Ага. Я знаю правило Эрин о том, чтобы не трахаться в других комнатах в доме, но мне насрать. Я собираюсь взять свою девочку прямо здесь и прямо сейчас и развеять любые сомнения в ее головке о том, что я когда-либо хотел кого-то еще.

Опускаю ее на диван и возвышаюсь над ней своим телом, мой член уперся в джинсы, просясь на свободу. Рыча через боль, я отстраняюсь, сдергиваю с Макс майку, благодарю высшие силы за то, что на ней нет лифчика, так что я сразу могу насладиться видом, и опускаюсь губами на ее шею на местечко сразу под ухом. Когда она стонет громче, я скольжу рукой спереди в ее лосины, где меня внезапно встречает влажность ее горячей плоти.

— Серьезно?

Она невинно смотрит на меня мгновение, прежде чем поднять губы к моему рту и пробежаться языком по моим открытым губам. Сексуальным голосом она мурчит, как котенок:

— Серьезно.

Боже, я соскучился по этой девушке.

Два моих пальца погружаются в нее, что превращается для меня в наказание. Макс откидывает голову назад с громким стоном, мое имя скатывается с ее языка, словно благоговение благодарности на иностранном языке, от которого мой член чувствует потребность заменить пальцы в ней при первой же возможности.

— Логан… — выкрикивает она, выгибаясь под моим прикосновением, сжимая рукой футболку в отчаянной потребности.

Бл*дь, это горячо.

— Сейчас! — громко требует Макс. — Ты нужен мне внутри сейчас!

Чувствуя гордость и удовлетворение, прикусываю нижнюю губу, продолжая наполнять ее пальцами. Опускаю рот к ее уху.

— Нет, пока ты не кончишь, Макс. Или пока не начнешь умолять меня.

Она шипит от недовольства:

— Проклятье, Логан! Пожалуйста! — Начинает насаживаться бедрами на мои пальцы, и я напрягаюсь, чтобы не кончить себе в штаны. — Пожалуйста! — хнычет она снова. — Пожалуйста… — И прежде, чем я могу снова ей отказать, она взрывается вокруг моих пальцев, сжимая их так туго, что мне приходится впиться зубами в ее плечо, чтобы не зарычать громче нее, зная, как я хочу услышать этот звук.

Наконец, пульсация ее киски начинает утихать, и я знаю, что пора устроить ей раунд два. Сняв с нее лосины и бросив их через комнату, стягиваю с себя штаны достаточно, чтобы высвободить член. Голод на лице Макс при виде его заставляет меня зарычать, раздвинуть ее ноги и врезаться глубоко в нее. Прикосновение к ее тугой, влажной киске вот-вот вырвет у меня оргазм, прежде чем у меня хотя бы появится шанс начать двигаться.

Я не стану кончать, как двенадцатилетний мальчуган на свой первый «Плейбой».

Не в силах себя контролировать я вколачиваюсь в нее жестко и быстро. Одной рукой сжимаю подлокотник дивана, другой — ногу Макс, пока мой член толкается в нее, провоцируя очередной оргазм.

Опускаясь губами к ее уху, я требую:

— Кончи для меня еще раз, Макс. — Она рукой сжимает мою футболку в то же время, когда закрывает глаза, борясь с порывом отпустить себя. Я позволяю языку подразнить мочку ее уха, прежде чем добавить: — Ты кончишь для меня еще раз, малышка. Не сопротивляйся этому. — Она снова хнычет, крепче сминая ткань. — Ты знаешь, что нужна мне. Знаешь, что мне это нужно. Дай мне то, что мое, Макс.

— О, боже, — выкрикивает она, ее стоны наполняют весь дом, пока она снова распадается на части на моем члене.

— Черт, малышка, — вздыхаю я, больше не в силах сдерживаться. Моя рука скользит вниз к ее ягодице, я вбиваюсь в Макс быстрее и быстрее, отчаянно желая пометить ее тело, желая донести до нее, что она — единственная, из-за кого я теряю контроль.

— Теперь ты кончи для меня, — шепчет Макс мне на ухо, и мой член тут же подчиняется, наполняя ее несколькими тяжелыми, длинными струями, к удивлению, вырывая у нее еще один оргазм.

Вот… черт…

Никто из нас не говорит ни слова, пока мы лежим в поту, с трудом дыша, и закрыв глаза. Продолжительно выдохнув в попытке заставить свой мозг снова работать, я перемещаю голову, чтобы лечь Макс на грудь. Крепко обнимаю ее руками и притягиваю ближе к себе.

Когда она пальцами начинает расчесывать мои волосы, я закрываю глаза и снова чувствую себя десятилетним.

— Макс…

— Хм? — мычит она, ее пальцы на моей голове приносят успокоение, в котором я так нуждался.

— Мне страшно. — Слова останавливают ее движение на мгновение. Мое тело напрягается в ответ. Как только они возобновляют процесс, я вздыхаю. — Я не хочу становиться таким, как мой отец.

— Малыш, ты и не станешь.

— Я этого не знаю. — Мой голос понижается к тону, который я почти никогда не использую. — Я не знаю, всегда ли он был тем придурком, который лупил мою мать, пока та была беременна. Не знаю, был ли он когда-то нормальным, а потом в один момент его переклинило. Что если со мной такой же случай? Что если я стану таким же? Что если я в одном шаге от…

— Замолчи, — она прикрывает мне рот рукой. — Ты не он, Логан. Ты — это ты. И ты провел всю свою жизнь, делая все, чтобы не стать им. И не станешь. Поверь в себя, как я в тебя верю, и увидишь сам. Увидишь, что вы не одного поля ягоды, а что ты мужчина, которого твоя мама хотела в тебе видеть. — Упоминание о ней вызывает слезы, к которым я и без того уже был близок. — Я понимаю твой страх становиться отцом, но и мне тоже страшно. Мы оба переживали… не очень идеальные ситуации, но посмотри на нас сейчас. Моя тетя и дядя, Харты, упокой Господь их души, Оливер, и все, кто живет в этом доме, и все, кто присоединился к нам за этот год. Логан, семья — это не генетика. Это те люди, которые стоят рядом с тобой во всем и везде. Я до смерти боюсь рожать ребенка, но посмотри на мальца. Мы прекрасно с ним справляемся. И нам никогда не придется делать это в одиночку. — От ее слов мне хочется улыбнуться. — Но я должна знать, Логан…. Что ты в этом со мной. Ты нужен мне рядом.

Я поднимаю голову и поворачиваюсь к Макс, так и оставив подбородок на ее груди.

— Я с тобой, Макс. Я полностью с тобой.

Вот посмотрите. Я не подожму хвост. Мне страшно до чертиков. Но она права. Я нужен ей. И после всего, что она сделала для меня за свою жизнь, она этого заслуживает. Знаю. Знаю. Мне тоже чертовски страшно иметь ребенка, но жизнь без Макс пугает меня больше. Так что к чертям все. Пора прекратить убегать от своего прошлого и разобраться с тем, чего я хочу от своего будущего. Ага. Я тоже не могу поверить, что сказал это. О, заглохните. Саркастические ухмылки мне не нужны.

— Если малец проиграет, Тони, винить я буду тебя, — вздыхаю я, плюхаясь на стулья болельщиков рядом с Макс.

Они же твердые, как скала. Почему я не помню их такими твердыми со времен, когда учился в школе? То есть большая часть времени была проведена с черлидершами у меня на коленях, так что думаю, это могло меня отвлекать. Что такое? Вы правда ожидали, что я скажу нечто иное?

— Стоп. Что? — Тони наклоняется с другой стороны от Макс.

Скользя рукой вокруг ее талии, я притягиваю ее ближе к себе.

Ага. Еще немного ревную. Подайте на меня в суд.

— Ты же эксперт по части баскетбола.

— Я никогда не говорил, что я эксперт.

— Тем не менее, если он проиграет, вина на тебе.

Челюсть Тони щелкает, когда он шипит в ответ:

— Не я тренер мальца.

— Ты как раз что-то вроде его тренера, — я отклоняюсь назад и продолжаю получать удовольствие, ероша его перышки.

— Это… это не… просто… — заикается он, и я начинаю хихикать, пока Макс не толкает меня локтем в ребра.

— Хватит стебаться над Тони.

— Ты издеваешься надо мной? — спрашивает Тони. Когда я отвечаю ему улыбкой, он добавляет: — Ну, ты и придурок, Келлар.

— Это разве новость? — с сарказмом протягивает Люк, садясь в ряд перед нами вместе со своей сестрой и Си Джеем.

— Не большая, чем то, что ты пытаешься одеваться в свитера из «Мэйси» на странице семь, — произносит Эрин, скрещивая ноги и качая головой на брата.