– Территория объекта зачищена? – не отвлекаясь на этот шум, на развернувшееся в ночном небе сражение, спросил тот, что вышел из «эмки».

– Так точно! Я лично сделал обход и проверил все помещения! Посторонних в монастыре – нет!

– Не вижу охраны у ворот.

– Как было приказано, за полчаса до вашего приезда снял охрану с этого поста у Преображенских ворот.

– Так вы здесь один охраняете проезд, Воронин?

– Так точно.

– Добро, Воронин, вы все сделали правильно! Открывайте проезд! Пропустите на объект транспорт; сами же останетесь здесь, у ворот!..

Через арочный проезд в древней надвратной Преображенской церкви на подворье один за другим проехали пять тяжело груженных «зисов», у которых вместо двух передних фар горит лишь закрашенная синей краской одна левая фара. Грузовики сразу же изпод ворот сворачивали направо. И здесь же, неподалеку останавливались – на площадке перед Лопухинскими палатами… Водители одеты в штатское, как и те энкаведисты, что сидели в кабинах рядом с ними. В поясных кобурах пистолеты ТТ. В шестом грузовике – тоже тентованном – полувзвод охраны; эти в форме внутренних войск НКВД и со стрелковым оружием.

Приехавший в передовой «эмке» сотрудник открыл амбарный замок на дверях строения; снял завесу, распахнул створки. Затем снял свой «реглан», передав его выбравшемуся из «эмки» водителю… Теперь тот, кто просматривал этот событийный ролик, мог разглядеть надетую на нем гимнастерку – рубаха цвета хаки, воротник и обшлага рукавов имеют серебристый кант. В петлицах крапового цвета, с малиновым кантом – одна шпала. На правом рукаве выше локтя видна нашивка (или специальный нарукавный знак) – заключенный в овал клинок меча цвета серебра. ^[54]

Тем временем, к строению подкатила другая «эмка». Из нее вышел плотный кряжистый мужчина лет сорока с небольшим. Этот тоже одет в форму сотрудника госбезопасности. Когда он расстегнул реглан, стали видны петлицы с ромбом; шитье на нарукавном знаке у него не серебряное, а золотое.

Он подошел к младшему по возрасту и званию сотруднику, который только что открыл дверь Лопухинских палат.

– Сверим часы, Михаил!

Старший, приподняв рукав реглана, посмотрел на светящийся в темноте циферблат.

– На моих… тридцать пять минут первого!

– Тридцать пять минут первого! – сверившись со своими наручными часами, сказал младший по званию. – Идем точно по графику.

– У нас в запасе не более шести часов!.. Нужно до рассвета не только выгрузить, но и сделать «закладку»!

– Разрешите приступить к разгрузке?

– Добро! Ты, Михаил, руководи здесь, наверху, – сказал старший. – Ну а я пошел вниз, в подвал!

Логинов настолько увлекся происходящим на экране, что на какоето время забыл даже о той опасности, которая грозит сейчас ему самому, а также тем, кто находятся в одном с ним помещении, в подземной части Лопухинских палат.

Он скосил взгляд на таймер. 63:30… 63:29…

Ого, как быстро течет время!

Почти четверть часа уже прошло, а у него пока так и не возникло никаких идей!..

Дэн навел курсор на фигуру старшего по званию – успел сделать это в тот момент, когда тот уже готов был скрыться в дверном проеме строения.

В справочном табло высветилась надпись:

Заместитель начальника Спецотдела НКВД майор госбезопасности NN

Логинов переместил курсор к фигуре человека, который принялся командовать процессом выгрузки ящиков. На смену погасшей «справке» появилась другая запись, относящаяся уже к этому человеку:

Старший оперуполномоченный Спецотдела НКВД лейтенант госбезопасности NN

Дэн попытался выделить эту фигуру, захватить ее, чтобы попытаться переместить – для начала в другое место…

Затем попытался «копипастом» выделить и захватить часть груза…

Усилия его оказались тщетными – присланный ему ролик не поддается редактуре. Объекты и субъекты событийного ролика по ту сторону экрана не подчинялись командам стажера Пятого канала… Каждый из тех, кого он сейчас видит, занимается своим делом. Старший команды – майор госбезопасности – отправился с двумя сотрудниками по уже знакомому Логинову коридору к той двери с древними письменами, которая ведет в подвал. Водители бросились открывать задние борта грузовиков; часть бойцов охраны, распределившись по двое на машину, тоже поспешили принять участие в выгрузке привезенных сюда, в монастырь, с какойто целью зеленых ящиков с единственной надписью на верхней крышке «НЕ КАНТОВАТЬ». Эти ящики уже вскоре будут перенесены в подземную часть строения; сам этот факт, кажется, невозможно изменить, с этим уже ничего нельзя поделать.

Была ночь пятнадцатого октября; враг на отдельных участках фронта находился уже менее чем в сотне километров от окраины столицы.

Никто, ни одна живая душа из тех, кто участвовал в этой операции, равно как и тот – или те – кто отдал приказ двум старшим в этой команде офицерам, не знали в те тяжелые дни, выстоит ли Москва.

Никто из них также не знал собственной судьбы. Ни один из этой небольшой команды не подозревал в ту пору – такое в голову не могло прийти кому либо! – что спустя многие десятилетия сама эта история всплывет из небытия. И что настанет день, когда в открывшемся экранном пространстве Пятого канала будут разговаривать, дышать, жить, выполнять приказы люди, которых давно уже нет в живых.

Дэн ощутил, как на его плечо легла рука.

– Наденьте гарнитуру переговорника! – сказал Редактор, протягивая ему «скобку» (у него самого тоже надета гарнитура). – С вами хотят поговорить!

– Кто?

– Старший товарищ… Имя и отчество его такое – Михаил Андреевич.

Логинов надел принесенный Павлом Алексеевичем комплект гарнитуры. Постучав пальцами по тонкому прутику микрофона, негромко произнес:

– Слышно меня?

– Я вас слышу, Даниил, – прозвучал в наушнике незнакомый Логинову мужской. – А вы меня?

– Ээ… да, я тоже слышу… Михаил Андреевич!

– Здравствуйте!

– Доброй ночи… – отозвался Логинов. – Если ее только можно назвать «доброй».

– Не будет терять времени, – послышался тот же глуховатый, но вполне разборчивый, голос. – Мы только что переговаривались с Павлом Алексеевичем! Говорили на тему случившегося, также об угрозе взрыва. Павел Алексеевич предложил подключить и вас к этому разговору.

– Я вас слушаю, Михаил Андреевич.

– Признаться, это я вас хотел выслушать, Даниил. В той части… уточню, чтобы не терять времени на обширные доклады, которая касается непосредственно обнаруженной вами находки.

Логинов не короткое время задумался. Затем заговорил удивившим даже его самого спокойным тоном:

– Если коротко, то ситуация обстоит следующим образом. В нижней подземной части Лопухинских палат, в том строении, в котором мы сейчас находимся, в годы Великой Отечественной был оборудован тайник. В нем, в этом помещении, находящемся у нас прямо под ногами, складировали привезенную в монастырь сотрудниками госбезопасности взрывчатку в ящиках! Этот взрывоопасный груз был завезен ночью пятнадцатого октября тысяча девятьсот сорок первого года! Понимаю, что сказанное мною выглядит бредом сумасшедшего… но именно так обстоят дела.

– Именно взрывчатку завезли? – переспросил старший товарищ. – Вы уверены, Даниил?

– В ящиках – тротил! Взрывчатка в прессованных шашках весом четыреста граммов каждая! Во всяком случае, такую справку я получил вот только что – мне прислали соответствующий «событийный ролик»!

– Мы тоже получили копию этого ролика.

– Тогда вы, должно быть, видите то же, что и я.

– А что именно вы видите, уточните?

– Я сейчас как раз наблюдаю… картинка у меня выведена на экран… как эти люди в форме выгружают из «зисов» ящики с тротилом и сносят в подвальное помещение!

– Что скажете об угрозе взрыва?

– Если это не фейковый ролик…

– Фейковый?

– Имеется в виду, что ролик – не подделка, не монтаж…

– Такое исключено, Даниил. Никакая подделка не пройдет через сито фильтров, имеющихся в этих пространственновременных системах.