Можно указать отрасли экономики, из которых коррумпированные «сети» получают особенно обильную «смазку»: это экспорт нефти и газа, металлов, электроэнергетика, железнодорожные перевозки, связь, оборонный заказ, продовольственное снабжение армии, оптовая торговля. Безусловно, коррумпированными являются также производство и торговля водкой, бензином, производство и распространение медикаментов. В некоторых регионах «лидерами» являются рыбная отрасль, лесозаготовки и лесоторговля, добыча и обработка золота, алмазов, производство цветных металлов.
Самые «развращенные» сферы коррупции — это здравоохранение и образование, что особенно утяжеляет жизнь в тех семьях, где растут дети и есть больные родственники. Трудно приходится средним бизнесменам и мелким предпринимателям. Средний размер взяток в сравнении с коррупцией в верхах может показаться не таким уж и большим: «всего» $2–4 тысячи. Но взяточники не пропускают мимо себя ни одного бизнесмена, и дороже всего последним «стоит» контроль и надзор. Выдача разных разрешающих справок и покрытие погрешностей в налогах составляют приблизительно 60 % всего коррупционного рынка. Всего же издержки «неформального воздействия государства на бизнес» составляют до 15 % ВВП, т. е. около 1,4 трлн рублей. [69]
Самые высокие взятки — на таможнях. Рядовой таможенный чиновник запросто может «захотеть» от вас от $4 тыс. и выше. Абсолютные лидеры коррупции из контролирующих органов — налоговая (18,3 %) и пожарная инспекции (5,9 %), а также санитарно-эпидемическая служба (5,6 %).
Интересно разделение коррупционного рынка между ветвями власти: исполнительная власть — 98,97 %; законодательная власть — 0,17 %; судебная власть — 0,86 %. Так что упреки в адрес законодательной и судебной власти в том, что они погрязли в коррупции и мешают становлению правового государства, лишены оснований. На деле, как видим, их роль — лишь тень произвола исполнительной власти. Главные «лидеры» здесь, конечно, чиновники, которые навязывают бизнесу, особенно мелкому и среднему, свои условия игры. Причем они берут взятки не обязательно только деньгами. За свою услугу чиновник может потребовать устроить сына или жену на «хлебное место» в проверяемой фирме, может попросить «поделиться» акциями или сделать крупный взнос в созданный им «благотворительный фонд», или оформить на него дорогую квартиру. Стоимость подобных подарков — от десятков тысяч до миллиона долларов.
Разумеется, давление коррупции на развитие молодого российского бизнеса не повышает его успешности. Коррупция усиливает монополизм, ослабляет конкуренцию, облегчает жизнь «своих фирм», но не делает их более прибыльными в перспективе, поскольку заставляет действовать по принципу: извлечь максимальную прибыль сейчас, немедленно, а там «хоть трава не расти».
Существует определенная зависимость между уровнем экономического развития страны, демократии и коррупции в ней: чем более развита экономика и демократия, тем скорее снижается коррупция. Сейчас в России, в период ослабления институтов власти, коррупция «правит балом». По утверждению Генерального прокурора РФ, милиция располагает информацией о коррумпированности «самых высших лиц», но она даже не пытается с ними бороться. 70 % дел по взяткам возбуждены против врачей, педагогов, сотрудников хозяйственных организаций, т. е. наиболее беззащитных и небогатых граждан. А вот представители органов государственного управления и высшие чиновники составляют среди схваченных «за руку» коррупционеров не более 1 %: их просто не осмеливаются ловить. Причины часто в том, что сама милиция, прокуратура и суды коррумпированы. Другая серьезная причина — неразвитость российского рынка и экономического законодательства. Коррупция своеобразным способом помогает преодолеть излишнюю «зарегулированность» экономики, доставшуюся стране от советской системы.
Главная же причина «равнодушия» к коррупции — это, конечно, устоявшиеся веками стереотипы в сознании людей, слабость контроля со стороны спецслужб, а также наличие «теневой экономики».
Что такое «теневая экономика»? Например, недавно Счетная палата РФ проверила, какие платят по России налоги по водке. Результат вызвал шок. Оказывается, что в год в стране продается 185 млн декалитров водки, а выпивается — 215 млн декалитров. Как можно выпить больше, чем сделано? Очень просто: разница — это подпольное производство. Есть и другие впечатляющие цифры: например, за год из России было вывезено на 1 миллион тонн нефти меньше, чем ввезено в страны, где эта нефть продавалась. [70]
Эти цифры говорят о том, что часть российской экономики находится «в тени», давая возможность ухода от налогов. По оценкам Социологического центра Российской академии госслужбы, [71]за последние 10 лет теневой сектор (т. е. не контролируемый государством) вырос в пять раз и сейчас достигает 50 % всего объема производства в России. Конечно, это не только российская болезнь. Подобное известно любой экономике, однако в Европе «теневой сектор» составляет всего 6–8 % от общего производства.
Главное даже не масштабы, а своеобразное положение «теневой» экономики в стране, что заставляет власти мириться с ней, закрывать на нее глаза, делает борьбу с ней бесперспективной. На Западе бизнес либо «черный», либо «белый», третьего не дано. Если предприятие зарегистрировано, оно «белое». Если же работодатель использует нелегальную рабочую силу или торгует оружием и наркотиками, то в официальных реестрах такого производства нельзя найти. Оно «черное». В России же так называемый «серый» бизнес практически неотделим от легального, любое предприятие обязательно имеет «серый» компонент. И на простой вопрос любому руководителю в России «Может ли ваше предприятие в настоящее время успешно вести бизнес, не нарушая законов?», 81 % опрошенных отвечают отрицательно, а положительно — только 15 %. То есть почти каждый предприниматель так или иначе нарушает законы страны, причем не всегда добровольно.
Вся российская жизнь пронизана стремлением уйти от налогов и статистики, сокрыть произведенное. Не следует думать, что данные о «теневой» экономике в России засекречены. Когда Госкомстат рассчитывает свои показатели, то всегда имеет ввиду и теневой сектор, и для этого у него существуют свои методики. То есть о теневом бизнесе известно всем, но это совсем не значит, что власть вот-вот соберется с силами и покончит с ним.
Казалось бы, теневая экономика невыгодна прежде всего простым гражданам России. Например, производители уклоняются и не платят налоги, а в результате бабушки получают мизерную пенсию, в школе не хватает учебников, а в больнице — лекарств и т. д. Однако аналитики считают иначе: «Теневой сектор позволяет выжить населению России. Доходы тех, кто работает — крайне низкие, а теневая экономика как раз предлагает дешевые товары и услуги. Кроме того, здесь есть широкие возможности для заработка. Менее богатые слои населения стремятся к благосостоянию, не имея возможности сделать это легально. Если убить этот сектор, то жизнь населения станет совершенно невыносимой. Поэтому в интересы государства не входит скорая расправа с ним. На что-то приходится закрывать глаза, чтобы снять социальную напряженность и не загонять людей в угол».
Аналитики Социологического центра подсчитали, что треть расходов российской семьи идет мимо официальной кассы. Причем чем ниже заработок людей, тем больше расходов приходится на теневые услуги. В целом «серый оборот» в расчетах российских семей достигает 40 млрд долларов в год — столько же, сколько и бюджет всей страны. И в ближайшие 10–15 лет, считают специалисты, вряд ли что-то изменится.
Комфортнее всего «серый» бизнес чувствует себя в пищевой промышленности, в торговле и сфере услуг — т. е. там, где не нужны большие производственные площади, громоздкие станки и большое количество людей. Эти сферы хозяйства — самые рискованные, но зато и самые прибыльные.
§ 3. Разные поколения россиян