— Да, святой. — Монах засунул меч обратно в ножны.

      — Как вы подчиняете монстров? — Влад, выдохшись, откинулся спиной на стену камеры, заставляя себя не думать о гадкой жидкости на полу.

       — Очень просто — бог дал мне дар! Я слышу их и могу понять.

      — Что за бред, не слушай его, Влад! — злобно дернулся Артем. — Этот старик уже совсем обезумел со своей верой.

      — Вы, — Влад встал и, не обращая внимания на реплику друга, подошел к прутьям клетки, — Ищейка?

      — Ха-ха-ха. — Старичок скрипуче захихикал, вцепившись костлявой правой рукой в массивное распятие на груди. — Я предпочитаю называть себя по-другому. Я — новый, тринадцатый апостол Священного Престола — Святой Александр. Бог наградил меня даром слышать монстров и быть их защитником.

      У Влада отвисла челюсть. Вот оно что! Этот святой Александр, такой же как и он — Ищейка. Но вместо того, чтобы помогать людям, он помогает монстрам! Он выбрал другую дорогу.

      — А что… если я скажу, что тоже слышу их?

      — Не смешно. Как богохульник мог бы слышать их?

      — Тащите, сегодня хозяин даст нам еды…

      — Тащите, сегодня хозяин даст нам еды. — повторил Влад услышанный скрежет монстра, идущий откуда-то сверху.

      — Еда.

      — Еда.

      — Что ты говоришь? — Церковник с удивлением воззрился на Влада.

      — Нечестивец в его голове, Святой. — шепнул монах на ухо Александру.

      Влад ничего не понимал. Он повторил слова монстров, это точно: ошибки быть не могло. Значит… этот псевдосвятой лжет, он просто притворяется, а на деле — обычный человек! Слишком хитрый или вообще безумный. Но монстры, все же, слушаются его!

Стоп! В голове начал всплывать недавно услышанный разговор: «… Эти монстры, они твои? — Да… И что с того, что они мои? ''

      — Монах! — сказал вслух Влад.

      Он и есть Ищейка. Он долбаный фанатик, который хочет прославить своего кумира и для этого предложил тому обращать людей. И начал обманывать „святого“ — что тот слышит монстров. Он не ведает, что творит. Вера ослепила его, и он не понимает — где добро, а где зло.

      — Святой, надо заканчивать, скора рассвет!

      — Хорошо.

      Александр забубнил очередные не уместные в данной обстановке умиротворяющие слова и окропил пленников святой водой. А Артем меж тем продолжал „окроплять“ его своей слюной. Закончив, святоша встал и сотворил в воздухе широкий крест.

      — Через полчаса вас повесят. Подготовьтесь: и духом, и телом.

      — Святой, я хочу поговорить с ними. Можно? — уважительно спросил белоклобучник.

      — Конечно, Эрик. — Святой важно удалился из тюрьмы, углубляясь в одиночестве в темноту коридора, и они остались втроем.

      — И что ты хочешь от нас? — вальяжно протянул Артем. — Быстрее, а то мне там дух и тело еще собрать воедино надо!

      — Ты и правда, — монах опустился на одно колено и пристально уставился на Влада. — слышишь их?

      — Да! Ты уже должен был убедиться, когда я точь-в-точь повторил слова монстра.

      — Да… Я тоже их слышал.

      Артём сидел молча и с недоумением вслушивался в их разговор.

      — Почему ты выбрал уничтожать человечество? — спросил Влад. — Твой дар, как и мой, уникален, но мы должны использовать его во благо: помогать людям, а не обращать их!

      — Во благо? Знаешь что… — Монах снял капюшон, и Влад наконец-то смог увидеть его лицо. — Посмотри на меня!

      Перед ним был парень, коротко стриженный блондин, с разными глазами: один голубой, другой карий. Но не это заставило Влада вздрогнуть и отшатнуться. Левая щека была срезана, и под давно уже зажившей, криво зарубцевавшейся плотью, сквозь постоянно двигающиеся связки мускулов челюсти виднелся левый ряд зубов.

      — Это со мной сделал отец, когда я впервые сказал, что слышу монстров и считаю их друзьями. Мне было одиннадцать.

      Влад печально и с сочувствием смотрел на обезображенное лицо говорившего. Он даже представить не мог, что чувствовал этот парень. А тот продолжил:

      — Мой отец взял нож и засунул мне его в рот приговаривая: » Раз ты считаешь их друзьями, то с ними надо делиться. Что монстры любят больше всего, знаешь? Человечину''. Он отрезал мне щеку и выкинул ее за стену. После этого я возненавидел людей. Мою внешность высмеивали, а меня презирали и боялись. Это продолжалось, пока я не зашел на территорию церковников, а тут надо мной не потешаются и не судят меня по лицу. Они приняли меня таким, какой я есть. Александр стал для меня новым отцом, что смог подарить мне родительскую любовь! Я хотел быть полезным, поэтому прилежно учился фехтованию и рукопашному бою, тренировался часами напролет. Но этого было мало. Мне надо было, чтобы город стал полностью под властью церкви, под властью моего отца, Святого Александра!

      — Поэтому ты приволок чудовище в город! — догадался Влад. — Ты украл у монстра ребенка и затащил его внутрь поселения. Мать начала буйствовать, убивая каждого, кто выходил за стену! Ты породил Шакала!

      — Да! Я его породил!

      — С его помошью ты и обращаешь людей! Теперь все становится на свои места. Его мать попросила, чтобы я вернул сына.

      — Во-первых, ты не сможешь этого сделать, потому что скоро отправишься на встречу с Создателем. Ты уже, по сути, мертвец — это только вопрос времени. Но клянусь — я отпущу детёныша, когда все закончится. — Эрик встал и еще раз окинул взглядом обоих заключенных. — Готовитесь, у вас мало времени!

      Монах вышел из тюрьмы, захлопнул железную дверь, щелкнувшуя за его спиной, вновь запирающую пленных, и захлюпал по сырому полу в коридор, не оборачиваясь и унося с собой факел. Клетка опять погрузилась в кромешную тьму.

      — Ты… слышишь монстров? — послышался голос Артема из мглы.

      — Да, я могу их слышать!

      — Ниче себе. И как это? Ну, не страшно?

      — Нет, тебя же я не боюсь!

      — Ха-ха-ха. Да не гони! Ты первый раз обоссался, когда меня увидел!

      — «Влад, — запищал тонким голосом Влад в темноту. — Мне нужна твоя помощь! Мне нужен защитник!»

      — Прекрати. Ха-ха-ха. Я не так говорил!

      — Да… Но было весело, Артем!

      — Точно! — в воздухе опять повисла гнетущая тишина, пауза затянулась, и Артем решил нарушить тягостное молчание первым. — Спасибо тебе, за все! Плохо, что мы так закончим… Но я рад, что хоть и за такое короткое время, я могу назвать тебя — другом.

      — Я тоже, друг!

      Они опять амолчали. Им оставалось считанные минуты перед грядущей казнью. Каждый ушёл в себя. Голова Влада была пуста, никаких мыслей про смерть. Все это он уже в каком-то смысле прожил, даже несколько раз — во сне! И этот очередной заход теперь казался чем-то нестрашным. Как опрокинуть свечу и затушить пламя. Как заснуть. Единственное, что продолжало его угнетать, брать верх над ожиданием предстоящего — чувство тревоги, за то, что он подвел свой клан. При воспоминании об лицах Андрюхи, Чингина, Коляна, Кирилла Павловича, у Влада нехорошо щемило в груди — и это была не напоминание о недавних ранениях, а что-то глубже, обиднее, больнее. И еще одно лицо мелькало в голове — бледный лик четвертого князя, Мефистофеля. Владу было безумно досадно, до зубовного скрежета, что он не сможет убить эту тварь! Его затопило волной стыда за собственное бессилие. Он взялся за дело — и проиграл.

      В дальнем углу знакомо лязгнула дверь. Неужели данный им на покаяние срок так быстро пролетел? Владу казалось, что прошло лишь несколько минут, не больше. Возможно, в своих размышлениях он опять ушел в себя слишком глубоко, забыв о никогда не замирающем времени, и теперь его судьба, освещенная зыбким, плящущим на стенах отблеском пламени с шелестом подступала все ближе, чавкая по сырым камням.

      — Встали! — У камеры появились три монаха с факелами.

      Артем с Владом поднялись, замок камеры открылся, их вывели вперед. Запястья затекли и ныли, тело горела от ожогов и мелких ран. Влад зашагал к свету, плечо к плечу с Артемом. Каждый шаг стучал в голове, отдавался во всем теле тяжестью и накатывающим тошнотворной волной страхом.