних двух днях. А в идеале вообще обо всем, что было с самого приезда в этот безликий город.
Наверное, хватит. Хватит уже попыток и поисков. Все, кто появляются в моей жизни, в итоге просто исчезают, оставляя после себя только раны. Они, может, со временем и заживут, но в итоге все равно превратятся в уродливые зарубцевавшиеся шрамы, которые до самого конца будут служить лишь болезненным напоминанием о совершенных ошибках.
Зайдя в квартиру и заперев за собой дверь, я глубоко вздохнул, позволяя себе расслабиться, и только сейчас осознал, насколько был напряжен до этого.
Разувшись, я включил свет, и, не в силах скрыть свое любопытство, заглянул в верхний ящик тумбочки. Черт, Вик и правда не врал. Я взял помятую купюру в руку и какое-то время просто задумчиво крутил ее пальцами. Да, наверное, это и правда знак. Завтра же возьму эту самую бумажку и поеду на вокзал. Пора заканчивать все это дерьмо. Пора возвращаться домой.
Именно на этой мысли меня и застал нарушивший тишину квартиры звонок.
— Я ему все карты в руки, а он взял и просто свалил! — ураганом негодования ворвался в мою квартиру Вик, как только я открыл дверь.
— Какие карты? — заторможенно спросил я, прикрывая за парнем дверь.
— Козырные, блин! Я ж тебе такую идею хорошую подал, как закончить этот вечер, а ты… — возмущался блондин, при этом подходя ко мне ближе.
— А с чего ты взял, что я снова предложу тебе что-то подобное? Одно дело, когда такие мысли возникают по-пьяни, но…
— Да у тебя и по-пьяни не возникло. — как обиженный ребенок посмотрел мне в глаза Вик.
— Что ты хочешь этим сказать? Я не предлагал тебе?..
— Нет. — Признался парень, смущенно улыбнувшись. — Но я думал, что подкину тебе эту идейку, и ты ее подхватишь. А ты…
— Пиздец, Вик. — и сам не понял, чего в моем выдохе было больше: осуждения или облегчения. — С чего ты тогда вообще взял, что меня может заинтересовать… кхм… мужчина, раз я не предлагал…
— Не предлагал, да. Было гораздо хуже. Ты всю дорогу, вообще не затыкаясь, только и делал, что ныл, как тебе не везет в жизни на мужиков.
— О-хре-неть… — единственное, что я смог выдать, ошарашенно глядя на парня.
— А я-то как охренел, когда ты начал описывать свою Санта Барбару. — усмехнулся Вик, подходя ко мне уже вплотную. — А главное — мои предложения «помочь» в упор не замечал. — полушепотом закончил парень. А я только сейчас, когда пришлось запрокинуть голову, чтобы не потерять зрительный контакт с этими зелеными глазами, обратил внимание, насколько он выше меня. Но думать об этом времени не было, так как парень резко прижал меня к стенке и, слегка погладив большим пальцем мою щеку, тут же впился в мои губы жадным поцелуем.
Сдерживаться или строить из себя святую невинность не было ни сил, ни желания. Я просто отдался поглотившим меня ощущениям. Отдался умелому языку, мягким губам и горячим рукам, снующим по моему телу.
Было просто хорошо. Ни мыслей, ни привязанностей, ни запретов, ни правил. Только обострившиеся чувства и чистый кайф.
Часть 22
И нет, я так и не уехал из Москвы. Всё закрутилось так легко и быстро, что я и сам не заметил, как решение закончить всё это и свалить просто стёрлось из головы, словно его там никогда и не появлялось. Хорошо хоть я не успел позвонить матери и сказать, что собираюсь приехать. Не хотелось бы огорчать ее еще больше…
С Виком было легко. Было так просто и свободно, как и с самим собой. Не нужно было выбирать слова, боясь сболтнуть лишнего; не нужно заморачиваться сообщениями и телефонными звонками, если планы поменялись и ты решил прийти домой позже; не нужно говорить о своих желаниях. Вик словно чувствовал меня всего, точно зная, когда и как вести себя со мной.
Впервые переехать к себе он предложил мне уже на третий день нашего «тесного» общения. Просто после крышесносного секса, когда кроме этого самого секса между нами еще и не было ничего, пытаясь отдышаться, он повернул голову ко мне и, улыбнувшись, сказал: «Я не против, если так было бы каждый день. Переезжай ко мне, а?». Тогда я лишь улыбнулся ему, списав это предложение на послеоргазменную эйфорию.
Но, оказалось, парень не шутит, и потом еще несколько дней подряд он повторял это предложение снова, причем с каждым разом все настойчивее и настойчивее.
И я не выдержал. Слишком давно я не чувствовал себя так кому-то нужным. Слишком давно не ощущал рядом настоящего человеческого тепла. И слишком давно я мечтал вот так просто позволить себе броситься в омут с головой и раствориться в одном единственном человеке.
Вот так, уже спустя неделю знакомства с Виком, я прочно обосновался в его однушке. И, хоть в мой старый рюкзак уместились далеко не все необходимые вещи, почему-то ехать за ними не было ни малейшего желания. Казалось, что, как только я переступил порог дома Вика со своим рюкзаком наперевес, я погрузился в новый мир. Только наш мир. Хрупкий маленький шарик, который только начал набирать силы. И было стойкое ощущение, словно вернись я хоть ненадолго в ту квартиру, сделай хоть один шаг в прошлую жизнь, и этот шарик просто разлетится сотнями осколков, и собрать его обратно будет невозможно.
Мне нравилось, как легко Вик относится к жизни. Нравилось, что он не заморачивается сотнями мыслей, как люблю это делать я, а просто следует воле сердца. Зажегся он тогда развести меня на что-то большее — пошел и добился, чего хотел. Захотелось ему начать со мной жить — взял и позвал. Захотелось ему попробовать себя в постели в разных ролях — озвучил всё без стеснений и тут же получил свое.
За неполные три недели, что мы с ним жили, он даже ни разу не заикнулся, что пора бы мне начать искать работу или о каких-нибудь других обязательствах. Он сам жил легко, отдавая себя только тому, что нравится: музыке, друзьям, любви — и от меня тоже не требовал другого отношения к жизни. «Жизнь должна быть в кайф. Иначе нахрена тогда все вот это?» — любил говорить Вик, при этом неопределенно обводя руками пространство вокруг.