— Признайся, неужели тебе вообще все равно с кем? Хоть бы типаж один выбирал. А ты… — закончил на полуслове, приблизившись настолько, что я уже чувствовал его дыхание на своей щеке.

      И в этом действии, как и во всех его словах читался такой прозрачный намек, что впору было бы смеяться в голос от дебильности этой ситуации. Приютил, не оставил на холоде, позаботился — как же. И, наверное, я бы и правда засмеялся, если б не было так мерзко. Я встал со стула, не дав ему зайти дальше, чем он уже сам себе позволил.

      — Спасибо за гостеприимство, — выдавил я из себя. — Я, пожалуй, лучше поищу себе другое место…

      — Да ладно тебе. Пошутить нельзя. — снова принимая свой привычно надменный вид, ответил Вадим, тоже поднимаясь со стула. — Располагайся, чувствуй себя как дома и всё такое. Я в душ.

      Пока мужчина был в ванной, я, раз мне разрешили чувствовать себя как дома, пошарил по полкам полупустого холодильника, и взял на себя смелость приготовить какой-никакой ужин. Яйца с колбасой и майонезом — чем не лучшая еда для того, чтобы встретить свое возвращение к холостяцкой жизни?

      Когда моя порция уже подходила к концу, я чуть не поперхнулся, увидев, как из ванной выходит абсолютно голый Вадим. Изо всех сил игнорируя свое любопытство, я старательно смотрел мужчине только в глаза, не позволяя взгляду опуститься ниже.

      — Ты одеться не хочешь? Мало ли, застудишь чего.

      — Я у себя дома. — с уверенной ухмылкой заявил брюнет. — И хожу здесь как хочу.

      — Как знаешь. — спешно поднялся я из-за стола, так и не доев яичницу до конца. — Иди поешь, пока еда не остыла. А я, если ты не против, тоже сполоснусь. — выпалил я, быстро юркнув между мужчиной и стеной, и выдохнул только тогда, когда запер дверь ванной изнутри.

      Поведение этого обычно неразговорчивого и холодного типа, очень напрягало. Эти дурацкие провокации и намеки не вызывали ничего, кроме глухого раздражения. И единственное, что успокаивало — то, что держать оборону предстоит совсем недолго. Завтра же с утра я свалю из этой квартиры.

      Когда, наспех сполоснувшись, я вышел из ванной, меня ждал очередной сюрприз: оказалось, в этой квартире не было даже намека на какой-нибудь диванчик или, на крайний случай, раскладушку. В комнате стоял только небольшой шкаф, телевизор на невысокой тумбе и основное пространство занимала двуспальная кровать. Сам хозяин квартиры в ней и обнаружился. Он лежал, по пояс укрытый одеялом, на левой стороне, а уголок одеяла с правой стороны кровати был приветливо отогнут в сторону, словно приглашая в свои объятья. Да и масляный взгляд Вадима, изучающе бродящий по моему телу, тоже прямо намекал на желания хозяина.

      — Я не буду спать с тобой на одной кровати, — выпалил я сразу, как только сложил один к одному.

      — Ну, мы можем с тобой спать и в каком-нибудь другом месте. — оскалился Вадим, недвусмысленно проведя ладонью по одеялу в районе промежности.

      — Слушай… — устало вздохнул я. Расставание с Виком и так выбило меня из сил. Прогулка по городу лишила еще и сил физических. А новости о потере квартиры и вовсе добили. И единственное, чего хотелось — просто отдохнуть. — Я вижу к чему ты клонишь. Но это так не работает, понимаешь? Давай просто поспим. Без всего вот этого… У тебя есть, что можно постелить на пол?

      — Решил целку из себя построить? — злобно зыркнул на меня сосед. — Видел я, какая ты целка, нехрен тут цену себе набивать. На, подавись вон своим одеялом, — психанул, скидывая с себя одеяло прямо на пол. Следом за ним полетела и подушка. — И свет выключи, как разберешься тут.

      Вадим демонстративно отвернулся от меня, при этом выпятив свой обтянутый черными трусами зад так, что только слепой не заметил бы, сколько сил он сейчас вложил в эту позу. Еле сдержав нервный смешок, который так и просился на свободу от этой очередной провокации, я взял себя в руки и спокойно пошел поднимать с пола подушку и одеяло.

      Расположиться я решил, от греха подальше, чуть ли не на самом выходе из комнаты. Но даже так — всё равно лучше, чем ничего. Выключив свет, я лег на половину одеяла, при этом укрывшись его второй половиной. Вполне себе комфортно. Что ж, теперь осталось только дождаться до утра.

      Дрянной сегодня был день… Надеюсь, завтра будет лучше.

  Часть 24

      Проснувшись утром, я даже обрадовался, что не обнаружил Вадима в квартире. Этот человек не вызывал ни симпатии, ни доверия, даже несмотря на то, что выручил меня, пригласив к себе переночевать. Пусть у него и были для этого свои причины…

      Но, если бы он был сейчас рядом, возможности собраться с мыслями мне бы не представилось. А подумать было о чем. Все-таки хочешь-не хочешь, а надо решать, что же делать дальше…

      Мыслей о Москве и вариантов, ради чего тут оставаться, больше не было. И, наверное, настала пора возвращаться к тому плану, что пришел мне до того, как у нас всё закрутилось с Виком. Домой. Теперь уже точно. Окончательно и бесповоротно. Только вот в прошлый раз у меня были средства на воплощение этой идеи. А теперь… Все деньги, что у меня были, остались у Вика. Но идти к нему я не хочу. Совсем. Уверен, сейчас он отошел от своей обиды и, если увидит меня, захочет всё исправить. Я бы не удивился, если бы мой телефон сейчас разрывался от его звонков. Ну, если бы я этот телефон вообще не забыл у него забрать, конечно. А я не думаю, что даже несмотря на произошедшее, смогу ему отказать.

      Но возвращать надо тогда, когда на двести процентов уверен в человеке. Но когда тот, идя на поводу у своей обиды, не просто устраивает бойкот или высказывает претензии, а выгоняет из дома… Этот поступок говорит более, чем о многом. Не-ет, возвращаться сейчас в ту квартиру точно не вариант. Ни к чему хорошему это привести не может…

      А раз свои кровно нажитые вернуть я себе не могу, а спереть что-нибудь у Вадима было бы слишком подло, значит единственный выход — заработать. Москва — конечно, город возможностей, и заработать здесь не проблема. Но когда «все настоебало» так ровно, словно отражение в зеркале, совпадает с моей идеей фикс вернуться, то терять еще кучу времени и ждать становится просто невыносимо. Хочется всего и сразу.

      И, наверное, можно было куда-нибудь устроиться и ждать, пока на счет капнет первая зарплата. Или можно было бы посидеть в переходе, распевая песни, ну, конечно, если бы я нашел где-то потерянный еще при рождении голос. Можно было бы рисовать портреты, если бы я вообще различал, какого черта абсолютно одинаковые черные карандаши имеют целую таблицу классификаций. Можно было бы красиво играть на всю улицу на каком-нибудь инструменте, если бы весь мой опыт в этой сфере не ограничивался только игрушечным барабаном, купленным мне года в три.