Почти все эти лица проживали под чужими фамилиями с подложными паспортами; арестование их жандармскими чинами производилось на улицах города во избежание вооруженного сопротивления в квартирах; при обысках найдены револьверы, кинжалы, холодное оружие для убийств, состоящее из кистеней, специально выделываемых Лозяновым, фальшивые паспорта, печати, инструменты для выделывания последних и в двух местах динамитные снаряды, снаряженные уже для взрывов. Данное вполне откровенное показание крестьянина Забрамского, подтвердившееся и на дознании и на судебном следствии, как нельзя более характеризует действия этой партии и их намерения в отношении убийств. Забрамский, заподозренный партиею в доносах, был 4 марта 1880 года ранен нанесением удара кистенем в голову и 13 кинжальных ран в голову, шею, живот студентом Киевского университета, сыном чиновника Поликарповым 20 лет, который, видя, что жертва - Забрамский - выскочил из его рук не убитым, а лишь жестоко израненным, - застрелился в своей квартире, куда он заманил Забрамского с целью убить его. Отставной штабс-капитан артиллерии Стаховский, принадлежавший также к киевскому сообществу, но проживавший в Путивльском уезде Курской губернии, в день требования начальника Киевского жандармского управления обыска и ареста Стаховского и доставления его в Киев был убит тремя выстрелами из револьвера отцом своим, который показал, что имел неприятности с сыном, видя и сожалея, что он находится в сношениях с лицами преступного сообщества. За смертью Стаховского дело о нем в Киеве было прекращено. Удачно направленный из Киева обыск в деревню Козловку Путивльского уезда, где проживал Стаховский и где сосредоточивались по временам члены партии, дал возможность задержать у Стаховского в имении некоего дворянина с подложным паспортом, Головлева, который оказался разыскиваемым Федором Юрковским ("Сашка-Инженер"), обвиняемым в вооруженном похищении с подкопом и взломом из херсонского казначейства вместе с другими более 1 1/2 миллионов рублей для целей тайного сообщества, причем Юрковский был признан руководителем и по этому делу осужден Киевским военным судом.
Характеристика членов партии, осужденной в Киеве, обрисовывалась особою программою ее действий, которая была отправлена осужденному Попову в тюрьму в форме письма, зашифрованного, и которая была дешифрована при Киевском жандармском управлении.
При этом нельзя обойти молчанием объяснение Юрковского на дознании и следствии по поводу кражи 1 1/2 миллионов рублей:
"Юрковский, объясняя цель кражи денег, говорит, что он был руководим желанием улучшить материальное благосостояние сосланных в Сибирь административным порядком, что в краже этой он не видит ничего безнравственного, так как правительство и преследуемые им политические преступники представляют два лагеря, воюющих между собою, а права обеих воюющих сторон одинаковы во все продолжение войны; эти военные действия санкционируются общим международным правом, вовсе не находящимся в зависимости от более или менее справедливых требований той или другой стороны". Примером этого, по мнению Юрковского, может служить последняя война России и Турции.
"Нечего и говорить, - объясняет Юрковский, - что справедливость идей этой борьбы - освобождение славян - всецело находится на стороне России, однако же из этого не следует, что турецкий гарнизон, отбив какой-нибудь обоз с провиантом русской армии, совершает безнравственный поступок; то же явление происходит и в настоящем деле, если одна сторона конфискует имущество другой, то и другая имеет совершенно такое же нравственное право конфисковать имущество первой". Сверх того, Юрковский объясняет, что когда Россикова сообщила ему о плане задуманного предприятия и предложила помочь ей, причем объяснила, что цель, для которой предполагается кража денег из херсонского казначейства, заключается в улучшении материального благосостояния высланных в Сибирь административным порядком, то он, Юрковский, разделяя вполне взгляд Россиковой и не находя в ее предложении ничего безнравственного и, кроме того, встречая много заманчивого в грандиозности факта упразднения целого казначейства, что в его глазах имело сходство с поступком человека, сжегшего с целью прославить себя Александрийскую библиотеку, - он согласился участвовать в краже.
В конце 1878 года были заарестованы в Киеве жена мещанина Савенкова 23 лет, принимавшая участие с мужем и повешенным Антоновым в заказе жандармского платья в Киеве для освобождения арестанта Фомина из харьковского тюремного замка, и принадлежавший к фракции бунтарей крестьянин Комов, осужденный в Одессе в каторжные работы.
В 1878 году в Киеве был арестован чиновник Киевской контрольной палаты Веледницкий, у которого отобрано более 4 тыс. руб. революционных денег. Веледницкий суду предан не был во внимание к его раскаянию и данному им начальнику Киевского управления обширному, правдивому и вполне откровенному показанию.
В июле и августе месяце 1880 года стали из г. Киева вновь распространяться брошюры преступного издания, наполненные ложью, клеветою и извращенными фактами о бывшем суде в Киеве над социалистами, и сверх того распространялись между железнодорожными рабочими и рабочими местного киевского арсенала - в особенности программы Южно-рабочего союза; воззвания эти были направлены преимущественно к начальству арсенала с угрозами - на кровавую расправу, если требования в отношении уменьшения рабочих часов не будут выполнены.
Усиленные розыски со стороны жандармского управления дали возможность заарестовать главных вожаков, составителей и распространителей этих брошюр, воззваний и программ, на которых прикладывались оттиски печатей Южно-рабочего союза. 22 октября 1880 года в Киеве арестованы сын инженера, бывший народный учитель Николай Щедрин 23 лет и жена учителя Елизавета Ковальская, из мещан, 27 лет, жившая совместно со Щедриным под именем его жены, - и оба с подложными документами. При обыске у них взяты револьвер, кастет, парики, накладки, программы Рабочего союза в большом числе экземпляров, отпечатанные посредством гектографа, адреса лиц, на имя которых рассылались преступные издания, и, наконец, черновые, с поправками, и самые тексты воззваний, вошедших целиком в отпечатанные издания. Щедрин и Ковальская прикосновенны к делам в С.-Петербурге по убийству мещанина Жаркова и изданию газеты "Черный передел".
По делам, собственно в Киевском губернском управлении начатым и законченным в 1879 и 1880 году, всех осуждено за государственные преступления судом 61 мужчина и 9 женщин, в том числе казнено через повешение мужчин восемь человек (Осинский, Антонов, Брантнер, Горский, Бильчанский, Федоров, Лозинский и Розовский). Приговорено было всех к смертной казни через повешение в Киеве 13 мужчин и 1 женщина. Помилованы от смертной казни 1 женщина и 5 мужчин (Лешерн, Богуславский, Овчинников Иванов, Попов, Родионов).
Г. киевским, подольским и волынским генерал-губернатором, на основании высочайше предоставленной ему власти, собственно по инициативе начальника Киевского губернского жандармского управления, административным порядком выслано из пределов Киевской губернии 87 человек, из них в отдаленные губернии Европейской России - 53, на водворение в Восточную Сибирь - 16, за границу - 5 и на родину - 14 человек.
Всего же, так сказать, изъято из киевской революционной среды 167 человек за 1879 и 1880 годы.
Чтобы подтвердить фактически, что киевский революционный кружок давал от себя выдающихся лиц своею преступною деятельностью, я сделаю поименные указания киевских революционеров, участвовавших в выдававшихся своим злодейством событиях последнего времени.
а) Убийство Никонова в Ростове-на-Дону произведено Иваном Ивичевичем и Брантнером, арестованными в Киеве 11 февраля 1879 года, которые, убив Никонова в Ростове, преспокойно вернулись в Киев.
б) Убийство адъютанта Киевского губернского жандармского управления штабс-капитана барона Гейкинга произведено студентом Мед.-хир. академии Голопупенко, настоящая фамилия которого хотя и не обнаружена, но по показанию Гольденберга, принадлежавшего к киевскому революционному кружку, Голопупенко, несомненно, проживал в Киеве и скрылся после убийства у Сергея Диковского, заарестованного и осужденного в Киеве.