Увы, прямо сейчас Гай Ацилий не чувствовал себя способным на более-менее продолжительные и качественные активные действия. А позориться перед напарницей не хотелось.
- Секс будет неплохим отвлекающим маневром, как я уже говорил. Но для начала я бы предложил стихи. Ты будешь смеяться, но они действительно помогают отвлечься от раздражающих факторов. Кроме того, для секса мы пока что не в форме. Надо хоть немного прийти в себя после этого полета.
Надо сказать, что стихи заинтересовали Кассию гораздо сильнее. Чего такого она не знает о сексе? Да всё она знает. А вот стихи!
— Давай ты мне стихи, а я тебе… — незадачливая лигария не сразу догадалась, что бы такого равноценного и существенного предложить в обмен на чудо словесных плетений. — О! А я тебе — массаж? Шею разомну, хочешь? Я умею.
— Только для этого придется вернуться в камеру, — Ацилий встал и учтиво предложил ей руку. — Может статься, что нашим соглядатаям придется не по вкусу античная поэзия!
Глава 10
Большую часть своей жизни любой наварх проводит в командирском кресле на мостике корабля. Собственно, навархи для того и предназначены. Личные каюты и увольнения — это поблажки, так сказать, на человечность. Пьянящее ощущение собственной значимости и безграничной власти над кораблем и экипажем длится обычно не слишком долго. Первые пару лет самостоятельного командования — максимум. К третьему же году даже самые самоуверенные окончательно осознают, что по-настоящему важен для командования отнюдь не экипаж во главе со старшими офицерами, а сам корабль. И если бы у отцов-сенаторов была такая возможность, наварха присоединили бы к креслу навечно, обеспечивая питание внутривенно. Недаром же по флоту уже не один десяток лет ходит байка о легендарном парализованном пилоте, который летал гораздо лучше всех здоровых.
Но как бы там ни было, а одними только приказами общение с экипажем и кораблем ограничивать нельзя. И в жизни каждого наварха наступают моменты, когда необходимо не только лично облазить каждый отсек, проверить каждую схему и цепь, и сунуть нос в каждую систему, но еще и практически с каждым подчиненным поговорить. Желательно — по душам.
Задушевное общение для Ливии Терции всегда было самой большой проблемой. Не тот у Ливиев фамильный характер, чтобы откровенничать самим и выслушивать откровения. Да и не одни они такие. Все командиры кораблей — одиночки, которым по-настоящему комфортно лишь наедине с собой. Ливия прекрасно знала, что у каждого из ее офицеров есть свой круг общения. Префект, к примеру, любитель посетить легионерский командирский клуб, Плавтий исправно посещает таверну астрогаторов, а инженеры вообще не представляют себе досуга без шумной компании братьев по отвертке. Причем под отверткой подразумевается отнюдь не ручной инструмент, а весьма специфический напиток, который получают, вероятно, из отработанного топлива. Марк Фабриций как-то пытался приобщить любовницу к этому пойлу, но в геноме Ливии такая устойчивость к отравляющим веществам оказалась не прописана. От 150 миллилитров ядовито-зеленого зелья, дымящегося в какой-то мензурке, наварх чуть не повстречалась с ларами до срока. А весь инженерный отдел хлещет эту дрянь кружками, и ничего.
У командиров кораблей, приписанных к Цикуте Вирозе, свое заведение тоже имелось. Однако даже там, среди своих, навархи предпочитали сидеть каждый в своем углу, тихонько потягивая слабоалкогольные напитки и погрузившись в чтение. Наибольшая близость, которую позволяли себе пилоты, это партия в шахматы или аналогичную игру. Никаких костей, карт и командного спорта. Вечное одиночество, лелеемое бережнее, чем воспоминание о первом полете.
Впрочем, эмоциональные связи все-таки возникали. Во-первых, члены одной фамилии, особенно одного поколения, традиционно поддерживали отношения на уровне весточек друг другу и поздравительных сообщений к значительным событиям. Все-таки родня. Во-вторых, в обязанности каждого опытного командира корабля входила дрессировка будущей смены. Ливию год назад одарили юным Марком Флавием, который при должном усердии из контубернала-порученца через пару лет должен был дорасти до наварх-стажера. Наставнице поневоле приходилось много общаться с «учеником». Деваться-то все равно некуда.
А еще у нее был Фиделис — самое близкое существо после «Аквилы». Достоинства сцинка были неисчислимы, а самое главное — он никогда не спорил с хозяйкой и покорно сносил все проявления ее непростых эмоций.
Теперь же, по всей видимости, в ближнем круге общения наварха «Аквилы» завелся еще один персонаж. Ливия пока не определилась, какое место в иерархии займет префект Марций, но… Фиделису он определенно не конкурент.
Наварх размышляла обо всем этом, совершая последний обход биремы перед взлетом. Приятно все-таки ходить по коридорам, в которых ничего не искрит, не шипит и не вытекает, булькая и прожигая обшивку. Хотя этот ремонт был того типа, который Фабриция Секстия, шеф инженерного, именовала «подзамазать морщинки». Сплошная косметика. Хотя выглядит, безусловно, неплохо.
— Скажи, что ты меня порадуешь, Секстия, — попросила Ливия, заныривая в инженерный.
Фабриция, колдовавшая над вскрытой консолью, помотала головой, повязанной неуставной банданой.
— И рада бы, наварх, но радости тут мало, — буркнула она, избавившись от зажатого в зубах фонарика.
— Как реактор? — наварх огляделась. — Выглядит вроде бы неплохо.
— Реактор — это единственное, с чем у нас сейчас не будет проблем, — мрачно предрекла Фабриция. — Я перенаправила топливные системы в обход поврежденных блоков, заменила то, что можно было заменить, но…
— У меня есть двигатели?
— Двигатели есть, — инженер кивнула. — И даже ускорители есть. Но только до тех пор, пока нас не зацепят. Первое попадание разнесет весь этот конструктор к в оронам.
— Значит, придется увернуться. А нейро-сеть?
— Нет.
— Что — нет? Подробней.
— Нет, значит, нет. Стабилизировать сеть полностью здесь и сейчас невозможно. Я смогу настроить интерфейс так, чтобы ты получала всю информацию, но лететь придется вручную. Да, и стрелять, кстати, тоже.
— Префекта это вряд ли обрадует, — хмыкнула наварх. — Ну да ничего. Справится.
— Я могу говорить свободно, наварх?
— Валяй, — Ливия кивнула, краем глаза замечая, как остальной инженерно-технический состав насторожил уши и притих. Понятно. Сейчас будут задавать неудобные вопросы, ответов на которые жаждет весь экипаж. Давно пора.
— Это и в самом деле был мятеж? Наварх?
— Подумай сама, Фабриция Секстия, позволила бы я префекту разгуливать по кораблю с оружием и без наручников, если бы это был настоящий мятеж? — ушла от прямого ответа Ливия.
— Хм…
Уклончивые отговорки таких ребят, как инженеры, никогда не удовлетворяли. Они и сами те еще мастера выкручиваться. Но наварх была не в настроении оправдываться, да и не по чину, в общем-то.
— Вы все узнаете из обращения к экипажу. Заканчивайте здесь. Скоро взлетаем.
Чтобы «Аквила» оказалась в нужном месте в нужное время, сначала надо отбиться от парфов — такова была задача, поставленная навархом перед Квинтом Марцием, и она решалась только одним способом — детальной проработкой нескольких вариантов обороны и контратаки. Ограниченные энергетические ресурсы «Аквилы», нестабильность её нейро-сети и приличный боезапас — вот расклад, с которым придется сыграть партию «на вылет» против по крайней мере одного корабля класса «айн», считающегося самым маневренным в парфском секторе.
Вот почему, пока шел ремонт, префект собирал торвенторов и заставил моделировать разные способы ведения боя при тотальной нестабильности энергощитов. Лучшая импровизация всегда требует тщательнейшей предварительной подготовки, разве не так?
В бытность Квинтом Марцием контуберналом у грозного Марка Марция Константина на подобные тренинги уходила большая часть суток, включая часы сна. Кроме того, многоопытный префект триремы «Константа» не упускал случая расшевелить своего флегматичного порученца, послав его вместе со штурмовым отрядом манипулариев на абордаж вражеского судна. Чтобы тот набирался опыта, и при планировании операции представлял себе, что на самом деле творится во время настоящего боя. Уроки Марка Марция пошли впрок каждому из его многочисленных контуберналов, тех, само собой, кто уцелел.