Поиск
1944
ФРЕГАТ
На рынке, пестром и крылатом,
Где в синем воздухе весны
Торгуют луком и салатом
И наскоро пекут блины, —
Цветя багдадскими коврами,
С отметкой паспортной — пират, —
Стоит, обточенный ветрами,
Сорокапушечный фрегат.
И, скаля солнечные зубы
(Их каждый был бы рад украсть),
Матросы весело и грубо
Поносят городскую власть.
Пожарные на них взирают
Недружелюбно, искоса,
Зевак прохожих оттирают,
Вылавливают голоса, —
И, овладев пространством голым
Между молочной и мясной,
Развязной черни площадной
Грозят жестоким протоколом —
И, в первый раз за много лет,
Над этим морем говорливым
Седой непризнанный поэт
Почувствовал себя счастливым.
Прельщенный буйной небылицей,
Он из чердачного окна
Не камнем падает, но птицей
Летит в гнездо свое для сна.
1944
* * *
Под вечерок, с женой поджарой,
Банкир гуляет напролом, —
На перекрестке ангел старый
Их робко трогает крылом.
И удивленная немного
Павлинье-радужным пером,
Жена отщелкивает строго:
— Бунтовщикам не подаем.
— Вы верить в Бога не хотели,
— Теченье нарушали сфер,
— Как глобус землю вы вертели,
— Ниспровергали и свистели, —
— Вы в ночь, мятежный Люцифер,
— Падучим камнем отлетели.
И муж промямлил кое-как:
— Вы стали тут чернорабочим,
— Вы голодаете. А впрочем —
Он протянул ему пятак.
Они отходят шагом праздным,
Нарядной обувью стуча,
И в небе мутно-безобразном
Не видят узкого луча.
А вдоль домов уже несется,
Весь в клочьях пены, жеребец, —
Он черной бурей к ним дорвется,
Он их настигнет наконец.
Он туго-кованным копытом
Хрустящий череп обожжет, —
Он задыхается. Он ржет
О мире грозном, но забытом.
1944
* * *
Из подворотенной дыры,
Куда жара не досягает,
Горбун лохматый предлагает
Прохожим детские шары.
И шагом медленным, вразвалку,
Банкир подходит к горбуну,
Он долго, опершись на палку,
Глядит на пеструю волну.
И вдруг — от перстня до портфеля —
Банкирский дом преображен, —
На мой почтительный поклон
Он морщит брови еле-еле.
Я постигаю, — близ меня
Из крови мутно-тепловатой,
Из мглы сигарного огня
Творится мир замысловатый.
Зажатый в улице пустой
Меж рестораном и аптекой,
Перед банкиром и калекой
Кружится шарик золотой.
Он полон солнечного света,
Он вырастает на лету, —
Звезда цветная иль планета,
Стремящаяся в высоту.
И мы глядим, глядим все трое,
Полуоткрыв по-детски рот,
На это небо голубое,
На этот ангельский полет —
1944
* * *
В большом шкафу библиотечном,
Где старый глобус накренен,
Где время в мячике беспечном
Оглушено со всех сторон, —
Где покоробленная полка
Философам отведена, —
Ночная бабочка из шелка
Располагается для сна.
На звездный атлас осторожно
Легла, как пурпурная тень, —
И возникает непреложно
В пустынных окнах новый день.
Я крылья складываю тоже,
На вешалку бросаю их,
Теперь они на плащ похожи
Под ворохом одежд моих.
И ты, войдя ко мне дозором
(Так нежность требует твоя),
Отметишь равнодушным взором
Их полустертые края.
1946
СКВОЗНЯК
Стаканы в зеркало швыряя,
Звеня осколками стекла,
Сквозняк возник из-за угла, —
Всё возмущая, разоряя
(Прием знакомый повторяя),
Он вымел комнату дотла.
О, ветер, ветер! Дверь рвануло
Вон из освистанной глуши, —
Вслед занавеска промелькнула
И, пробкой хлопая, хлестнула
Край взбудораженной души.
И все бумаги без разбора,
Сверкая птичьей белизной,
В косом полете вдоль забора
Переметнулись в мир иной.
А впереди, найдя дорогу
К непоправимым высотам,
Стихи распались по листам, —
(Но ввысь уходят понемногу,
Чтоб затеряться где-то там).
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: