Чехословацкие войска эвакуировались. Других сил союзники на замену не имели. Это предполагало сохранение чехословацкого контроля над железной дорогой. В те месяцы линия фронта проходила еще на достаточном удалении от Омска.

29 июля обсуждалось снабжение белой армии. Союзники выразили возмущение разбазариванием того снаряжения, которое они поставляли в Сибирь. Черный рынок ломился от него. Кроме того, одно-единственное поражение каппелевского корпуса принесло Красной Армии 200 тыс. комплектов английского обмундирования…

Белый тыл гнил и разлагался.

Представители союзников потребовали контроля над распределением снаряжения и даже — подчинения армии.

19 августа совещание закончило работу.

Представители союзников приняли решение обратиться к правительствам своих стран, имея в виду:

— необходимость признания власти Колчака;

— предоставление кредита в 200 млн. долларов для оснащения 600-тысячной белой армии и приобретения некоторых товаров;

— предоставление кредита в 86 млн. долларов на покрытие некоторых долгов в США.

Вся эта помощь строго обусловливалась необходимостью решительного перелома в ходе боевых действий.

Союзники получали исключительные экономические льготы уже без всяких оговорок, то есть грабить белую казну могли непосредственно с данного момента.

«Нужна моральная и материальная поддержка в самых широких и искренних размерах, а не советы, руководства, назойливые опекуны и прочие прелести наличной интервенции, навалившиеся на нас, как какие-то новые египетские казни», — занесет в дневник Будберг…

Перелом не наступил.

Россия корчилась в судорогах Гражданской войны.

Без грабежей, насилий, мародерства — об этом мечтали вожди белой армии, об этом вдохновенно писал Василий Витальевич Шульгин. Недаром при создании Добровольческой Армии для любого вступающего требовались два поручительства.

Но масштаб войны, уклонение офицерства от участия в войне вынудили прибегнуть к мобилизации. И белая армия полыхнула грабежами, разбоем.

Не шибко отличалась от нее и рабоче-крестьянская Красная Армия. Именно по данным причинам Красная Армия времен Гражданской войны была подчистую демобилизована. Фрунзе докладывал о ней как о недисциплинированной, мародерской по существу. После демобилизации сохранялся лишь командирский состав.

Белые казались народу воплощением старого режима. Бароны и помещики посягали на землю и фабрики. И в кровавой сечи народ встал (пусть со скрипом и неохотой) на сторону большевиков, хотя и был до предела раздражен продразверсткой и жесточайшим политическим диктатом, отвращение к которому он выразил в лозунге «Советы без коммунистов».

Только крайние политические решения укладывались в сознании России.

Ни о какой постепенности, сознательной эволюции никто, за исключением невлиятельных политических сил, и помышлять не хотел.

И дымилась Россия трупами, точнее, свежей кровью, озерами этой крови. Все формулы писались лишь кровью. Побеждал тот, на чьей стороне было много крови…

Позиция чехов предельно озлобляет Будберга. Он с горечью отмечает, что чеховойско занято торговлей, скапливанием денег и имущества и «совершенно не желает рисковать не только что жизнью, а даже спокойствием и удобствами своей жизни».

И далее, 14 июня следует продолжение:

«Чехи… относятся к наличной власти снисходительно, вежливо, они отлично учитывают свою силу и нашу слабость и всячески этим пользуются, конечно, под соусом видимой помощи. На Урале и в Сибири они набрали огромнейшие запасы всякого добра и более всего озабочены его сохранением и вывозом…

Сейчас чехи таскают за собой 600 груженых вагонов, очень тщательно охраняемых… эти вагоны наполнены машинами, станками, ценными металлами, картинами, разной ценной мебелью и утварью и прочим добром, собранным на Урале и в Сибири».

Спустя десятки лет после Гражданской войны Дмитрий Иванович Мейснер в своей книге «Миражи и действительность» напишет:

«…Чехословацкие легионеры, шедшие одно время на Востоке с белыми, вывезли из России немало золота. Тема о русском золотом запасе всплывала потом при разных условиях и в разной обстановке…

Тогда же на одной из главных улиц Праги было построено огромное здание нового банка — «Легиобанка». Все знали, что и самое здание, и средства банка обязаны своим существованием все тому же золоту».

Мейснер участвовал в Гражданской войне вольноопределяющимся в армиях Деникина и Врангеля. После долгое время учился и жил в Чехословакии. В эмиграции близко знал деятелей как старой власти России, так и обновленческой — либералов, кадетов, — то есть был человеком широко осведомленным. Его воспоминания с подзаголовком «Записки эмигранта» напечатало издательство АПН в 1966 г.

3 сентября 1919 г. газеты оглашают постановление Президиума ВЦИК об организации Сибирского Революционного Комитета под председательством тов. Смирнова (с правами органа областного значения). Согласно постановлению, Сибревкому подчинены все органы гражданского управления Сибири.

5 сентября газеты сообщают о прорыве конницы генерала Мамонтова. Направление движения конных лав: Москва. Президиум Московского Совета рабочих и крестьянских депутатов ввел в Москве военное положение.

6 сентября советскими войсками взят Тобол, а 30 сентября его вновь захватывают белые. Это кроваво знаменитые бои на Тоболе, решившие участь колчаковской Сибири. Весь сентябрь здесь, на Тоболе, с переменным успехом для красных и белых кипят отчаянные бои.

7 июля 1919 г. Будберг записывает:

«На всех больших станциях стоят и благоденствуют чешские эшелоны; устроились они отлично, поставив свои вагоны в лесах и рощах на особо проложенных тупиках; все красиво убрано и разукрашено; кругом идеальная чистота; временами видно, как немецкие пленные в чистых передниках и колпаках готовят для своих бывших вассалов пищу в ослепительно опрятных и блистающих полированной медью кухнях.

Щеголевато одетые чехи, жирные и гладкие, важно гуляют по платформам. Обидно смотреть на наши новенькие вагоны в 3000 пудов грузоподъемности, захваченные чехами под жилье; в вагонах выломаны стенки, сделаны окна и двери; временные хозяева с русским добром не церемонятся…»

А на другой день запишет:

«Не везет адмиралу по части ближайшего антуража; он взял к себе личным адъютантом ротмистра Князева, который дивит кутящий Омск своими пьяными безобразиями… и позволяет себе разные распоряжения именем адмирала…»

Через два месяца Будберг посетует:

«…Очень много жалоб на безобразие и насилия, чинимые польскими войсками в районе Новониколаевска, эти не стесняются грабить…

На наши жалобы, обращенные к Жаннену, не получаем даже ответа; польское хозяйничанье особенно для нас обидно; чехам мы все же обязаны, и часть их дралась вместе с нами за общее дело; польские же войска создались у нас за спиной из бывших военнопленных и наших поляков, взявших с России все, что было возможно, а затем заделавшихся польскими подданными…»

21 сентября 1919 г. войсками Деникина (белые офицеры называли его «дедом Антоном») взят Курск. Ленин с большевиками прижат к гробовой доске — нет спасения. На востоке — недобитые и еще боеспособные войска Колчака, у Петрограда — войска Юденича, а с юга все ближе и ближе к красной столице подступают армии Май-Маевского.

27 сентября в советских газетах опубликован декрет Совнаркома о регистрации бывших помещиков, капиталистов и лиц, занимавших ответственные должности при царе, «в целях установления контроля и проверки». В действительности же — для уничтожения. К тем дням их, бывших, и так уж оставалась самая крохотка — террор почти всех уложил в землю. Особенно дали обильные «урожаи» расстрелы по системе заложничества — излюбленная система Ильича. Тут по всем городам и местечкам тысячами клали «классово чуждых». Не по дням, а часам жирела «женевская» тварь.

Отчаянное положение РСФСР вынуждает II Всероссийский съезд Коммунистического союза молодежи принять постановление о мобилизации членов союза в возрасте от 16 лет «для обслуживания фронта и тыла». Съезд проходил в Москве с 5 по 8 октября 1919 г.