Девушка уверенно шла вдоль широких улиц, изредка поглядывая по сторонам и отмечая, что за время ее отсутствия, как всегда, ничего толком не изменилось. Муура по-прежнему была прекрасным, хоть и несколько суетливым, городом.

Люсиль значительно сократила путь, не став проходить через Большой рынок, и менее чем через полчаса вышла к Рыцарской площади. Это, по сути своей, была небольшая площадка, красиво обрамленная цветами и декоративным кустарником. Вокруг нее было множество маленьких аккуратных домиков, а далее, за сквером, минуя еще одни внушительных размеров ворота, можно было попасть в штаб-квартиру Рыцарей Истры. Само собой разумеется, что посторонних туда не впускали.

Девушка быстро нашла искомый дом — это было средних размеров двухэтажное здание. Первый этаж принадлежал какому-то купцу, а на втором жила Каринн. В ее квартиру вела красивая каменная лестница, прилегающая к выходящей во двор стене дома. Люсиль отметила, что побелка была совсем свежей, а во дворе, кажется, высадили еще какие-то диковинные растения. Она внимательно рассмотрела каждое и определила название, стоя прямо посреди лестницы, после чего наконец двинулась дальше. Остановившись у темно-синей двери, окованной железом, она взялась за дверное кольцо и громко постучала.

Ничего. Никаких звуков внутри квартиры, никаких голосов. Вздохнув, Люсиль постучала еще раз, но ей снова никто не ответил. Подождав еще немного, ведьма спустилась до середины лестницы, минуя изгиб, и уселась на прохладную ступеньку — так, чтобы можно было окинуть взглядом всю площадь.

— Еще и одиннадцати утра нет — может, она спит? Или ушла на рынок?..

Девушка хотела было спросить Алли, что она думает по этому поводу, и тут же вспомнила, что оставила лошадь в конюшнях.

Некоторое время она сидела там, отдыхая в тени высоких деревьев, и лениво разглядывала пересекающих площадь людей. На несколько секунд внимание ее привлекла пожилая женщина, сидевшая на земле рядом с воротами. Руки ее и лицо были неестественного синевато-багрового цвета, странно сморщенные. Перед ней стояла миска с медными монетами, но женщина сидела тихо, никого ни о чем не прося, будто бы просто отдыхала среди кустов.

«Синяя смерть», да? Недолго ей осталось.

Эта мысль проскользнула незаметно, так же, как и все остальные. Решительно выпрямившись, девушка потянулась, собрала свои сумки и направилась вниз по узкой улочке, соединявшей пару соседних районов. Ждать не имеет никакого смысла — раз Каринн сейчас нет, нужно заняться другими делами.

Люсиль шла закоулками, петляя, и пыталась вспомнить кратчайший путь до «Лавки странных вещей». Пару раз она сворачивала не туда, и наконец вздохнула с облегчением, увидев знакомую улицу.

Это был обычный городской район — здесь не было прекрасных парков и благоухающих цветов. Дома по большей части были довольно старыми, облезшими и будто взъерошенными. Брусчатка во многих местах выщербилась — было заметно, что здесь дорогами никто не занимался. Сильно пахло мочой и дешевым алкоголем, и некоторые, игнорируя запрет, выбрасывали помои прямо под окна, хотя в Мууре были специально оборудованные места для мусора. Люди тут были все такие же суетливые, хоть и жили значительно беднее. С утра это место, озаренное ярким августовским светом, выглядело по-своему симпатичным, но Люсиль прекрасно знала, что после захода солнца чужакам сюда лучше не приходить. Впрочем, это правило действовало для всех больших городов и подобных этому районов.

Проржавевшую вывеску с надписью «Барахольщик» она заметила издалека. Потянув тяжелую скрипучую дверь, она проскользнула внутрь, в пыльное затхлое помещение. Крохотные оконца, которые, кажется, ни разу в жизни не мыли, были совершенно мутными и почти не пропускали свет снаружи. Пару секунд привыкая к полумраку, девушка заметила крохотный силуэт господина Люцера, который в этот момент как раз разжигал дополнительные свечи.

— Пришла все-таки, — сказал он своим обычным сердитым голосом, бросив на гостью мимолетный взгляд.

— И вам день добрый, — кивнула девушка.

Помещение магазина было совсем крохотным — сюда с трудом вмещались шкаф, в котором хранились счетные книги, стол с парой стульев, комод и прилавок. За прилавком находилась дверь, ведущая во внутренние комнаты. Расставив свечи, Люцер тут же нырнул туда, так что Люсиль даже не успела что-либо сказать.

Барахольщик был человеком среднего возраста — по крайней мере, ведьма уверенно давала ему лет пятьдесят. Он был совершенно крохотного роста, а по сравнению с Люсиль и вовсе казался карликом. Черты лица его были тонкими и строгими — казалось, он вечно хмурится и всегда сердит. Сейчас девушка слышала его голос, приглушенно раздававшийся откуда-то издалека.

— Так и думал, что придешь, как вся эта канитель с Его Высочеством началась.

— М-м, — ответила ведьма, разглядывая картину на стене, которой раньше тут не было. Она решила ни о чем не спрашивать Люцера и не показывать своей неосведомленности в данном вопросе — безопаснее будет все узнать у Каринн. К тому же, Горькая Инни обладала интересной особенностью — она всегда знала чуточку больше, чем все остальные. Оно и неудивительно, с ее-то работой.

— Все как с ума посходили! Нельзя было Его Императорскому Высочеству назначать такую награду! Сколько уже мошенников да бездарей перевешали — не сосчитать!

Люцер, кажется, что-то активно искал. Раздался громкий стук, и мужчина выругался. Люсиль вся обратилась в слух, когда речь зашла о награде.

— Ну, значит, у меня есть шанс, — продолжая придирчиво разглядывать картину, ведьма снимала с себя сумки.

Мужчина фыркнул так громко, что девушка непроизвольно весело фыркнула в ответ.

Кажется, Люцер наконец нашел то, что искал. Девушка отчетливо слышала звук приближающихся шагов. Шаркая ногами, барахольщик вернулся в помещение, держа несколько объемистых мешочков в руках.

— Шанс? Ни один лекарь нашего прославленного в делах медицины города не справился! — он с силой опустил мешки на прилавок и возмущенно уставился на ведьму. — Хочешь сказать, что ты разбираешься в лекарском ремесле лучше?!

Люсиль не ответила, будучи занята активным поиском в своих сумках. С себя она уже сняла все украшения и сейчас вытряхивала из потайных карманов остальное. Закончив, она обратила внимание на прилавок и вопросительно посмотрела на Люцера. Успокоившись, мужчина обычным деловитым тоном принялся объяснять, развязывая мешки по очереди.

— Здесь камни, разные. В основном брак, грязная порода или ненужный хлам, оставшийся от переплавки. Ты говорила, что подойдет, смотри сама.

— Многие слишком мелкие, — придирчиво осмотрела содержимое мешочка Люсиль. — Я не буду платить за лишний мусор.

— Выбирай только те, что нужны, в таком случае. Но учти, что я возьму с тебя плату за хранение.

— Что? Мы о таком не договаривались, — взгляд девушки тут же стал колко-ледяным.

— Верно, не договаривались, что мне придется год хранить у себя весь этот хлам, не будучи точно уверенным в том, что ты за ним вообще придешь.

— Задерешь цены — и я вообще ничего покупать не буду.

— Не беда. У меня хватает посетителей — многие из них платят значительно больше, чем ты.

Люсиль раздраженно выдохнула.

— Сколько ты хочешь за хранение?

— Десять процентов от общей суммы товара.

— Пять.

Некоторое время они молча смотрели в глаза друг другу.

— Десять, но ты сама выберешь то, что тебя устраивает.

— Идет. Что у тебя еще?

Во втором и третьем мешочках были различные травы диковинного внешнего вида, завернутые каждая в отдельную тряпочку.

— В основном здесь то, что растет на далеком юге, даже пустынник есть. Меня, кстати, слезно просили его продать, но я соблюдаю условия нашей сделки.

— Да-да, — Люсиль не верила ни единому слову и просто ждала, когда же наконец Люцер покажет ей содержимое оставшихся двух мешочков.

— Янтарь, — мужчина бросил на девушку быстрый взгляд. Люсиль и глазом не моргнула, когда барахольщик аккуратно вытряс из мешочка два прекрасных, огромных солнечных камня.