Но он не собирался сдаваться.

По крайней мере, пока в нём оставались силы.

Они с Йеном исследовали грузовую контору, пройдя по кровавому следу на земле, который вскоре был заметён снегом. Внутри было почти пусто. Вся мебель и офисные принадлежности давно исчезли. Но на полу была кровь. Кровавые детские следы и что-то мокрое, что они тащили за собой.

В задней части комнаты была дверь.

Запертая.

- Готов, приятель? - спросил Йен.

- Насколько это вообще возможно, - признался Уилкокс; его крупное тело, казалось, обвисло, когда кровь продолжала просачиваться сквозь импровизированные бинты, обернутые вокруг торса.

Йен взялся за потускневшую ручку и повернул ее.

Послышалась возня, влажные рвущиеся звуки.

Он распахнул дверь и увидел группу детей, стоявших на коленях на полу. Глаза у них были зеленые, а тела голые и безволосые. Они ухмыльнулись двум мужчинам: их зубы были похожи на сосульки, торчащие из почерневших десен. Они сгрудились вокруг тела данайца - возможно, Фитча, хотя сложно было сказать с уверенностью, настолько изувеченным было тело.

Все дети были обнажены и покрыты татуировками, а их лица - измазаны кровью.

- Господь милосердный, - прошептал Уилкокс.

Дети довольно медленно поднялись со своих мест и двинулись на мужчин. Уилкокс начал всхлипывать.

"Это ведь просто дети, чертовы дети".

Он не мог заставить себя нажать на курок.

Но сэр Том Йен не испытывал таких угрызений совести.

Он вытащил свой револьвер калибра .44 и едва успел нажать на спусковой крючок, как первая пуля попала в маленькую девочку, а вторая разорвала в клочья лицо маленького мальчика. Издав дикий стонущий звук, Уилкокс наконец последовал его примеру.

Ибо это были не дети.

Они были скорее звериными, чем человеческими детёнышами, а эти глаза были полны жадного, неутолимого голода. Они выслеживали свою добычу и уничтожали ее без угрызений совести.

И только так Уилкокс с Йеном могли стрелять в детей.

Оружие спасло им жизнь, но подняло в закрытой комнате страшный шум. Как гром, отдающийся эхом, пока каждый присутствующий не оглох от выстрелов.

И именно поэтому они не услышали, как в дверях появились остальные.

Не узнали об этом, пока не почувствовали когти и зубы и не ощутили запах прогорклого, горячего дыхания на своих шеях.

* * *

- Только после вас, шериф, - произнёс Кейб.

Диркер кивнул и толкнул дверь старого отеля. Кейб последовал за ним с дробовиком в руках. Ещё одно ружьё было перекинуто через спину.

В нос им тотчас же ударила волна вони.

Густая, горячая, тошнотворная. Ей не было места в заброшенном отеле в морозный день, когда ветер сгонял снег в сугробы и запирал все вокруг льдом.

Тем не менее, запах был... словно дышащее, всепоглощающее, живое существо. Зловещий разум. Мужчины стояли, затаив дыхание, ожидая то, что вызвало эту вонь, текущую вниз по лестнице.

Однако вокруг была лишь тишина.

- Если Хармони не ошибся, - начал Диркер, перезаряжая оба кольта "миротворца", - то Кобб со своей командой залегли где-то здесь наверху.

- Господи, ну и вонь, - пробурчал Кейб.

- Идём, - махнул рукой Диркер.

На крюке возле лестницы висела пара масляных ламп. Обе были почти полны. Кейб вытащил сигарету и закурил.

От ламп исходил грязно-жёлтый свет, обнажавший останки природы — кости животных и птичьи гнезда, засунутые в дыры в стенах, листья, палки и сосновые иголки.

Они бок о бок поднялись по лестнице и остановились на верхней ступеньке.

Они замерли, заметив, что атмосфера теперь стала определенно ядовитой и чумной, как в лагере смерти в малярийных джунглях. Воздух был тяжелым, влажным и вязким от гнилостного, замаранного мухами запаха червивого мяса. И жарким, гнетущим. Он дрожал, как желатин, ложась на их лица в густой, скользкой пеленой.

Они двинулись по коридору к двери в конце коридора. Дверь с прочерченными в ней бороздами и кровавыми отпечатками ладоней. Или чем-то, напоминающим отпечатки ладоней.

- Глянь на пол, - прошептал Кейб.

Диркер опустил голову.

Сразу за дверью, примерно на метр от порога лежала странная, ползучая, разлагающаяся грибковая масса. Когда они наступили на нее, она захлюпала, как мокрые листья, и из нее засочился вонючий черный сок.

Диркер ткнул во что-то носком ботинка.

- Дробовик, - сказал он. - Узнаешь?

Кейб медленно и устало кивнул.

- Да. Это Чарли Седобрового.

Выйдя из комнаты, Диркер дернул за следующую грязную ручку, но дверь оказалась заперта.

Кейб стоял рядом с ним, и дикий, животный ужас пронизывал его насквозь. Что бы там ни было... что бы ни испускало эту отвратительную, жуткую вонь... Господи, это было ужасно, просто ужасно.

Диркер передал свой дробовик Кейбу и взял оставшееся после Седобрового ружьё. Он приставил ствол к замку и нажал на спусковой крючок. Ручку и часть двери внесло в комнату, оставив за собой дымящуюся черную дыру.

Диркер пинком распахнул дверь.

И они очутились с истинной преисподней.

Когда они прошли через дверной проем, освещая себе путь фонарём Кейба, черная волна зловонного жара буквально отбросила их назад на шаг или два. И запах ... тошнотворные испарения, которые были не просто органическим распадом и разложением, а нездоровым, отвратительным смрадом, от которого колени начинали дрожать, а желудок готов был вот-вот вывернуться наизнанку.

Это сразу напомнило Кейбу полевой госпиталь, в котором он лежал во время войны. Переделанный сарай в Теннесси, воняющий гниющими окровавленными повязками, ампутированными конечностями и пожранной гангреной плотью. Здесь был тот же запах боли, страданий и рвотных масс.

Собравшись с духом, они шагнули дальше.

Мебели не было. Кремовые обои в цветочек были забрызганы и испачканы каплями застарелой крови. Даже потолок был забрызган ею... как будто какой-то сумасшедший мясник разбрасывал ее ведрами.

Пол был мокрым, и по нему ползал еще один серый грибок, но здесь он был покрыт паутиной и пропитан черной сукровицей и кровавой слизью. Это было студенистое варево гнили, костей и обглоданных конечностей, глубиной в десяток сантиметров.

Повсюду валялись тела и их части, покрытые мухами, жуками и ползучими червями. Несколько грязных, ободранных и лишенных челюстей черепов уставились на вошедших.

- Отче наш, сущий на небесах, - едва слышно прошептал Диркер.

Ибо перед собой они видели то, чему оба стали свидетелями ещё в Миссури.

Возможно, когда-то это была женщина, но теперь это был закованный в цепи упырь с мокрой, прокаженной плотью - плотью, которая была изрыта зияющими дырами и свисала с костей, как продуваемый ветром саван. Эта плоть, казалось, двигалась и извивалась пульсирующими потоками, но на самом деле причиной этого служили паразиты и черви, гнездящиеся внутри. Череповидная голова была увенчана длинными сальными волосами, покрытыми паутиной, лицо было сморщенным и увядшим, а из зеленых глаз текли слезы слизи.

Существо издавало низкий мычащий звук, протягивая руки, которые были скорее голыми костями, чем плотью, а кожа свисала с них полосками и петлями. Пальцы представляли собой палочки, заканчивающиеся длинными загнутыми ногтями, которые, казалось, извивались в воздухе. Монстр начал скользить в их направлении, бросая рябь на чумное море органического изобилия.

Кожа лица давным-давно облезла, выставляя на всеобщее обозрение кости черепа, зияющую дыру полости носа и дысны и серыми, кривыми зубами.

Существо двинулось вперед крадущимся, ползучим движением, как извивающийся червь, при этом мяукая, как тонущий котенок.

Кейб и Диркер начали стрелять.

Летели пули и дробь, и воздух вдруг наполнился дымом и горьким запахом пороха. Они стреляли и стреляли, перезаряжали и снова стреляли. И не останавливался до тех пор, пока извивающаяся человеческая медуза не разлетелась на куски.

Затем они вышли из комнаты.

Закрыли за собой дверь.

В конце коридора, дрожа всем телом, Кейб швырнул фонарь о стену, и тот разбился вдребезги. Пламя лизнуло стены.

Выскочив на улицу, оба мужчины упали в снег, пытаясь отдышаться.

* * *

Десять минут спустя они стояли перед церковью.

Колокол уже давно прекратил звонить.

Они стояли у высоких кованых ворот, окружавших церковь и подходивших прямо к ступеням. Штыри были ржавые, высокие, смертельно острые и поднимались вверх, как копья.

- Что ж, Тайлер, - произнёс Диркер. - Полагаю, больше никого не осталось. Лишь ты и я.

- Давай покажем этим ублюдкам, на что способны разъяренный янки и сумасшедший южанин без роду, без племени, - усмехнулся Кейб.

Диркер рассмеялся. Ничего не мог с собой поделать. Смех просто рвался наружу из его груди, и вскоре по щекам у него уже текли слёзы, а Тайлер Кейб смеялся рядом, еле переводя дыхание.

- Не знал, что ты умеешь смеяться, - заметил Кейб.

Смех Диркера перешел в кашель. Он вытер рот тыльной стороной ладони.

- Конечно, умею, - выдавил он, - просто я обычно в этот момент один и смеюсь над самим собой.

Фраза шерифа вызвала у них новый взрыв смеха, и они стояли перед церковью, шатаясь, как пьяные, хлопая друг друга по спинам, пока все не стихло и не сменилось мрачным молчанием. Стих ветер. Осталась лишь вечность.

- Похоже, я опоздал на вечеринку, - произнёс голос за их спинами. - Следующий раз не забудете пригласить, а?

Из снежной завесы неспешным шагом вышел Элайджа Клей, держа в каждой руке по пистолету.

- А я-то думал, что остался последним.

- Не думал, что когда-либо буду рад тебя видеть, чёртов ублюдок, - усмехнулся Кейб.

- Следи за манерами, мальчик мой, - ухмыльнулся в ответ Клей. - Я пришёл, чтобы спасти твою задницу.

- Где остальные? - спросил Диркер.

Клей лишь покачал головой.

Затем они вместе поднялись по ступенькам. Двойные двери были заперты, но Клей ударил в них своим массивным плечом, и они распахнулись. Затем все трое двинулись вперед, двигаясь не спеша, с дробовиками в руках.