Вторая половина Чигиринского дела слушалась в палате 6, 7 и

8 июля 1879 года; сын священника Яков Стефанович, рядовой из мещан еврей Лев Дейч, дворянин Иван Бохановский и сын ст. сов. Владимир Малавский обвинялись в организации сообщества, в составлении и распространении подложного манифеста от имени государя императора, а также подложных телеграмм "Правительственного вестника", имеющих политическую зловредную цель; сын свящ. Михаил Стефанович, дворянка Юлия Круковская, дворянин Георгий Шеффер, купеческий сын Василий Чернояров обвинялись в сокрытии и истреблении следов означенных преступлений, а дворянин Николай Полетика и сын священника Олимпий Стефанович - в сокрытии подсудимого Якова Стефановича.

8 июля 1879 года палата приговорила: Малавского 24 лет к лишению всех прав состояния и ссылке на поселение в отдаленнейшие места Сибири, Круковскую 31 года, по лишении всех особенных и по состоянию присвоенных прав и преимуществ, к ссылке на житье в Иркутскую губернию, с воспрещением отлучки в течение 3 1/2 лет, а в другие области Сибири в течение 11 лет; Михаила и Олимпия Стефановичей по обвинению их в недонесении на брата наказанию не подвергать; Шеффер, Чернояров, Полетика - оправданы. Приговор об этих лицах представлен в ревизионном порядке в правительствующий Сенат.

Яков Стефанович, Лев Дейч и Иван Бохановский в ночь с 26 на 27 мая 1878 года из киевского тюремного замка бежали до предания их суду.

XII. Революционные кружки в Киеве в конце 70-х годов

В 1879 году разновременно были обнаружены сочинения преступного содержания у учеников 2-й киевской гимназии: Перельмана, Мозченко, Родионова, Костецкого, 3-й гимназии - Либермана, первой гимназии - Романовича-Славатинского, Левина и Добровольского, воспитанника Корыстышевской учительской семинарии Каноненко, ученика Белоцерковского реального училища Василевского, все несовершеннолетние, от 15 до 17 лет; во внимание к несовершеннолетию их дела закончены г. генерал-губернатором в административном порядке; телеграфистка мещанка Дзиновская 19 лет за имение и распространение преступных изданий выслана из Белой Церкви на родину, как равно и мещанин Еврс.

28 февраля 1879 года киевский военный суд, признав виновными: сына священника Арсения Богуславского 22 лет в принадлежности к противозаконному сообществу, в котором он был руководителем, в распространении между рабочими возмутительных сочинений, а также в принятии участия в замыслах сообщества на ограбление почты и казенного полкового денежного ящика, в приготовлении разрывных снарядов и убийства мещанина Курилова, в проживательстве по чужим паспортам, сына мещанина, студента университета св. Владимира Иосифа Розовского 23 лет, сына унтер-офицера, воспитанника 2-й киевской гимназии Ивана Родионова 18 лет в том, что, принадлежа к сообществу, выразившему свою деятельность рядом преступлений, в том числе неоднократными покушениями на жизнь государя императора, они в видах этого сообщества распространяли прокламации, нестроевого унтер-офицера 46-го запасного пех. батальона Мелентия Лозинского 22 лет в принадлежности к тайному сообществу, в видах которого распространял и составлял революционные издания, в нападении на военный караул и рядового из вольноопределяющихся 97 пех. Лифляндского полка Андрея Андрузского 22 лет - в распространении революционных идей между товарищами, - приговорил: Богуславского, Лозинского и Розовского к смертной казни, Родионова и Андрузского к лишению прав и ссылке в каторжные работы на 10 лет. Богуславскому смертная казнь заменена 15-летней каторжной работою; ввиду раскаяния и дачи откровенных показаний Родионову с 10-ти на 6 лет сокращен срок каторжных работ. Богуславский в ноябре 1880 года умер в г. Киеве.

По взятии в Киеве в 1879 году разновременно тайной типографии, пироксилина, разрывных снарядов, предназначавшихся для убийств должностных лиц, и заарестовании весьма многих лиц, составлявших киевский революционный кружок и исполнительный комитет, постановлявший смертные приговоры, а также за осуждением этих лиц военным судом к более или менее тяжким наказаниям, - в Киевском жандармском управлении вновь стали получаться сведения о том, что в Киеве вновь стало группироваться преступное сообщество террористов, которые имели в виду производить политические убийства должностных лиц посредством выстрелов из-за угла, отравления и взрывов посредством динамитных составов в отмщение за задержанных и осужденных и ввиду дискредитирования правительственных властей вообще в глазах народа; в Киев начали прибывать неизвестные личности, по преимуществу с юга, из Одессы и из Харькова, так как киевский революционный кружок имел непосредственные сношения с крестьянами.

Лица эти в большинстве имели подложные виды и принадлежали исключительно к фракции террористов, применявших убийства. Вследствие чего со стороны Киевского жандармского управления были приняты всевозможные меры к предупреждению злодейских замыслов и покушений; за лицами, известными жандармскому управлению своею неблагонадежностью, учрежден был строгий надзор, а за прибывавшими этот надзор усиливался, и устроено было систематическое денное и ночное наблюдение через жандармских чинов под непосредственным ведением помощника начальника управления капитана Судейкина. Сверх того, ввиду успеха дела по раскрытию чинов преступного сообщества в Киеве, обнаружения если не всех, то большинства их, и чтобы не допустить вновь организоваться кружку и сплотиться, подобно тому как это было в предшествовавшие годы, - постановлено было держаться выжидательной системы действий, обставленной, как сказано выше, систематическим наблюдением, и последовательных арестов членов сообщества, отнюдь не стесняясь, что подобный образ действий для раскрытия и предупреждения преступлений отнимет много времени и усиленного труда, который вызывается особенностями наблюдательной службы и розысков. Держась этого способа действий, постепенно заарестовывались лица преступного сообщества в Киеве, а при выезде их направлялись указания депешами об их арестовании, а затем, когда большинство членов сообщества было заарестовано, и по преимуществу вожаки партии, приступлено было к задержанию одновременно последних членов сообщества, оставшихся на свободе, и к общему о них производству, которое все-таки было 4 марта 1880 года. К этому дознанию было привлечено 35 человек, из которых 4 остались неразысканными (а именно: дворянка Евгейия Дмитренко 18 лет, бывший студент Киевского университета еврей Ванцвейг, народный учитель, сын чиновника Павел Иванов 26 лет и именовавший себя Воронковым* - неизвестная личность); против двух преследование было вовсе прекращено (а именно: крестьянина Леонтия Забрамского 28 лет, ввиду откровенности показаний и раскаяния, и сына священника, студента университета св. Владимира Шмигальского 19 лет, по недостатку улик); против 4-х начатые дела о них прекращены в административном порядке с выселением их на водворение в Восточную Сибирь (а именно: крестьянин Яков Даньков 20 лет, мещанин Михаил Ромасев 21 года, сын ст. сов. студент Киевского университета Козловский 21 года и дворянин, состоящий в запасе армии, Тесленко-Приходько 23 лет); четыре человека переданы в распоряжение начальников Харьковского и Бессарабского жандармских управлений, где они привлечены к дознанию (а именно: еврей мещанин Голубев 24 лет, сын чиновника, студ. Харьковского университета Филиппов 22 лет, именовавшийся Акимовым, - неизвестного звания и дворянин Людвиг Кобылянский - в С.-Петербург), а 21 были преданы военному суду в Киеве и 21 июля 1880 года приговорены: потомст. почет. гражд., сын священника, бывший студент Медико-хирургической академии Михаил Попов 28 лет, личный дворянин, киевский студент Игнатий Иванов 22 лет - к смертной казни, а остальные лишены прав состояния и сосланы в каторжные работы: дворянин Федор Юрковский 29 лет, сын священника, студ. Новороссийского университета Сергей Диковский 23 лет, сын священника, студент Харьковского университета Дмитрий Буцинский - на рудниках сроком на 20 лет; сын священника Моисей Диковский 23 лет, крестьянин Савастьян Ильяшенко-Куценко 32 лет, мещанин Никита Левченко 22 лет, крестьянин Филипп Михайлов (Бойченко) 27 лет, мещанин Николай Хрущев (Троицкий) 22 лет, мещанка еврейка Шейн Шехтер 25 лет, жена пот. почет. гражд. Виктория Левенсон 26 лет, австрийский подданный, студент Киевского университета Болеслав Костецкий 24 лет, личный дворянин Николай Петров 29 лет, мещанка Фани Реферт 22 лет, дворянин, студент Киевского университета Михаил Клименко 24 лет, сын чиновника, студент Киевского университета Николай Подревский 25 лет и австрийский подданный, еврей, студент Киевского университета Соломон Лотрингер 26 лет - в каторжные работы на 15 лет, сын дьячка Павел Лозянов 20 лет - на 13 лет и 4 месяца; дворянин Владимир Жуков 20 лет и мещанин Вениамин Позен 18 лет - на 10 лет. Причем суд ходатайствовал, ввиду уменьшающих вину обстоятельств, о замене наказания подсудимым вместо ссылки в каторжные работы в рудниках - ссылкой на заводы: Жукова и Позена - на 7 лет, Шехтер и Левенсон - на 6 лет, Костецкого, Петрова и Реферт - на 4 года, Клименко и Подревского ссылкою в Сибирь на поселение, первого в более отдаленные, а второго в менее отдаленные места с лишением всех прав состояния; Лотрингера же подвергнуть тюремному заключению на 4 месяца. Ходатайство суда уважено генерал-губернатором. Попову и Иванову смертная казнь заменена ссылкою в каторжные работы.