– Ирод, - Монах, морщась, вытащил из плеча кинжал. Его голос едва заметно дрогнул от боли. – Ты поплатишься за то, что причинил вред служителю Господа! – Он подошел к Владу и пнул его в живот своим железным бутсом, от чего у того перехватило и так неровное дыхание. – Тебя убьют по-другому: самой страшной смертью! А теперь смотри! Это просветление Божье – они почти закончили!

      – Врагам видимым и невидимым запрети, руководствуя мя спасенным путем, доведи к Тебе, пристанищу их и желаний моих краю.

      – Пощ…..ади, - захлебываясь воздухом, просипел Влад.

      – Тебя? – указал он пальцем на Влада. – Никогда! Ты не достоин жить!

      – Де... ву... шек! Они… здесь… ни при чём! – Влад приподнял голову и глянул на своих подруг.

      – Они нарушили заповедь! Их грех - прелюбодеяние! Они в полной мере заслуживают за это кары! – Монах посмотрел на бубнящих молитву безумцев и тихо, словно самому себе, сказал:

      – Уже почти все...

      – Даруй им кончину христианску, непостыдну, мирну, от воздушных духов злобы и соблюди, на Страшном Твоем Суде милостив рабу Твоему буди и причти мя одесную...

      Влад смотрел на девчонок, которые одновременно беззвучно прошептали ему одно слово - "Спасибо" - и закрыли глаза. Влад видел, как на щеки девушек, освещенные багровым отсветом беснующегося в здании пламени, опустились ресницы, догоняя собственную тень.

      – Благословенным Твоим овцам, да с ними Тебе, Творца моего, славлю во веки. – Фанатики, держащие ножи, одновременно потянули руки на себя и четким движением перерезали горло коленопреклоненным из банды Громовержцев, окрасив оступающую ночь алым цветом брызнувшей крови. – Аминь!

      – А-а-а-а! – Влад пытался встать, но тело его не слушалась, и он падал. -Уроды! Вы только что убили ни в чем не повинных людей!

      Стадо с улыбками на лице набросилось на трупы и начало макать пальцы в лужицы крови, натекшие из раскрытых в широкой алой улыбке шей, рисуя крест на лбу. Пыль на асфальте смешивалась с кровью, и кресты выходили грязными. Влада передернуло от отвращения. Еще одна картина, навеки застывшая в его мозгу. Он должен это помнить. И он будет помнить.

      – Люди! – закричал монах. – Вы все можете идти со мной, в храм божий. Возьмите этих людей, их ждет самая страшная кара – в доме господнем!

      Безумцы с кровавыми крестами во лбу, смеясь и приплясывая, подняли Влада, потом Седого и Артёма. Перед его глазами все мутнело и плыло, боль накатывала волнами, унося его в небытие. Проще было отключиться - но он решил сопротивляться до конца. Пока есть силы - пока он еще дышит.

      Его тащили минут двадцать, пока они не пришли к огромным темным воротам, возле которых безмолвными тенями прорезали мглу два монаха в черных рясах.

      – Открыть ворота, братья. – Монахи молча кивнули, и каждый уперся всем телом в свою створку, давя вперед изо всех сил. Ворота, с мерзким скрипом, от которого сводило зубы, начали медленно отворяться– Прошу вас в дом божий!

      Влад глянул вперед и даже в таком состоянии не мог не поразиться увиденному. Это, видимо, отразилось на его лице.

      – Давай я тебе объясню, Богохульник! – подошел к нему монах. - Эта половина города была разделена по внутреннему периметру на четыре части такой же оборонительной стеной в виде креста, а в середине квадрат – там у нас проводится казнь!

      Со всех сторон были развешены лампы, которые освещали мглу и сгущали тени, клубящиеся у подножья ограды. Слева в стене появился проход, но они не стали заходить туда, но Влад краем глаза заметил в отдалении силуэты двух больших зданий с огромным лугом перед ними, покрытым ровно подстриженной, кажущейся почти искуственной, изумрудной в свете желтых светильников травой – где молились монахи. Справа была пустая земля с воткнутыми в нее крестами – кладбище.

      – Левый нижний корпус – это дом наших братьев, нижний левый корпус– кладбище, правый верхний корпус – дом высших! Левый верхний корпус – там тюрьма и… - Белый монах замолчал, словно придумывая, как продолжить, но Влад понял, что это как раз то место, где обращают людей, – И центральный корпус! Где тебе предстоит испустить дух, когда грехи твои будут отпущены.

      Его проволокли чуть вперед, и перед ними возникла еще одна стена, глядящая на пришедших злобным черным глазом зияющего в ней прохода. А за ней...

      – Не… мож-жет… быть!.. - шокировано прошептал Влад, узрив, что было в центральном корпусе.

      Там черным, напоминающим какую-то зловещую нелепую птицу силуэтом высился эшафот с веревкой – виселица! Такая же, как и в его сне! В сознание из забытия начали врываться слова его мертвого отражения: "Все закончится, когда тебя повесят!''. Сознание покинуло его, и глаза, страждущие отдыха, медленно закрылись, отрезая внешнюю мглу и возвращая Влада в его собственную тьму, где он привычно очутился в плену сна.

***

      – Время пришло! – услыхал он свой голос в темноте. – Главное, не помри!

Арка II End Глава XII Часть II Рассвет

«Кто сражается с чудовищами, тому следует остерегаться, чтобы самому при этом не стать чудовищем. И если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя.» Фридрих Ницше.

      Влад открыл глаза, обнаружив, что находится в каком-то темном помещении. Он потянулся было к пульсирующей болью груди, но обнаружил, что руки были связаны. Он кое-как поднялся, прокашлявшись (это тоже было дико больно — плюс, от любого напряжения судорогой сводило солнечное сплетение, от чего дыхание затруднялось еще больше) и прошел вслепую вперед, пока не ударился об что-то металлическое. Его, как зверя, посадили в какое-то подобие клетки! Длинные железные прутья отрезали возможность выйти, тьма, облепившая его подобием кокона, сковывала движения, сдавливала похуже любой тюрьмы. Влад не мог определить, каков реальный размер его карцера, — эта неопределенность сводила его с ума и заражала усталый воспаленный мозг неконтролируемой паникой.

      — Кто здесь? — услышал он знакомый голос в темноте, откуда-то из дальнего угла.

      — Артем, я здесь. — Влад пошел на голос своего друга, и они столкнулись лбами примерно на середине пути.

      — Ай, куда прешь, остолоп! Больно ведь. — заскулил во мгле Артем, отступив на шаг.

      — То же самое могу сказать и тебе.

      — Где мы, Влад?

      — Мы в другой половине города, у церковников.

      — Что? Ничего не понимаю… А где наши люди? — голос Артема дрогнул нескрываемой тревогой.

      — Они… мертвы…

       Артем едва слышно застонал — или завыл?

      — Я их убью, этих уродов-фанатиков! Не знаю как — но я не сдохну, пока не отомщу!

      — Погоди. С нами еще был Седой! Ему тоже сохранили жизнь. Пока.

      — Он здесь?

      — Видимо, нет, раз он не откликается на наши голоса.

      — Сколько мы здесь лежим?

      — Я сам отрубился, так что не имею ни малейшего понятия.

      Их беседу прервало появление тоненького бледного луча света и скрежет металла — открыли дверь.Откуда-то издалека к ним приближался неяркий огонек. Он рос, дрожа от движения несущего его, пока не осветил металлическое ограждение, что отделяло их от коридора. Перед ними возник белый монах, еще более зловещий, чем обычно, озаренный отблеском факела, что держал в руке. Позади него величаво шествовал святой Александр. Монах осветил камеру, где сидели Влад и Артем: маленькую, — в темноте она казалась куда просторнее, — залитую какой-то омерзительного вида черной жижей.

      — Дети мои! Я пришел отпустить ваши грехи! — присел на колени возле прутьев Александр.

      — Отпусти сначала свои, мразь. — Артем боднул головой решетку и смачно плюнул в лицо Александра.

      — Как ты смеешь! — монах одной рукой выхватил катану и было уже двинулся к двери клетки.

      — Не надо, — остановил его псевдосвятой, утершись широким рукавом. — У них и так скоро встреча с всевышним запланирована.