— Монахи! — Встал со стены Кабан. — Ваше правление закончено! Мы уже зачистили нижние корпуса, остались центральный и правый.

      — Не зачищайте правый! — воскликнул Влад. — Только со мной!

      — Ладно! — Кабан потянулся за пояс и достал длинные ножны, где покоился меч. — Лови. — Он бросил его, и клинок упал возле Влада. — Ты извини, мы воспользовались суматохой — пока вас вешали! Но сразу скажу — мы спешили к вам на помощь!

      Влад взял в руки темные ножны, из которых выпирала длинная рукоять. Медленно достал клинок из чехла, и прокрутил, рассекая воздух. Меч словно пел, звеня от движения.

      — Невероятно! — Влад с изумлением смотрел на это совершенное в своей законченности оружие.

      Клинок был длинным, тонким, черного цвета, как и его круглая гарда, с длинной рукоятью, на которой были вышиты линии ромбиком — алой нитью. Меч завораживал своей красотой, и, в то же время, казалось, что, если он продолжит на него таращиться, то поцарапается. Влад опять взмахнул мечом, прокрутив его в разные стороны. Клинок был удивительно легким и сбалансированным. Этот меч, был как у белого монаха — катана.

      — Спасибо!

      — Не благодари, это компенсация. — Кабан достал пистолет и выстрелил в монаха в черном, подарив ему вечный покой. — Ты пришел предупредить меня, просил о помощи! Мне стало стыдно, когда я узнал, что все сказанные тобой слова оказались правдой. Я ведь тоже человек.

      Монахи нестройной толпой рванули к выходу, но двери не открывалась. Черный табун безнадежно пытался вырваться, но ему не удавалось!

      — Это бесполезно! — гордо сказал Кабан. — Выход заблокирован! Вы в ловушке!

      — Как ты смеешь! — заорал Александр. Синие жилы на его усеянном коричневыми старческими пятнами лбу раздулись и покраснели, как насосавшиеся крови пиявки,. — Это дом Господа! Убийство священников — страшный грех! Ты будешь вечно гореть в аду за это!

      — Ага, значит, убийство простого народа, это не грех? Вы — полоумные фанатики, с вами давно надо было расправиться. Вы просто садисты! А не служители Господа. Но ничего, мы вас успокоим — навеки!

      На стене появились люди с оружием, наставив пушки в направлении Александра. — Молись, священник! — ехидно бросил Кабан, — Посмотрим, отлетят ли от тебя пули?

      К Александру подбежал Белый монах, и заслонил его своим телом.

      — Не смейте, он служитель Господа — это грех!

      — Кабан! — окликнул его Влад. — Не стреляй!

      Он спустился с эшафота и встал напротив монаха.

      — Сразимся?

      — Что ты несешь, богохульник! За твоими плечами армия с оружием!

      — Они не будут стрелять!

      — Почему… ты так хочешь сразиться? Монстр!

      — Монстр? — Влад не понял, почему монах так его назвал, и поэтому пропустил это слово мимо ушей. — Это будет месть — за Громовержцев!

      — Кабан, если он убьет меня, отпусти его, вместе со святым!

      — Что? — Кабан был в бешенстве, но бросив взгляд на Влада, и встретившись с тем глазами, содрогнулся и угрюмо кивнул. Влад вложил в эту странную дуэль всю свою решимость, всю ярость, что терзала и сжигала его. Кабан, похоже сумел его понять и решил не встревать. — Хорошо!

      — Святой, отойдите в сторону. — Александр послушался монаха и торопливо отбежал к толпе священников.

      — Эрик, будь осторожен! — святоша вцепился в распятие на груди и забубнил себе что-то под нос.

      — Да!

      Монах сбросил свой клобук, за ним скинул и рясу. Удивлению Влада не было границ. На ногах чемпиона церковников были железные сапоги, на руках металлические наручи. Под рясой скрывалась серые штаны, и серая же майка, на шее болтался небольшой крестик. От обезображенного лица монаха все воины Кабана, как и он сам, ахнули. Но Эрик, не обращая внимания на возгласы, шагнул навстречу своему врагу.

      ‚Хорошо вооружён! ‘ — первое, что пришло Владу в голову, когда он разглядел обмундирование монаха. Он также сделал шаг: теперь между ними было не больше трех метров. Они смотрели друг на друга спокойно и холодно, оценивая, примеряясь, готовясь. Монах достал катану из ножен и провел лезвием по наручам, рисуя крест.

Влад поднял меч, отвел правую ногу назад, левую выдвинул вперед, и направил острие на своего врага. Перед ними упал зеленый остроконечный, похожий на звездочку листочек. Ветер подхватил его и опять поднял в воздух, кружа и медленно, в завораживающем танце опуская на землю. Оба воина, не отрываясь, наблюдали за его движением — словно это был какой-то сигнал свыше. Листочек вновь коснулся земли.

      Влад за секунду оказался возле монаха. Они начали обмениваться ударами — прощупывая стиль друг друга. Монах атаковал без жалости, его меч, словно голодный зверь, жаждал плоти. Влад отбивал удары и тут же контратаковал — они оценили один другого, но, играм пришла пора заканчиваться. Наступило время узнать победителя и вскрыть горло проигравшему!

      Они начали кружить друг вокруг друга, плавно, не торопясь. Их взгляды, казалось, были соединены невидимой нитью. Монах пошёл в наступление. Он начал с колющих ударов, целясь с большой скоростью в тело Владу. Парень не растерялся и уворачивался, словно маятник, от своей смерти. Он отбил колющий и широко размахнулся, пытаясь разрезать грудь монаха. Монах поставил защиту левой рукой, заблокировав удар, — от наручей посыпались искры. Эрик ударил Влада эфесом в ребра, и оттолкнул его от себя.

      Влад отскочил от противника метров на пять. Прокашлявшись, он увидел, что монах рванул на него. Влад двинулся к нему навстречу. Широко размахнувшись, он вложил всю силу в атаку — мечи встретились и зазвенели, словно колокол. Вокруг них свистел холодный ветер. Они начали обмениваться ударами: горизонтальный, вертикальный, ‚мельница‘, со свистом рассекающая утренний воздух. Искры летели в разные стороны. Их мечи скрестились в холодном объятии, и каждый начал давить. Глаза сражающихся, как и головы, были на одном уровне, близко друг к другу — слишком близко, чтобы этим не воспользоваться. Влад боднул монаха в лицо лбом. Тот даже бровью не повел и отбросил его мечом в сторону. Влад отскочил и увидел появившегося возле себя противника. — тот двигался так быстро, что казался вездесущим. Эрик уже почти завершил удар, нацеленный ему в левое плечо. Влад смог заблокировать удар, припав на одно колено от силы давления катаны.

      Монах с силой потянул тонкий клинок вниз, придавив меч Влада к земле. Влад ударил ему ногой в пах, но ничего там не обнаружил. Обезображенный Эрик был еще и евнухом! Влад замешкался и получил удар в голову с ноги в железных сапогах. Его отнесло в сторону. Все в голове пульсировало словно от взрыва. На своих щеках он чувствовал горячую и липкую жидкость — кровь! В его руке был меч, но тело от шока перестало слушаться, — он весь словно оцепенел. Монах сел на него и занес меч над головой, направив острие на Влада.

      — Это конец!

      Влад смотрел в светлеющее с каждой секундой небо, в голове его неотвязно кружили образы того, что продемонстрировал ему Цыган. Если он сейчас погибнет — всему, что в этом мире что-то значит, придет конец.

      Мефистофель!

      Монах начал опускать меч. Влад собрал все силы и смог нанести ответный удар, столь сокрушительный, что отрубил своему противнику руку по локоть. Отрезанная кисть, все еще сжимающая катану, с влажным мерзким звуком шлепнулась на землю неподалеку. Кровь монаха, горячая и пахнущая металлом, окатила его с головы до ног. Но тот, казалось, даже не заметил, что обеднел на одну конечность. Влад хотел разрезать ему грудь и завершить начатое, но не успел, — монах врезал ему кулаком в лицо. Влад потерялся — перед глазами все закружилось, в ушах зашумело. Удар. Удар. Еще удар. Монах занес окровавленную руку назад для последнего действа и уже начал движение. Влад оперся рукоятью меча о землю, в тот момент, когда его голова уже так гудела, что, казалось, что она вот-вот лопнет сама по себе, без постороннего вмешательства. Еще один такой удар — и ему крышка. Меч, как в масло, вошел в единственную теперь руку монаха, и вылез через локоть. Влад не мог поверить: глаза его противника были настолько отрешенными, что, казалось, он не чувствовал боли! Нет все дело было в его непоколебимой решимости, что была сродни безумию. Влад столкнул монаха с себя и встал на ноги. Кисть антиищейки была почти парализована.