― Ты ублюдок, Уиклоу, ― сорвался Брэдшоу. ― Однажды ты будешь гореть в аду.
― Нет, не буду. Ни один из нас в это на самом деле не верит. Не пытайтесь обманывать меня, утверждая обратное.
― У нас была сделка, ― с отчаяньем произнес Брэдшоу.
― А я сказал вам, когда вы впервые сюда вошли, что вам стоит быть повежливее.
Он улыбнулся детективу.
― Хотел бы помочь вам, но ничем не могу.
Глава 44
Эдриан Уиклоу смотрел на Брэдшоу взглядом, напоминающим изумление. Он открыл рот, но, казалось, не мог произнести и слова. Брэдшоу подскочил на месте, когда в комнате раздался неожиданный звук.
Единственный хлопок был громким и сильным, он прорезонировал в теле Брэдшоу. Уиклоу подождал, когда тот затихнет, а затем хлопнул еще раз и еще. Мужчина каждый раз широко разводил сцепленные руки и сводил их вместе. Он повторил этот медленный хлопок четыре или пять раз. Только тогда до Брэдшоу дошло, что тот делает.
Уиклоу ему аплодировал.
― Лучшее объяснение, что я слышал. Не думал, что вы до такого могли додуматься. Когда вы впервые сюда вошли в своем дешевом костюме и с дурными манерами, я подумал: «Ну, здесь мы далеко не уедем», но вы превзошли мои ожидания. Никакой псевдоинтеллектуальной ереси. Вы заглянули в мое сердце и поняли меня!
― Понимать не значит принимать, Уиклоу, ― напомнил ему Брэдшоу.
Уиклоу фыркнул.
― Как жаль, я буду скучать по нашим милым маленьким беседам. Однако, скажите мне, как вы смогли это понять, когда те предположительные умники с учеными степенями не смогли?
― Они сравнивали вас с другими, ― сказал Брэдшоу. ― Я же исходил из того, что вы уникум.
Уиклоу понравился этот комментарий.
― Продолжайте.
― Поначалу я делал то же, что и они. Читал книги, изучал других серийных убийц, пытался сравнивать ваше поведение. Пытался вписать то, что вы совершили в уже существующую и четкую категорию.
― Но не смогли, ― Уиклоу произнес эти слова с некоторым удовлетворением.
― Нет, потому что таких, как вы, еще не было.
После этих слов Уиклоу, казалось, начал излучать гордость.
― Вы исключение из правил, ― сказал Брэдшоу. ― И, как только я понял, что могу вернуться к вашей книге и прослушать ее с другой точки зрения, не как врач или ученый, но как обычный человек. Тогда я понял, почему вы совершали то, что совершали.
― Экстраординарно, ― прокомментировал Уиклоу. ― Тем не менее, вы правы. Мне хочется убивать их именно из-за их жизненных сил. Некоторые назовут это деструкцией, но я не согласен. Я бы назвал это в своем роде креативным.
― Вы создаете альтернативную реальность, ― просто заметил Брэдшоу.
― Да! Ах, отправляйтесь в старший класс, детектив! Верно, я создаю целый новый мир без них. Представьте себе тысячи, миллионы крошечных взаимодействий, которые они совершили бы с другими людьми, если бы я не прикончил их? Те мои субъекты жили бы дальше, может быть, годы и годы, вероятно, до старости. Они бы выросли, повстречали кого-нибудь, женились и завели детей, а их дети потом сделали тоже самое, а затем субъект стал бы стариком или старухой с внуками, может, даже правнуками. Целая семья, просуществовавшая бы десятилетия, оказалась вычеркнута из истории мира.
― Но вы помешали этому. Забрали это у них.
― Я положил конец всем этим бесчисленным вероятностям всего лишь при помощи приложенного давления протяженностью несколько секунд. А, когда погас их свет, вместе с ним исчез целый другой мир, словно погаснувшая свеча.
Он поднял палец и подул на эту воображаемую свечу, чтобы проиллюстрировать свои слова. Брэдшоу видел восторг в глазах Уиклоу. Он этим наслаждался. Не удивительно, что ему нравилось
быть в тюрьме. Он мог воскресить в памяти воспоминания о каждой из своих жертв, упиваясь чудовищностью того, что он с ними сделал снова и снова.
― Возможно, вы правы, детектив. Это власть. Власть изменять мир, по одному предмету за раз.
― Я готов больше поговорить об этом: сегодня, завтра, ― начал перечислять Брэдшоу. ― Я не против, но сперва...
― Но сперва?
Его, казалось, разозлило, что детектив прервал его речь.
― У нас сделка, помните? Я выясняю, почему вы делаете то, что делаете, а вы платите мне тем, что рассказываете, где похоронены тела, а затем раскрываете, что на самом деле произошло с Сьюзан Верити.
― Ах, да, наша сделка, ― Уиклоу произнес эти слова так, словно Брэдшоу напомнил ему о чем-то грязном и неприятном. ― Ну, с этим возникнут сложности.
― Какие еще сложности?
― Это было так давно.
Осознание того, что его подозрения в том, что Уиклоу не выполнит свою часть сделки, разозлило Брэдшоу.
― Не пытайтесь выкрутиться, Уиклоу. Вы поклялись, что расскажете мне.
― Честно... после всего этого времени... не могу сказать вам, где похоронены дети, да и зачем вам это? Они уже давно разложились, детектив. Хоронить нечего.
― Тем не менее, семьи...
― Семьи! Только о них мне и твердят! Семьи и их страдания! Что насчет моих страданий? ― запричитал он.
― У нас было соглашение, ― голос Брэдшоу был тихим и зловещим. Непроизвольно, он сжал ладонь в кулак, что не скрылось от глаз Уиклоу.
― Ну, я его разрываю. Я передумал, ― самодовольно произнес Уиклоу. ― Что вы будете делать, детектив, изобьете меня? Готов поспорить, вам бы хотелось. Все вы полицейские, в конце концов, к этому прибегаете, когда не получаете то, чего хотите? Я умирающий человек, так что навредить еще сильнее вы не сможете.
― Ты ублюдок, Уиклоу, ― сорвался Брэдшоу. ― Однажды ты будешь гореть в аду.
― Нет, не буду. Ни один из нас в это на самом деле не верит. Не пытайтесь обманывать меня, утверждая обратное.
― У нас была сделка, ― с отчаяньем произнес Брэдшоу.
― А я сказал вам, когда вы впервые сюда вошли, что вам стоит быть повежливее.
Он улыбнулся детективу.
― Хотел бы помочь вам, но ничем не могу.
Глава 45
Паб был старомодным местом на окраине города, тут было несколько столов, стульев, пара пивных насосов и дозаторов. Том был одним из шести посетителей. Все посетители были мужчинами, все распивали пинты и не закусывали. У ног старика дремал большой шоколадный лабрадор.
Том приблизился к бару. Джесс сидела на корточках, повернувшись к нему спиной, по другую сторону барной стойки, так что не видела его появления. Она была занята расстановкой на полке маленьких бутылочек с фруктовым соком и алкогольными коктейлями. Том подошел к ней, когда она расставляла тоники в аккуратный ряд. Когда она повернулась, то казалась напуганной увидеть незнакомца.
― Простите, ― пробормотала она. ― Не слышала, как вы подошли.
У нее был такой же восточно-лондонский акцент, как у Лены.
― Что будете пить?
― Пинту горького, пожалуйста.
Она принялась наливать ему пинту и заговорила с ним лишь для того, чтобы сообщить цену. Молча взяла у него деньги, а потом вручила сдачу.
― Благодарю, ― он улыбнулся.
Девушка не вернула улыбку. Он не мог понять, была ли она похожа на Лену или нет. Было некоторое сходство, но едва заметное. Джесс была такой же худой, хоть и была не такой высокой, как ее сестра. Ее черты лица были менее броскими, но она все равно оставалась симпатичной. Вероятно, на нее западал каждый заходящий сюда парень. Том взял свою пинту и сел в уголке. Открыл газету и положил ее на стол, читал и время от времени бросал украдкой взгляд на девушку.
Некоторые бармены любили без умолку болтать со своими покупателями. Вместе с пинтами они раздавали шуточки, либо потому что им нравилось пьяное веселье или потому что они считали себя частью программы развлечения. Знали, что многие пришли сюда не только за пивом, но и чтобы поболтать. Становились друзьями со своими завсегдатаями. Могли держать тех на некоторой дистанции, но знали, что посетители значат жизнь для паба, как этот.
Джесс была другого рода барменом.
Достаточно квалифицированным, предположил он, но работала не суетясь и не завязывала разговоров. Когда позднее он заказал еду, она подала ее, не проронив и слова, а затем прихватила пустые бокалы из-под пива с соседнего стола и быстро юркнула обратно за барную стойку. Эта девушка старалась быть неприметной, и Том знал почему.
Он предположил, что Джесс работала с «рваным» рабочим графиком и освободится на пару часов после полудня. Ровно в 14:30, она закончила вытряхивать пепельницы и вытирать столы и крикнула в сторону закрытой для посетителей части паба.
― Я уже ухожу, Джим!
Но не принялась уходить сразу же.
― Тебе понадобятся деньги, ― сказал, появившись, Джим, словно понял, что она имеет в виду нечто большее.
Пожилой мужчина, предположительно владелец заведения, открыл кассу и передал ей деньги наличными.
― Поработаешь еще пару смен через неделю?
― Не знаю, Джим. Я, может, скоро уеду.
Она убрала деньги в карман и ушла.
Том допил свою пинту и последовал за ней.
Тон ее голоса встревожил его, не только слова. Женщина в ее положении, едва сводящая концы с концами, отказалась от сверхурочных. А еще ей только что заплатили, что значит, ей больше никто ничего не был должен, так что у нее больше не было причин оставаться. Ее сумка была довольно большой. Если она путешествует налегке, то там могут находиться все ее вещи. Что, если она сейчас сядет на поезд и покинет город? Как он объяснит это Лене?
Том заверил Лену, что не приблизится к Джесс, но в таком случае он может быть вынужден позволить ей исчезнуть из города, и они ее больше никогда не найдут. Он был осторожен. Сохранял дистанцию, следовал за Джесс по нескольким главным улицам, а затем она свернула на боковую улочку, а затем на еще одну. Куда она направляется? Не в кризисный центр. Там дальше железнодорожная станция? Том хорошо знал Ньюкасл, но даже он сейчас оказался дизориентирован. Если она шла именно туда, то необычным путем. Он держался вдалеке через несколько людей от нее, чтобы, если она оглянется назад, он не сильно выделялся. А затем она повернула направо, на крошечную заднюю улочку без машин. Том осмотрелся по сторонам, когда ее спина исчезла за углом. По одну сторону располагалось здание, заколоченное под снос, на его месте построят многоквартирный дом. По другую сторону располагалось жилое приземистое серое здание. Такого рода место, в котором днем никого нет, потому что горстка живущих там людей трудится на работе.