все же приберегали радость на потом. Талмуд предлагал им

радоваться только тогда, когда закончится изгнание и будет

восстановлен храм в Иерусалиме. Правда, благочестивый человек

мог посмеяться в день своей смерти, ведь он должен был попасть

в рай. В остальных случаях рекомендовалось воздерживаться от

лишнего веселья и думать о Божьем наказании за нарушение

каждого из 365 запретов иудейской религии. Евреи с осуждением

относились к весельчакам, и в Ветхом завете можно найти

немало ругательных слов в их адрес. В то же время радость

вполне одобрялась — но это была тихая радость, возникающая от

любви к Господу.

Смех и христианство

Ветхозаветная серьезность была с энтузиазмом подхвачена

молодым еще христианством. Во-первых, оно отвергало все, что

было присуще язычеству, включая воспевание веселья и

плотской любви. Во-вторых, ранние христиане каждую минуту

ожидали конца света, что не очень-то располагало к земным

радостям. Из доктрины и практики церкви нещадно изгонялось

все, что напоминало о веселье и смехе.

Если в священных книгах кто и смеется, так это

отрицательные герои, безбожники и маловеры. Например, в

Евангелии "смеются" и "усмехаются" только фарисеи, не верящие

в Христа, или распинающая Его толпа. Спаситель и его апостолы

так серьезны, что даже сам вопрос "смеялся ли Христос?"

воспринимался как ересь и кое-кого привел на костер.

Суровый монашеский дух заставлял считать любой смех

преступлением, достойным адских мук. Святой Ефрем Сирин

писал: "За какую вину Ханаан подпал вечной клятве? Не за то ли, что посмеялся над праведником? Ибо не за худое какое-либо дело

осужден , но за один смех подвергся он страшной

ответственности... Кто не побежит со страхом от шуток,

которыми приобретено проклятие? Если дьявол внушает тебе

повеселиться и смеяться под видом любви, то и Ханаан, веселясь ,

посмеялся и стал под клятвою. Послушай премудрого Соломона, который вопиет и объявляет тебе о вреде, сокрытом в смехе".

Отцы церкви любили цитировать Евангелие от Луки: "Горе

вам, так смеющимся ныне, ибо восплачете". Смех называли

"грехом Хама", проявлением дерзкого самомнения и неуважения

к другим.

При этом от смеха полагалось отличать веселость и

безобидные шутки, которые помогали сохранять бодрость и

предохраняли от уныния. Так шутить любили многие святые и

даже основатель монашества Антоний Великий. Когда кто-то

осудил его за такое поведение, Антоний подозвал этого человека

к себе, дал ему в руки палку и велел согнуть — сначала немного,

потом больше. "Палка сломается", — возразил противник юмора.

"Вот видишь, — сказал тогда Антоний. — Так и человека нельзя

заставлять нести подвиги сверх силы. Если бы я не шутил иногда

с моими учениками, они бы впали в уныние и лишились той

бодрости, которая поддерживает их теперь." Вот еще образцы

монашеского юмора.

Один монах был недоволен монастырским верблюдом.

Старец сказал ему: "Хоть он и ленив, но все же работает целую

неделю и ничего не пьет, А сколько людей на свете пьют и потом

целую неделю не работают!"

И еще:

Старец, сорок лет живший в пустыне, рассказывал: "Когда

саранча попала мне в похлебку в первый раз, я все вылил на

землю. Во второй раз я выбросил саранчу, а похлебку съел. В

третий раз я съел и похлебку, и саранчу. А теперь сам ловлю

саранчу для похлебки".

На Западе и Востоке христианство пошло разными путями.

Католичество нашло компромисс с земными радостями, в том

числе со смехом. На праздники священники и аббаты устраивали

в храмах спектакли и шутовские церемонии и сами принимали в

них участие. Некоторые богословы убеждали, что в смехе и

радости нет ничего плохого, если человек угождает этим Богу.

Знаменосцем такого движения выступил святой Франциск из

Ассизи, который радовался буквально всему на свете. Даже к

диким зверям он обращался "брат заяц" или "брат волк". Из круга

последователей Франциска вышла легенда о клоуне, который,

зайдя в храм и став перед иконой Пресвятой Богородицы,

пожелал принести ей что-нибудь в дар и начал жонглировать и

кувыркаться перед ее образом, ведь ничего другого он не умел.

Когда монахи хотели его прогнать, сама Богородица сошла с

иконы и утерла пот с его лица.

Конечно, такие настроения не могли не вызывать

возмущения официальной церкви. Поднялась сильная реакция

против смеха и особенно против шутников-скоморохов, которых

поторопились причислить к колдунам и "слугам дьявола'*. Если

не удавалось отправить на костер их самих, в огонь летели

музыкальные инструменты, пестрые наряды, сборники смешных

историй. Причем протестанты преследовали весельчаков еще

ревностнее, чем католики. К XVI веку вся Европа превратилась в

царство серьезности и богобоязненности. Только на Руси

раздавались еще погудки скомо-

рохов, но скоро и за них взялись ревнители чистоты веры —

в 1648 году "бесовские игрища" были запрещены под страхом

суровой кары.

Православная церковь и раньше относилась к смеху куда

строже католиков. Даже обычный смех святой Дмитрий

Ростовский считал признаком "детского нрава, сластолюбивого

сердца, слабой, немужественной души".

Еще больше осуждалась насмешка, в которой "грех

смехотворства" соединяется с "грехом осуждения". Даже в XX

веке отец Александр Ельчанинов писал: "Смех {не улыбка)

духовно обессиливает человека". Другой видный современный

богослов, архиепископ Иоанн Шаховской, размышлял: "Есть два

смеха: светлый и темный. Их сейчас же можно различить по

улыбке, по глазам смеющегося. В себе его различить можно по

сопровождающему духу: если нет легкой радости, тонкого,

мягчащего сердце веяния, то смех несветлый. Если же в груди

жестко и сухо и улыбка кривится, то смех — грязный. Он бывает

всегда после анекдота, после какой-нибудь насмешки над

гармонией мира".

Такое отношение к смеху еще довольно либеральное.

Большинство православных продолжают отвергать смех как

таковой, а заодно и все современное общество, тесно связанное

со "смеховой культурой". Немудрено, что часто такой подход

выглядит ханжеством. При этом многие старые и новые секты

заманивают паству обещанием всяческих радостей. Этим и

раньше занимались русские хлысты и американские шейкеры,

которые пели и плясали, чтобы угодить Богу. Сегодня в арсенале

сектантов самые разные увеселения — от пения молитв до

совместных попоек и группового секса. Впрочем, все это уже

ближе к психиатрии, чем к вере в Бога..

Другие мировые

религии

А как относятся к смеху другие мировые религии? Проще

всего сказать: плохо. Ислам, многое взявший в этом вопросе из

иудаизма, считает, что радоваться правоверные могут только в

раю, а тем, кто "доволен жизнью ближнейв наказание достанется

ад. Исламские богословы тоже осуждали певцов, плясунов,

музыкантов и прочих "слуг шайтана". При этом среди них было

немало шутников, и даже знаменитого Насреддина нередко

считали муллой. К тому же в исламе издавна присутствовало