— А это тоже привилегия мужчин?

Анатолий улыбнулся и с пристальным вниманием оглядел молодую женщину с ног до головы. У Зинаиды сначала запылали кончики ушей, потом волна смущения распространилась и на лицо.

— Так...— понимающе протянул биолог.

Пытаясь скрыть свое замешательство, Астужева склонилась в деланно почтительной позе.

— Благодарю за незаслуженное внимание к моей скромной особе!

— До чего же беззащитны бедные женщины перед мужским взглядом,— не обращая внимания на демонстрацию, усмехнулся Ананьин.

— Может быть, хватит! — вспыхнув, выпрямилась Зинаида.— Я в конце концов человек, а не объект для ваших научных наблюдений, коллега!

— Ежик, ежик! Спрячь колючки!

— Ну, Толя!

Умоляющая интонация голоса и отчаянная беззащитность, промелькнувшие в глазах женщины, что-то сдвинули в устоявшемся равновесии его чувств и он, поспешно, словно отшатываясь от разверзшейся перед ним бездны, произнес скороговоркой:

— Не буду, Зиночка, не буду.

Он бросил исподволь взгляд на Байдарина: заметил ли тот их немой поединок. Сергей, как показалось Ананьину, с излишне повышенным любопытством изучал громадный пень, возле которого они продолжали стоять.

— Что еще любопытного нашел ты в этом пне? — с плохо скрытым желанием вызвать Байдарина на откровенность, спросил Ананьин.

— Знаешь,— размышляя о чем-то своем, совершенно искренним тоном ответил Сергей.— Из этого пня можно сделать отличное кресло для отдыха на свежем воздухе.

— Хм, кресло, говоришь? — успокоился биолог.

— Ну да. Помнишь, как у древнегреческого Одиссея.

— Мальчики,— засмеялась Зинаида.— Вы совсем позабыли школьную программу. Ведь у него было сделано не кресло, а кровать из пня огромной смоковницы.

— Ты посмотри, она даже вид дерева запомнила...

— У меня уже тогда ботаника была любимым предметом!

— Да и домашнюю обстановку женщины запоминают куда лучше мужчин,— пустил легкую шпильку Сергей.

— Полегче, Байдарин, а то ведь я могу и снять свое предложение о помощи,— отшутилась Астужева.

— Все понял, плут. Только строит невинную мордочку,— отметил Анатолий и осторожно перевел взгляд на Зинаиду. И снова ощутил прилив неизведанного ранее чувства, различил в складках спортивного костюма округлые плавные линии прекрасного женского тела, как бы заново увидел милое доброе лицо, такое знакомое и чем-то незнакомое.

— Марина у нас где?— спросил он, оглядываясь.— О, и вездехода нет!

— Хватился, они уже с полчаса как уехали! — засмеялся Сергей.— Впрочем, что с тебя взять? Счастливые — часов не наблюдают!

— Зина, по-моему, его надо поколотить! Он явно зарвался!

— А вы бегать умеете?

Это уже было неприкрытое нахальство, которое не могло остаться безнаказанным. Зина по материнской линии была потомком знаменитого индейского племени тараумари, по преданиям догонявших на бегу оленей, а Анатолий — двукратный призер Олимпийских игр. И они рванулись в погоню словно от выстрела стартового пистолета, настигли беглеца в считанные секунды, но он метнулся в сторону и запетлял, как заяц, по крутой тропинке, сбегающей с высокой террасы на пойму между упругими кустарниками и лианами. С мгновенным замешательством Зинаида устремилась следом...

Густые заросли поймы и извилистые тропинки сбивали с толку олимпийского чемпиона, привыкшего к гладкому упругому покрытию стадиона, но Зина нависала за спиной беглеца, как неумолимая эринния, и Анатолий невольно любовался ее мгновенной реакцией на каждый резкий поворот тропинки и каждое неожиданно возникшее препятствие. Зина бежала с упоением, как будто в ней проснулся инстинкт охотника, преследующего добычу... Тропинка кончилась так неожиданно, что олимпийский чемпион, нелепо взмахнув ногами в воздухе, как будто продолжая бег, свалился в воду... Вынырнув, Ананьин увидел, что Зина все-таки настигла беглеца и, схватив за руку, заученным приемом бросила его через бедро на песок.

— Так умеем ли мы бегать? — торжествующе спросила Зина, стоя над поверженным и тотчас была наказана за секундную расслабленность. Короткая подсечка и она, ойкнув, свалилась на поджатые ноги Байдарина. В следующее мгновение она, описав пологую дугу, словно выброшенная упругой пружиной, оказалась в воде.

Полчаса спустя, утомленные каскадом спортивных приемов на суше и в воде, они, развесив на кустах костюмы, валялись на песке и блаженно щурились от теплых лучей красноватого солнца.

— А ты хитрец, Байдарин,— усмехнулся биолог,— массируя мышцу плеча, слегка растянутую в борьбе.

— С чего ты взял? — приоткрыв один глаз, спросил климатолог.

— Более наглядно, чем сейчас, не продемонстрируешь удобства свободной жизни. Все-таки лично мне порядком надоел кондиционированный воздух и тепличные условия на корабле. Не присоединиться ли нам к тебе? Организуем первое поселение землян на тутошней планете!

— Кому это вам?— последовал ехидный вопрос.

Биолог состроил удивленную гримаску.

— Я имею в виду по крайней мере всю планетологическую часть экспедиции.

— Не крути, Толя! Зина все равно не услышит.

Ананьин перевернулся на другой бок. Астужева карабкалась на развесистое дерево метрах в двухстах от них.

— Не напоролась бы на что,— забеспокоился Анатолий.— Гуляет почти нагишом. А ловко она тебя мотанула,— засмеялся он, вспомнив ее бросок.

— Да,— улыбнулся Сергей.— Честно, не ожидал я от нее такой прыти. Шла как гончая по следу. Откуда у нее и силы брались?

— Да ты что, с луны свалился? У нее же четверть индейской крови!

— Ну да?

— Вот тебе и ну да! Бабка двадцать лет гребла все золото мира и даже порой мужчинам нос утирала!

— Вон оно как? А я всегда удивлялся разрезу ее глаз. Ни дать ни взять местная туземка!

— Шутишь?

— Нисколько. Только у них глаза побольше и цвет необычный

— Ты часто их видишь?

— Раза два. И то, кроме Касу, никто близко не подходит.

— Стесняются?

— Кто их знает? Может быть, стыдятся за тот случай...

Треск ветвей и вскрик женщины мгновенно поднял их на ноги. Падая с дерева, Зина успела ухватиться за нижнюю ветку и та ослабила падение. Благополучно спрыгнув на землю, она бросилась бежать. Мужчины стремительно рванулись навстречу. Следом на песок свалилось нечто зеленое и, перевернувшись на лапы, пробежало несколько шагов, остановилось и угрожающе засвистело вслед.

— Что это? — спросил Ананьин;

— Крупная ящерица, вроде нашей круглоголовки,— запыхавшись, ответила Зина.— Там у нее гнездо! Ой, какая она неприятная и большая! Как варан.

Тонкий дротик выпорхнул из куста и вонзился в спину, все еще встопорщенной в угрожающей позе ящерицы. Животное завертелось, потом, волоча задние ноги, попыталось уползти. Из кустов выскочило несколько смуглых, с красноватым оттенком кожи, людей. Настигнув ящерицу, они придавили ее голову рогатиной. Земляне поспешили подойти поближе, чтобы рассмотреть животное, а заодно и аборигенов. Они остановились шагах в десяти и смотрели друг на друга. Наконец, один из туземцев подошел поближе, склонил голову и жестом показал на ящерицу, как бы приглашая их подойти.

Байдарин смело двинулся к группе вооруженных копьями и дротиками аборигенов. За ним подошли и биологи. Туземец, державший ящерицу, знаком подозвал Зинаиду и, когда та подошла вплотную, взял ветку толщиной в палец и сунул в пасть ящерице.

— Щелк!

Ветка разлетелась на два куска. Туземец, улыбаясь, сунул ветку чуть потолще, но эффект был таким же. Потом поманил Зину и передал ей конец рогатины.

Жестами он показал, что надо бить ящерицу по голове, потом пожевал и, изображая удовольствие, погладил живот. После этого он церемонно отошел к своим, наблюдающим с непроницаемым видом за всем происходящим. Ананьин внимательно осмотрел «варана». Длина его была не более шестидесяти сантиметров, не считая хвоста, примерно такой же длины. Чешуя была покрыта своеобразным рисунком, маскирующим ящерицу в разных условиях. По спинному хребту проходила цепочка треугольных щитков высотой до пяти сантиметров, за шеей, как воротник, распустились более длинные, словно иглы, чешуи, связанные кожистыми складками. Фасеточные глаза постепенно наливались кровью, и ящерица время от времени делала отчаянные попытки вырваться на волю. Обессилев, она издала жалобный свист... Туземцы, до этого невозмутимо наблюдавшие за осмотром животного, который тщательно проводили биологи, вдруг забеспокоились и начали быстро переговариваться. Они уже успели успокоиться, когда земляне услыхали шум двигателей, и на реке появился вездеход. Еще издали Ефим понял, что враждебных действий со стороны аборигенов нет, плавно сбросил скорость и остановил вездеход метрах в десяти от людей. Марина выскочила из кабины в легком защитном костюме, который обычно надевала при поездках. Он предохранял ее от царапин и укусов небольших животных, с которыми приходилось сталкиваться. Когда она приблизилась к агрессивно настроенной ящерице, та рванулась из последних сил и, изогнувшись, случайно полоснула задней лапой по голой ноге Астужевой. Зина охнула и выронила рогатину. Ящерица поползла, перебирая передними лапами. Задние по-прежнему волоклись за ней, парализованные. Волынцева догнала ее в два шага и схватила руками. Напрасно ящерица пыталась прокусить плотную и вязкую оболочку костюма... Левой рукой Марина выхватила тонкую иглу с дозировочной ампулой и через несколько секунд ящерица затихла у нее на руках. Зоолог неторопливо вынула скальпель, сделала аккуратный надрез и извлекла дротик, затем смазала поврежденное место антисептическим раствором и двумя скобками закрыла ранку.