Я давлюсь смешком, а Люк шипит ей в ответ:

— Говорит та, что надела сапоги со страницы девять.

— Что не так с моими сапогами?

— Ничего. Они смотрятся на тебе так же классно, как смотрелись на шлюхе, которую я видел на Пятой-авеню на прошлых выходных.

Си Джей подавляет смешок, как и все остальные из нас, но ярость Эрин падает на него.

— Правда, что ли? И ты ржешь? Мистер «единственная дорогая у меня вещь — это пара дизайнерских джинсов», которые, скорее всего, ты покупаешь на окончательных распродажах! Никаких хиханек-хахонек по поводу моды от тебя.

Как считаете, как сильно у нее пар из ушей повалит, когда она узнает, что он не только адвокат, но еще и богат, как богаты адвокаты? Думаете, придется вызывать экзорциста?

— Можем сосредоточиться, пожалуйста? — просит Макс, прижимаясь к моему телу, запах шоколада наполняет мои легкие.

Боже, я соскучился по этому запаху.

— Игра вот-вот начнется, — обращается она ко всем, но глаза только на мне.

Они яркие и полны озорства. Мои глаза опускаются к языку, облизывающие ее губы в томной манере. Она приподнимает брови и прикусывает нижнюю губу, отчего я чувствую, как начинает твердеть мой член.

Я трахал эту девушку больше, чем считал возможным с тех пор, как вернулся домой. После нашего примирения на диване, а затем еще одного на лестнице, у двери в спальню, и в душе, мы остановились на краткий разговор о том, что будет дальше. И под «краткий» я имею в виду примерно двадцать минут, потому что она снова была готова для меня. И снова. А потом опять. Это прикол беременности?

Макс наклоняется и шепчет мне на ухо:

— Ты знаешь, как сильно мне хотелось, чтобы ты прижал меня и трахнул под местами для болельщиков, когда мы были в школе?

Моя попытка подавить стон с крахом проваливается благодаря ее гребаному языку, скользящему по моему уху.

Я упоминал о том, что взял ее буквально перед выездом сюда? Я не жалуюсь, просто говорю.

— Серьезно? — фыркает Люк. — Мы же на школьной баскетбольной игре!

— Я занимался сексом во время школьных баскетбольных игр, — отвечаю я, Макс поворачивается и расслабляется в моих руках.

— Когда ты учился в школе! — шипит Люк.

— А было ли какое-нибудь мероприятие, во время которого ты не занимался сексом? — Эрин смотрит на меня через плечо.

Вы тоже станете смотреть на меня так, если я отвечу «нет»?

— Что скажешь, если я отвечу отрицательно? — От моего комментария она кривится и отворачивается.

— Ну, ты и придурок, Келлар, — она складывает руки на груди.

— Я думал, мы это уже поняли, — отвечаю я со смешком. Наклоняясь, шепчу Макс на ухо: — Ты знаешь, как сильно я хотел, чтобы это ты была прижата мной под местами для болельщиков?

Ее тело обмякает. Теперь вздыхает Тони.

— Ваши голоса не такие уж и тихие, как вам двоим кажется. Господи, вас никто не учил сценическому шепоту?

— Это еще что такое? — спрашиваю я.

— Ты никогда не посещал драмкружок в старшей школе?

— Логан сам создавал драму в старшей школе, — информирует Эрин Тони. Я киваю в подтверждение.

Прежде, чем я могу еще что-то добавить, настает пора вставать для национального гимна. Как только песня заканчивается, мы снова садимся, и я наконец замечаю мальца, готовящегося выходить на поле. И фамилия на спине его толстовки заставляет меня выровняться и наклониться вперед.

— Это… — пытаюсь указать я.

Си Джей поворачивается и кивает.

— Ага.

— Но…

— Он твой ребенок, Келлар. И должен носить твою фамилию, — Люк улыбается мне.

Макс целует меня в щеку.

— Ты бы видел, какую гордость он испытывал от того, что написано у него на толстовке. — Когда мои глаза встречаются с ее, она добивает меня: — Он гордится носить твою фамилию. И я знаю, что тот, что внутри меня, тоже будет.

Гордость. Не проклятье. Никогда, мать вашу, не думал, что услышу это.

Игра начинается. Я немного впечатлен тем, с каким умением он на самом деле вступает в игру. Обе команды имеют хорошую защиту и нападение, все игроки, кажется, воспринимают игру всерьез, а малец явно имеет навыки, чего я о нем не знал.

Когда он забрасывает очередной трехочковый, девушки за нами начинают кричать:

— Мы любим тебя, Келлар!

Эрин тут же оборачивается через плечо и с презрением смотрит на них прежде, чем проворчать:

— У нас коллективный флешбек? Боже, это как заново пережить молодость.

— Ты не такая старая, — Си Джей пытается успокоить ее.

— Чего не скажешь о тебе. — После колкости на ее лице расплывается хитрая улыбка.

— Мне достаточно лет, чтобы знать пару-тройку вещей о паре-тройке вещей, — заявление Си Джея вызывает стон отвращения у Люка.

— Это же моя младшая сестра, — говорит он Си Джею, который поднимает руки в жесте капитуляции.

Объявляют таймаут, и я смотрю, как Дин уходит с поля, глядя на трибуны. Когда он видит меня, то кивает, и широкая улыбка расползается по его лицу.

Это парень чертовски горд. Горд тем, что я здесь. Горд носить мою фамилию. Горд быть частью нашей семьи…

Понимание ударяет по мне, и я произношу:

— Эй, Эрин, давай сходим и купим чего-нибудь. Захвачу Макс ее любимые начос. С двойным сыром.

Макс хлопает в ладоши.

— С двойным сыром!

— Ты же знаешь, что эта дрянь ужасна для тебя, — вмешивается Люк.

— Она носит моего ребенка, Люк. Она может есть все, что захочет, — уверяю я его, и Макс сияет от радости рядом со мной.

А вам хватит улыбаться. Я серьезно. Сотрите эту довольную улыбочку с лица. Я знаю, что вы гордитесь тем, что я повзрослел, но вам не нужно этого показывать. Ладно, небольшая ухмылочка приветствуется.

— В этом и проблема, Келлар. Она на самом деле не может. Беременная женщина должна…

— Господи, я пойду с тобой лишь бы не слушать речи моего братца о здоровом питании! — визжит Эрин, вставая. — Клянусь Богом, нормальные братья вступают в книжные клубы или гольф-клубы, а мой брат стал приспешником здорового питания. Отстой твой клуб, — бросает ему Эрин с презрительным взглядом. — Тебе нужен анонимный клуб любителей здорового питания.

Люк качает головой.

— Это… их не бывает по-настоящему.

Закатывая глаза, Эрин вздыхает:

— Идем, Келлар. Может, куплю себе одну из тех гигантских карамельных палочек.

— Это же чистый сахар! — выкрикивает ей Люк. Я встаю на выход, затем Люк смотрит на меня. — Она назло это делает, не так ли?

— С тех пор, как мы усыновили мальца, ты превратился в фанатика здорового питания.

— И с тех пор, как узнал, что я беременна.

— О, зашибись! Все вините во всем медбрата, — бурчит он.

Я отхожу, но оборачиваюсь и спрашиваю Макс.

— Газировку?

— Воду, — она надувает губы и указывает головой на Люка.

— Ты хоть представляешь, что они добавляют в газировку? — его вопрос ускоряет мою потребность уйти от ситуации как можно скорее.

Встречаясь с Эрин в холле, мы направляемся, чтобы присоединиться к короткой очереди. По пути она говорит:

— Спрашивай.

— Что?

— Спрашивай то, что хотел спросить.

Как, мать вашу, она это делает?

— Я знаю тебя, Келлар. Теперь спрашивай, — повторяет она, подходя к очереди.

— Мне нужна услуга.

— Это я уже поняла.

— Ты можешь…. Можешь занять чем-нибудь Макс на завтрашний день?

Она спрашивает с подозрением:

— Зачем?

— Позже объясню. — Она кладет руку на бедро и саркастически смотрит на меня. — Просто доверься мне.

— Довериться? Серьезно, что ли?

— Да ладно, Эрин. Клянусь. Я не подкачаю. Можешь взять ее по магазинам или в спа, или еще куда-нибудь? Или в оба места сразу? Отведи ее и по магазинам, и в спа.

— Платишь ты?

Видите, как с ней иногда легко?

— Ага.

— Считай, сделано, — протягивает она. — Я на самом деле хочу одну из тех сладких палочек. Ты платишь.