Он осушил бокал. Потом уже другим тоном заговорил с Пуаро.

— Впрочем, шутки в сторону. Мистер Пуаро, что вы здесь делаете? Помните, как четыре дня назад тетя Джейн мелодраматически воскликнула: «Ну кто избавит меня от этого ужасного тирана?», и — о, чудо: кто-то взял, да и избавил ее от этого тирана! Я надеюсь, не ваше агентство? «Идеальное преступление Эркюля Пуаро, бывшей ищейки!»

Пуаро улыбнулся.

— Я пришел сюда по приглашению мисс Джеральдины Марш.

— Очень осторожный ответ, правда? Нет, в самом деле, мистер Пуаро, что вы здесь делаете? По каким-то причинам вас заинтересовали обстоятельства смерти моего Дяди.

— Я всегда интересовался убийствами, лорд Эдвер.

— Но сами их никогда не совершали. Весьма разумно. Научите благоразумию тетю Джейн. Благоразумию и маскировке. Извините, что я называю ее тетя Джейн, но меня это так забавляет. Вы помните, какое озадаченное у нее было лицо, когда я обозвал ее «тетей» на том ужине? Она не имела ни малейшего понятия, кто я такой.

— En verite?[47]

— Да. Меня ведь выгнали отсюда за три месяца до того, как приехала Джейн.

Простоватое, добродушное выражение на его лице на миг пропало. Потом он продолжал небрежным тоном:

— Красивая женщина. Но грубовата. Нет утонченности, да?

— Может быть, — пожал плечами Пуаро.

Рональд с любопытством посмотрел на него.

— Вы, наверное, тоже думаете, что это сделала не она? Джейн и вас очаровала, не так ли?

— Я действительно преклоняюсь перед красотой, — бесстрастно заметил мой друг, — но перед фактами — тоже.

Слово «факты» прозвучало едва слышно.

— Перед фактами? — резко переспросил Рональд.

— Вы, видимо, не знаете, лорд Эдвер, что леди Эдвер вчера вечером была на ужине в Чизвике. Как раз в то время, когда ее якобы видели здесь.

Рональд выругался.

— Так, значит, она все-таки поехала! Женщина — что с нее возьмешь? В шесть часов вечера она заявила, что нет такой силы, которая бы заставила ее ехать в Чизвик, а минут десять спустя, я полагаю, она уже передумала! Если будете планировать убийство, никогда не полагайтесь на женщину: она пообещает и не сделает. Так наверняка провалилось немало преступлений. Нет, мистер Пуаро, я это не про себя. И будьте уверены, я прекрасно знаю, о чем вы сейчас думаете. На кого в первую очередь падает подозрение? Ну конечно, на пресловутого озлобленного бездельника-племянника!

Он откинулся в кресле и захихикал.

— Я берегу ваши серые клеточки, мистер Пуаро. И можете не рыскать в поисках свидетеля, который подтвердит, что, когда тетя Джейн объявляла о своем намерении никуда не ехать вчера вечером, я был поблизости. Я действительно стоял рядом. Теперь вы задаете себе вопрос: а может, это злодей-племянник, напялив на себя парик и женскую шляпку, приезжал сюда ночью?

Он смотрел поочередно то на меня, то на Пуаро. По-видимому, ситуация доставляла ему немало удовольствия. Мой друг, слегка склонив голову набок, внимательно смотрел на молодого человека. Мне стало как-то неловко.

— Да, я признаю, у меня был мотив. И я преподнесу вам подарок в виде очень ценной информации. Вчера утром я приходил к дяде. Зачем? Попросить денег. ПОПРОСИТЬ ДЕНЕГ. Предвкушаете дальнейший ход событий? Я ушел не получив ни гроша. А вечером того же дня лорд Эдвер умирает. Смерть лорда Эдвера. Хороший заголовок для детективного романа. Отлично будет смотреться в книжных киосках.

Он сделал паузу, но Пуаро не проронил ни слова.

— Мне льстит ваше внимание, мистер Пуаро. А вы, капитан Гастингс, похожи сейчас на человека, который увидел привидение. Или вот-вот увидит. Расслабьтесь, мой дорогой друг. Подождите развязки. Итак, на чем мы остановились? Ага, слушается дело злодея-племянника, который хочет обставить все так, чтобы подозрение пало на жену лорда Эдвера. Племянник, который в студенческие годы превосходно играл в любительских спектаклях женские роли, решил тряхнуть стариной. Тонким женским голоском он сообщает слуге, что он — жена лорда Эдвера, бочком протискивается мимо слуги и семенит мелкими шажками в библиотеку. Никто ни о чем не подозревает. «Джейн!» — восклицает мой любезный дядюшка.

«Джордж!» — писклявым голосом вторю я ему, обнимаю за шею и аккуратно втыкаю перочинный ножик. Чисто медицинские детали я опускаю. Затем фальшивая леди покидает дом и отправляется спать. Хорошо поработал — можно и отдохнуть.

Засмеявшись, Рональд встал и снова налил себе виски с содовой. Потом медленно вернулся к креслу.

— Пока вроде бы все складывается для следствия прекрасно. Но видите ли, сейчас мы подходим к самой сути. Ах, какое разочарование! Откуда-то появляется неприятное предчувствие, что вас все время водили за нос. Потому что мы подошли к алиби, мистер Пуаро!

Молодой человек осушил стакан.

— Я всегда находил алиби чертовски приятной штукой, — заметил он. — Когда я читаю детективные романы, то всегда обращаю на алиби особое внимание. А мое алиби просто замечательное — трехголовое. Выражаясь попроще, я имею трех свидетелей: мистера Дортаймера, миссис Дортаймер и мисс Дортаймер. Исключительно богатые и исключительно музыкальные люди. У них ложа в «Ковент-гарден»[48].

В эту ложу они приглашают самых перспективных молодых людей. А я, мистер Пуаро, являюсь одним из самых перспективных молодых людей, которых только можно найти. Люблю ли я оперу? Откровенно говоря, нет. Но сначала я насладился великолепным обедом на Гросвенор-сквер, а потом не менее великолепным ужином. Правда, мне пришлось за это платить: от танцев с Рэчел Дортаймер у меня до сих пор рука ноет. Что и требовалось доказать, мистер Пуаро. В то время, как кровь хлещет из моего дядюшки, я шепчу всякие глупости в украшенные бриллиантами ушки прекрасной белокурой, простите, темноволосой Рэчел в ложе оперы, и ее длинный носик трясется от смеха. Теперь вы видите, мистер Пуаро, почему я могу быть с вами откровенен.

Он откинулся в кресле.

— Надеюсь, я не очень утомил вас своим рассказом? Есть вопросы?

— Уверяю вас, вы нас ничуть не утомили, — ответил Пуаро. — Но раз вы любезно разрешаете задавать вопросы, то у меня есть один маленький вопросик.

— Рад буду ответить.

— Лорд Эдвер, сколько времени вы знакомы с Карлоттой Адамс?

Рональд Марш ожидал все, что угодно, но только не это. Он резко выпрямился, и на его лице появилось совершенно новое выражение.

— Ради бога, зачем вам это? Какое это имеет отношение к моему рассказу?

— Просто любопытно и все. А кроме того, вы так подробно все изложили, что к вашему рассказу у меня нет никаких вопросов.

Молодой человек бросил на моего друга быстрый взгляд. Ему как будто не понравилась похвала Пуаро. Рональду, вероятно, хотелось, чтобы мой друг отнесся к его рассказу более подозрительно.

— С Карлоттой Адамс? Дайте подумать. Около года. Нет, чуть больше. Я познакомился с ней в прошлом году, во время ее первых гастролей.

— Вы ее хорошо знали?

— Довольно неплохо. Она не из тех людей, которых можно узнать очень хорошо. Она девушка не болтливая и все такое.

— Но она вам нравилась?

— Хотел бы я знать, почему вас так интересует эта леди? — Рональд удивленно посмотрел на Пуаро. — Может быть потому, что я был с ней на том ужине? Да, она мне очень нравится. Карлотта симпатичная, внимательно слушает собеседника и дает ему почувствовать, что и он, в конце концов, что-то из себя представляет.

Пуаро понимающе кивнул.

— Значит, вам будет очень жаль.

— Жаль? Чего жаль?

— Она мертва.

— Что!? — подпрыгнул от удивления молодой человек. — Карлотта мертва?

Новость абсолютно ошеломила его.

— Вы меня разыгрываете, мистер Пуаро. Карлотта была в полном здравии, когда я видел ее в последний раз.

— А когда это было? — быстро спросил Пуаро.

— Кажется, позавчера. Точно не помню.

— Tout de même[49], она умерла.