Скамьи.

Они увидели ряды скамей, многие из которых были разбиты в щепки. Алтарь был занят огромной полкой со скальпами. Да по самым скромным подсчётам, их было не менее пятидесяти.

Вокруг были аккуратно сложены груды черепов и костей. На кресте не было Иисуса, а вместо него было прибито мумифицированное тело. Диркер признал в нём Калеба Каллистера... по крайней мере, он так думал.

Но времени выяснять это не было, потому что из-за алтаря вышли Джеймс Ли Кобб и четверо его Охотников за шкурами. Они были вооружены винтовками, одеты в серые пыльники и находились где-то в трансформации между животными и людьми.

- Похоже, грядёт заварушка, - рассмеялся Кобб, и его резкий, отрывистый хохот разнёсся эхом под своды церкви.

Кейб внимательно посмотрел на создателя этого кошмара. Кожа на левой стороне лица просто отсутствовала, мышцы и кости были обнажены. Словно какой-то хирург прорезал скальпелем демаркационную линию по центру его лица, оставив правую сторону относительно невредимой - и отслоив левую до изначальной анатомии. Кобб напоминал собой анатомический препарат, который почему-то ходил и двигался.

- Чёрт, да он уродливее, чем дохлая белка в жаровне, - сплюнул Клей.

И в следующую секунду полетел свинец.

Кейб и остальные побросали дробовики и достали винтовки — "Эванс" Кейба, "Винчестер" Диркера и "Генри" Клея. Пули сновали вокруг них, как разъяренные осы, впиваясь в скамьи и разбрасывая повсюду щепки.

Троица выстрелила в ответ.

Но Охотники за шкурами были одержимы безумной, первобытной яростью. Они бежали от алтаря прямо под шквал пуль. Двое возглавлявших атаку на мгновение закружились, как марионетки, когда пули вонзились в них, пробивая дыры и разбрасывая кровь и мясо во все стороны.

Но Кобб продолжал стрелять; одна из пуль попала Клею в плечо, а другая прочертила рану на его голове, прихватив мочку уха.

Он упал, истекая кровью и стеная, но сумел выпрямиться и выстрелить Охотнику за шкурами в упор прямо в лицо. Пуля пробила тому нос, и череп позади нее раскололся, когда пуля прошла сквозь его голову, как сверло, разрывая все на своем пути.

Еще один Охотник за шкурами, с дюжиной дырок в теле, почти добрался до них, но Кейб всадил ему пулю в горло, которая заставила чудовище развернуться, и прикончил пулей в висок.

Диркер подпрыгнул и повалил третьего Охотника за шкурами в лужу крови и мозгов, а затем схватился за грудь и упал.

К мужчинам подскочил последний Охотник за шкурами.

Кейб всадил в него пулю, но это того даже не остановило. Он врезался в Охотника за головами, и они покатились кувырком по полу. Он был невероятно силен, и Кейб боролся, ругался и бился, пытаясь удержать его зубы подальше от своего горла.

И тут Диркер, в пропитанном насквозь кровью плаще, запрыгнул на спину монстра. В него попала ещё одна выпущенная Коббом пуля, но шериф не сдавался и не разжал хватку. Его лицо превратилось в маску агонии, но он изо всех сил оттягивал голову существа назад, пока оно пыталось дотянуться до горла Кейба.

Последним рывком он оттянул голову зверя, приставил дуло своего кольта к его виску и нажал на спусковой крючок. Череп животного разнесло в клочья.

Чудовище упало замертво.

И Диркер вместе с ним. Он схватился грудь, и под пальцами запузырилась алая кровь.

Клей сделал еще два выстрела в Кобба, который, воспользовавшись суматохой, пробежал вдоль дальней стены, стреляя из пистолетов, и исчез в низком дверном проеме в шести метрах от мужчин.

Но Кейб интересовал только Диркер.

Он уронил голову на колени.

- О Господи, Джексон, Господи Иисусе, посмотри на себя, - он почувствовал, как по щекам текут слезы, и понял, что Диркер спас ему жизнь, но ценой собственной жизни. - Зачем ты это сделал? Зачем, зачем?

Диркер протянул руку, сжал его ладонь.

- Тайлер, - сказал он, и из уголков его губ потекла кровь. Он закашлялся, поперхнулся и попытался что-то проглотить. - Тайлер, я... Это конец, конец для меня...

- Нет! Нет, я не позволю тебе так просто взять и...

- Это конец, Тайлер, - отрезал Диркер. - Когда вернёшься в город... позаботься... позаботься о моей жене... о Дженис. Поклянись, что не оставишь её...

Кейб начал рыдать, переполненный чертовыми эмоциями.

- Клянусь, я позабочусь о ней. Только, Джексон... Ты не можешь взять и умереть - не сейчас, когда мы, наконец, стали друзьями, чёртовыми друзьями!

Диркер улыбнулся, но улыбка быстро исчезла с его лица. Он уставился перед собой, тяжело дыша.

- Пи-Ридж... Я вижу ту битву, Тайлер... Прямо сейчас... Вижу лес, холмы... Ох, Тайлер, помнишь, как было холодно? Этот мороз и снег... В Арканзасе... Арканзасе... Эй, парни, отступаем, отступаем! Нас окружают! Нет, нет, нет... Мне же это снится, да, Тайлер?

Кейб крепко сжал ладонь Диркера.

- Я заброшу тебя на лошадь и отвезу в город. Да, прям сейчас...

На плечо ему легла рука. Это был Клей.

- Он умер, мальчик мой, - мягко произнёс великан. - Он умер.

С мокрым от слез лицом Кейб опустил Диркера на пол, погладил его по щеке и шмыгнул носом, пытаясь взять себя в руки. Он увидел свой дробовик и поднял его.

- Куда, - спросил он, - подевался этот гребаный мудак Кобб?

Клей кивнул на дверь, пытаясь одновременно перетянуть раны.

- Сбежал туда. Покажи ему, мальчик...

Кейб, полный ненависти и ярости, влетел в дверь, как артиллерийский снаряд. Если бы Кобб ждал его там, он разрубил бы его пополам единым ударом, как сыр - острым ножом.

Но Кобба там не было.

Кейб оказался в очень узком проходе, который вел наверх прямо к колокольне. По нему, словно извивающийся червь, поднимался ряд тесных винтовых лестниц. На них была кровь. И кровь была размазана по перилам.

"Значит, его зацепило, - подумал Кейб. - Этого сукина сына зацепило..."

Сделав резкий вдох, Кейб с дробовиком в руках начал подниматься по ступенькам так тихо, как только мог. Он крался и полз, как кошка на охоте. На самом верху был люк.

Собравшись с духом, Кейб пригнулся, а потом резко запрыгнул в дыру в потолке.

Перекатился по дощатому полу.

Вихри гонимого ветром снега хлестали о колокол. Комната с колоколами была площадью около одного квадратного метра, открытая со всех четырех сторон, с заграждением высотой по пояс. Пол был покрыт снегом, старыми листьями и... каплями крови.

Джеймс Ли Кобб, чье лицо по-прежнему напоминало волчье, обошел колокол. Левая сторона его лица представляла собой скорее голые кости, нежели плоть, и этот череп явно принадлежал какому-то хищному зверю.

- Я сожрал все души в Избавлении, - прохрипел он. - А теперь сожру и твою...

Топорик пролетел мимо лица Кейба и дальше - на занесённую снегом улицу. Кейб выстрелил демону в живот, но тот прыгнул на него - прыгнул с поразительной скоростью и координацией, которой не ждёшь от человека с пулей в животе. Но Кейб выстрелил во второй раз, и уже этот выстрел отбросил Кобб обратно к колоколу. Колокол начал раскачиваться и звонить с оглушительным грохотом. Кобб оставил на нем кровавое пятно и подтянулся, держась за выступ, спиной к снегопаду.

В туловище Кобб зияла дыра от выстрела. Несколько язычков пламени уже лизнули его пончо, а от обожжённой плоти и волос доносился отвратительный запах.

Но не это заставило Тайлера замереть на месте. У Кобба не было внутренних органов. Лишь полость, заполненная кишащей саранчой. Сотнями, тысячами отвратительных насекомых.

А затем Кобб захохотал, и его жуткий гогот поднялся к потолку и сплёлся с ударами колокола в ужасную какофонию.

Кейб закричал, когда саранча, взвившись с тела Кобба, окружила Тайлера жужжащим роем, словно он был полем, которое нужно срочно сожрать. Они набросились на него, кусая, царапая и гудя, и Кейб чуть не лишился разума, пытаясь отмахнуться и сбросить их с себя. Они жевали и кусали, забирались под одежду, пытались влезть в уши, рот и ноздри.

Они готовы были обглодать Кейба до костей.

Кейб понял: сейчас или никогда. И он бросился на Кобба. Он ударил ухмыляющегося, хихикающего ублюдка, ударил очень сильно. Так сильно, что Кобб потерял равновесие. Он отшатнулся, упал спиной на выступ и замахал руками, пытаясь выровняться... А потом перевернулся через парапет и упал вниз, в снегопад.

Монстр издал яростный, пронзительный вопль.

Насекомые свернулись коричневыми клубочками, как мертвые листья, и посыпались с Кейба на пол. Он прислонился к карнизу, глядя вниз. На мгновение стена снега разошлась, и он увидел внизу Кобба.

Он был насажен на забор.

Три покрытых кровью штыря торчали из его груди на добрых сорок-пятьдесят сантиметров, и он застрял, как жук на иголке. Он извивался и боролся, размахивал руками и выл. Но это только заставляло его ещё глубже насаживаться на забор.

"Железо, - подумал Кейб, - железо".

Штыри были железными, а он читал, что дьявол боится железа, потому что оно символизирует землю. Вот почему люди вешали железные подковы над своими дверями. Железо было основным элементом земли и врагом демонов и бесплотных духов.

Кейб почувствовал, как вся церковь содрогнулась под ним, когда Кобб закричал, казалось, десятком разных голосов... мужчин, женщин, детей.

Кейб еле спустился по ступеням, едва не падая. Клей ждал его у двери, и они вместе вышли на улицу.

Кобб больше не двигался.

Он превратился в какое-то коричневое высушенное пугало, с которого осыпались пылинки.

Церковь начала дрожать и содрогаться, раскачиваясь из стороны в сторону, как будто пыталась подняться со своего фундамента. Затем раздался стон, грохот, и она упала вниз, сложившись кучей досок. Колокол упал последним, ознаменовав разрушение церкви последним, погребальным звоном.

К тому времени Кейб и Клей уже дошли до улицы, где оставили лошадей.

Здоровый глаз Кобба открылся, глазница наполнилась личинками. Его почерневшее, покрытое волдырями лицо распахнулось в ревущем крике. Зло вырывалось из него желтым туманом, просачиваясь из десятков дыр и щелей, поднимая снежные смерчи и воняя разлагающимися костями, гниющими болотами и человеческими экскрементами.