Сайрус плеснул водой себе в лицо и поднялся на ноги. Антигона что-то проворчала и последовала за братом, подталкивая его к крутой, неустойчивой лестнице. Он аккуратно поднялся на нее, вздрагивая каждый раз, когда узенькие ступеньки вздыхали под его руками, а когда добрался до верха, выяснилось, что до края корзины еще надо дотянуться. Он притянул ее к себе, закинул ногу и перевалился внутрь, к Горацию.

Маленький адвокат застонал, и корзина закачалась.

Сайрус сел и вытянул руки навстречу Антигоне. Они ухватили друг друга за запястья. Антигона сжала зубы и от страха вытаращила глаза.

— Сай, если ты отпустишь, я тебя просто убью!

Сайрус улыбнулся.

— Если я отпущу, ты просто поплывешь вниз по реке.

Антигона прыгнула, стукнулась коленом о бортик корзины и повалилась вниз.

— Замечательно! — воскликнул Ганнер. — Сайрус, в передней части корзины должен быть рычаг. Дерни его по моему сигналу.

Сайрус нашел рычаг и стал ждать. С его ладоней пудрой осыпалась ржавчина.

Корзина резко дернулась, и в туннеле раздался скрежет крутящихся шестеренок. Сайрус привстал и заглянул за бортик корзины. Ганнер стоял у другого рычага в стене. По берегам реки начали открываться две большие заслонки. Течение обходило их, ускоряя их движение.

В потолке загрохотали какие-то механизмы, похожие на американские горки.

Сайрус посмотрел вверх. Корзина висела на изъеденном плесенью тросе, пропущенном через крюк с лебедкой, прямо над шумящей водой. По сторонам лебедки свисали два крючка поменьше с более тонкими канатами, поднимавшимися к потолку, где огромная пружина толщиной с ногу Сайруса поскрипывала и понемногу растягивалась.

— О боже. — Сайрус закусил губу и плюхнулся на ноги сестры. Антигона держала на коленях голову Горация и косилась на его раненое плечо.

— Кровотечение совсем прекратилось, — сказала она. — По крайней мере, снаружи.

Звяканье под потолком постепенно замедлилось. Прозвучал последний металлический щелчок, и затем воцарилась тишина.

— Доберитесь до Галерии! — раздался голос Ганнера в туннеле. — Кто-нибудь заберет Горация к госпитальерам. А сейчас ухватитесь покрепче и дерните за рычаг. Я разыщу вас позже, в Эштауне.

Сайрус придвинулся к сестре.

— Ну, Тигс, держись. Это идиотизм. Полный идиотизм… Ты готова?

Антигона всхлипнула и нервно поправила волосы.

— He-а. Даже не близка к этому. Ни на капельку. Так что давай.

Сайрус дернул за рычаг.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ЭШТАУН

Сайрус не знал, сколько времени занял путь, только чувствовал, что он был далеким, очень быстрым и очень темным. Их корзина подскочила и закачалась на ветру, кое-где задевая за стены, а кое-где практически черпая воду, а затем они миновали корзину, скрежещущую в противоположном направлении.

Одиннадцать раз корзина замедляла свой ход, и переключались какие-то рычажки. В туннеле перед ними сами собой загорались огоньки, трос подцепляли крючки, и по течению реки открывались заслонки, а застарелые, запыленные от времени пружины распрямлялись в потолке. Одиннадцать раз они стартовали с новых мест, и свет гас за их спинами. А потом Сайрусу надоело считать.

Туннель тем временем преобразился. Кирпичи сменила каменная кладка, и в стенах и потолке начали проглядывать остовы старых арок. На каком-то повороте у стены болтался прогнивший каркас старой корзины.

В другой раз река ушла направо, а трос повел их в гораздо меньшее круглое отверстие в стене тоннеля.

Когда вспыхнули новые огни, под ними показалась уже другая река.

После того как корзина последний раз замедлила ход и остановилась, Антигона заныла.

— Мне еще до этого было плохо! Сайрус, ты там ничего не видишь? Нас опять будет швырять, как из рогатки? Я больше не вынесу.

Сайрус сел прямо. Он слышал щелканье шестеренок и журчание воды, но звук был другой. Никакого звяканья. Никакого поскрипывания пружин. Он аккуратно поднялся на колени и стал вглядываться в темноту.

С треском загорелись две запоздалые лампочки. Одна из них взорвалась, и осколки посыпались в реку. Другая поморгала и удержалась.

Течение реки приводило в движение каменное водяное колесо. Колесо в свою очередь запускало две позеленевшие от времени шестеренки, которые затягивали трос куда-то в отверстие в потолке, а затем выводили обратно через другое. Небольшие подъемные площадки на петлях, около полуметра в диаметре, поднимались и опускались вместе с тросом.

Неподалеку от корзины в каменную стену была вделана платформа. Сайрус на глаз прикинул расстояние. Взобраться на платформу, схватить поднимающийся вверх трос и запрыгнуть в другую корзину было не так уж и сложно. По крайней мере, если не пытаться одновременно нести потерявшего сознание адвоката.

— Тигс, что думаешь? — спросил он. — Кто первый — я или ты? Будет непросто. Он не удержится самостоятельно на этих штуках.

Сайрус оглянулся на сестру. Антигона скрючилась в уголке, еще более бледная, чем Гораций. Она накрепко зажмурилась и тяжело, с усилием дышала. С таким лицом она ходила на ярмарке, когда потеряла свои слоновьи уши и хот-дог на палочке, или когда ее тошнило в Красном Бароне, или когда они рыбачили с папой в открытом море. Словом, множество раз.

— Мы уже на месте. Тигс, мы сделали это. Ну, давай же. Попробуй встать на ноги.

Антигона приоткрыла один глаз и тут же зажмурила его.

— Открывай глаза. — И Сайрус взял ее за руки.

— Ты двигался, — сказала она. — Так что корзина все еще качается.

— Едва-едва, — ответил Сайрус и потянул ее наверх.

Антигона выпучила глаза и затрясла головой.

— Нет! — завопил Сайрус. — Отвернись! Целься наружу!

Он развернул сестру и наклонил ее за бортик корзины. Он не мог этого слушать. Он не мог выносить этот запах. Если он хоть что-нибудь почувствует, его тоже вывернет наизнанку. Так уже случалось на ярмарке. Дважды. А Красный Барон это просто ненавидел.

— Я не слушаю! — И Сайрус начал громко напевать старую песню, которую папа с мамой включали в машине, чтобы отвлечь их. Спина сестры изгибалась и содрогалась под его ладонью. Он старательно разглядывал потолок, дыша через рот.

Наконец Антигона выпрямилась и медленно повернулась к нему.

— Так плохо мне не было еще никогда, — произнесла она. — Серьезно.

Сайрус удивленно поднял брови.

— Если только в этом штате. А как же самое ветреное шоссе номер один на морских утесах?

— О боже. — Антигона содрогнулась и подняла руку. — Даже не упоминай сейчас об этом.

— По крайней мере, здесь хотя бы все унесет река. Делить один пакет на двоих куда хуже, а ведь бедный Дэн сидел между нами, а мама с папой пытались докричаться до нас, чтобы привести в чувство.

— Сайрус, просто заткнись.

— Я только хотел сказать…

— Не надо. — Антигона наклонилась и взяла Горация под мышки. — Лучше помоги мне. Мы должны отнести его к врачу.

В итоге Антигона полезла первой. Сайрус последовал за ней, пытаясь удержать равновесие на краю платформы, обхватив Горация руками так, чтобы он прижимался к тросу. Он только начал подниматься, когда свет погас, видимо, управляемый каким-то таймером. Журчание воды постепенно затихало внизу. В узкой шахте скрипение платформы смешалось с хриплым, неверным дыханием адвоката.

— Держись, Гораций, — шепнул Сайрус. — Где бы мы ни были, мы уже приближаемся к цели. Просто держись.

Трос подскочил и закачался. Над ним и так едва видные ноги Антигоны исчезли из поля зрения, поскольку она спрыгнула со своей платформы.

— Эй! — Ее голос громким эхом отозвался в шахте. — Они быстро крутятся, так что у тебя мало времени!

Сайрус схватил адвоката под мышки и напрягся, готовясь поднять его. Его голова оказалась в заплесневелой, сырой комнате, освещенной только через щели в стенах. Он толкнул Горация на сестру, увидел, как она поймала его и ударилась о стену, а затем прыгнул, больно стукнувшись головой о потолок, а его платформа тем временем скрылась где-то под крышей.