— Значит, вы были преданны своему отцу, мадемуазель? — мягко спросил Пуаро.

Девушка отпрянула, как ужаленная.

— Преданна ему, — прошептала она. — Преданна ему? Да я… я…

И вдруг все остатки самообладания покинули ее. Джеральдина откинулась в кресле и начала истерически смеяться. Смеялась она долго.

— Как забавно, — с трудом переводя дыхание, наконец выдавила она из себя, — услышать такой вопрос.

Этот нервный смех не остался без внимания. Дверь открылась, и в комнату вошла мисс Кэрролл. Она сразу оценила ситуацию.

— Ну, цу, Джеральдина, дорогая, так не пойдет, — строго сказала секретарша. — Нет, нет. Успокойся. Все. Прекрати немедленно, нельзя же так.

Ее решительные манеры возымели действие. Смех девушки стал стихать. Она вытерла глаза и выпрямилась.

— Извините, — тихо сказала девушка. — Со мной такого раньше не случалось.

Мисс Кэрролл все еще тревожно смотрела на нее.

— Все в порядке, мисс Кэрролл. Это было очень глупо с моей стороны.

Неожиданно кривая, горькая улыбха появилась на ее лице. Она сидела в кресле очень прямо и ни на кого не смотрела.

— Мистер Пуаро спросил меня, любила ли я своего отца, — пояснила девушка секретарше ясным холодным голосом.

Мисс Кэрролл издала неопределенный звук, что должно было означать нерешительность с ее стороны. Джеральдина продолжала высоким презрительным голосом:

— Не знаю, что лучше — лгать или сказать правду? Я думаю, сказать правду. Так вот: я не любила своего отца. Я ненавидела его!

— Джеральдина, дорогая.

— Зачем притворяться? Вы, мисс Кэрролл, не питали к нему ненависти, потому что вам он не мог ничего сделать. Вы были одной из немногих, кто не боялся моего отца. Для вас он был только работодателем, который платил вам столько-то фунтов в год. Его жуткие выходки, его приступы ярости не влияли на вас, и вы старались не замечать их. Я знаю, что вы ответите мне: «Бывает, приходится и терпеть». Вы были от этого далеки и всегда оставались жизнерадостной. Вы сильная женщина, но в вас нет жалости к своему ближнему. Да и вообще вы могли покинуть этот дом в любое время. А я нет. Мое место здесь.

— Право, Джеральдина, я не думаю, что следует вдаваться во все это. Отцы и дочери часто не уживаются. Но я поняла, что жизнь устроена так: чем меньше споришь, тем лучше тебе живется.

Джеральдина повернулась к секретарше спиной и обратилась к Пуаро:

— Мистер Пуаро, я ненавидела своего отца и рада, что он умер! Его смерть означает для меня свободу и независимость. Мне абсолютно все равно, кто его убил. Раз убили, значит, могли быть мотивы, и к тому же весьма веские.

Пуаро задумчиво смотрел на девушку.

— Оправдывать убийство — крайне опасная вещь, мадемуазель.

— А что, если убийцу найдут и повесят, мой отец оживет?

— Нет, — сухо ответил Пуаро, — но это может спасти от смерти других людей.

— Не понимаю.

— Человек, который убил один раз, почти всегда может решиться и на второе убийство.

— Не верю. Если он нормальный человек, он больше не будет никого убивать.

— Вы хотите сказать, если он не маньяк-убийца? Увы, то, что я говорю, правда. Допускаю, первое убийство он совершает после отчаянной борьбы с собственной совестью. Потом, если ему грозит разоблачение, следует другое убийство. С моральной точки зрения оно уже оправдано. При малейшем подозрении следует и третье. И мало-помалу в убийстве зарождается этакая артистическая гордость, убийство становится для него metier[46], чуть ли не доставляющим удовольствие.

Джеральдина закрыла лицо руками.

— Ужасно. Ужасно. Это неправда.

— Ну, а если я скажу вам, что такое уже случилось? Что преступник, чтобы спасти себя, убил уже во второй раз?

— Что такое, мистер Пуаро? — вскричала мисс Кэрролл. — Второе убийство? Где? Кого?

— Это был просто пример, — покачал головой мой друг. — Прошу прощения.

— О, понимаю. А я-то подумала… А теперь, Джеральдина, прекрати молоть всякий вздор.

— Вы, я вижу, на моей стороне, — заметил Пуаро и поклонился.

— Я не верю в высшую меру наказания, — отрывисто сказала мисс Кэрролл, — а в остальном я действительно на вашей стороне. Общество должно быть защищено.

Джеральдина встала и поправила волосы.

— Извините меня. Боюсь, я выглядела довольно глупо. Но вы по-прежнему отказываетесь сказать мне, зачем отец позвал вас?

— Позвал мистера Пуаро? — удивленно спросила секретарша.

Мой друг вынужден был открыть карты.

— Я просто раздумывал о том, сколько вам можно рассказать из нашей беседы с лордом Эдвером. Ваш отец не приглашал меня. Это я искал встречи с ним по поручению моего клиента. Этим клиентом была леди Эдвер.

— О, понимаю.

Странное выражение появилось на лице девушки. Сначала я подумал, что она разочарована, но потом понял, что это облегчение.

— Я вела себя очень глупо, — медленно произнесла она. — Я думала, что отец чувствует какую-то опасность. Как глупо.

— Знаете, мистер Пуаро, вы меня сейчас так напугали, — заявила мисс Кэрролл. — Когда намекнули, что эта женщина совершила и второе убийство.

Пуаро не ответил. Он обратился к девушке:

— Мадемуазель, вы верите, что это убийство совершила леди Эдвер?

— Нет, не верю. Не могу представить ее в роли убийцы. Она слишком… неестественна, чтобы обладать насюящими человеческими чувствами.

— А я не вижу, кто бы это мог сделать, кроме нее, — вмешалась мисс Кэрролл. — У подобных женщин нет никакой морали.

— Это не обязательно она, — возразила Джеральдина. — Она могла прийти сюда, побеседовать с ним и уйти, а настоящий убийца, какой-нибудь лунатик, вошел в дом позднее.

— Я уверена, что убийцы — умственно неполноценные люди, — заявила секретарша. — Все зависит от секреции внутренних желез.

В этот момент дверь открылась и вошел какой-то человек. Увидев собравшихся, он в замешательстве остановился.

— Это мой двоюродный брат, новый лорд Эдвер, — пояснила Джеральдина. — Это мистер Пуаро. Входи, Рональд. Ты нам не помешал.

— Ты уверена, Дина? Как поживаете, мистер Пуаро? Сейчас ваши серые клеточки трудятся над нашей семейной тайной, да?

Я старался вспомнить, где я видел этого человека. Круглое, симпатичное, но ничего не выражающее лицо, небольшие мешки под глазами, маленькие усики, похожие на островок в океанских просторах.

Ну, конечно! Он сопровождал Карлотту Адамс в тот вечер, когда мы ужинали в номере Джейн Уилкинсон.

Капитан Рональд Марш, унаследовавший титул лорда. Новый лорд Эдвер.

Новый лорд Эдвер был человеком наблюдательным. Он заметил, что я слегка вздрогнул.

— А, удивлены? — добродушно произнес он. — Маленькая вечеринка у тети Джейн, помните? Я тогда выпил чуть больше, чем надо, правда? Но я думал, что этого никто не заметит.

Пуаро прощался с Джеральдиной и мисс Кэрролл.

— Я провожу вас, — великодушно сказал Рональд.

Он первым стал спускаться по лестнице, разглагольствуя на ходу:

— Странная это штука — жизнь. Вчера тебя выбрасывают из дома, как котенка, а сегодня ты сам становишься владельцем этого особняка. Мой покойный дядя, да не будет ему земля пухом, вышвырнул меня отсюда три года назад. Но я думаю, вы слышали об этом, мистер Пуаро?

— Да, мне известен этот факт, — спокойно подтвердил мой друг.

— Естественно. Чтобы такого факта — да и не выкопать. Настоящий сыщик не откажет себе в этом удовольствии.

Он ухмыльнулся и распахнул дверь в гостиную.

— Опрокинем по рюмочке перед тем, как вы пойдете?

Мы отказались. Молодой человек налил себе виски с содовой.

— За убийство, — весело провозгласил он. — За одну короткую ночь я превратился из должника, вызывающего отчаяние всех кредиторов, в потенциального покупателя — надежду всех торговцев. Еще вчера нищета, образно выражаясь, жарко дышала у меня над ухом, а сегодня я купаюсь в изобилии.