— Ну вот, через двое суток будет здоровой,— проговорила она ласково.— Ефим! Давай клетку!

— Протри мне тоже,— подставила кровоточащую ногу Зина.

Так же деловито, как перед этим обрабатывала ящерицу, Волынцева удалила кровь ваткой с антисептическим раствором, а затем кисточкой нанесла тонкий слой биоклея.

— Спасибо, Маринка. А ящерицу ты оставь. Сделаешь все замеры и я отнесу ее в гнездо. Она ведь сидела на яйцах.

— Ну да? — удивилась Волынцева.— Она теплокровная, что ли?

— Наверное.

— Шикарно! — обрадовалась Марина.— Установим постоянное наблюдение. Ефим! Неси теледатчик!

Быстро произведя замеры, зоолог вживила температурный датчик под кожу животного. Затем женщины торопливо вскарабкались на дерево. Гнездо, сплетенное из гибких веток, имело овальную форму. На подстилке из сухой травы и листьев в три ряда лежало около тридцати яиц. Тщательно пересчитав яйца и установив теледатчик, Волынцева аккуратно уложила ящерицу.

— Кажется, просыпается,— сказала она, заметив легкое подрагивание шеи.

Зина мгновенно скользнула вниз.

— Не задерживайся, Марина, а то она бросится на тебя.

Марина еще раз оглядела свое хозяйство и тоже быстро спустилась с дерева.

— Слушайте, а вы аборигенов отсняли?

— Во всех ракурсах,— успокоил ее Ефим.— У меня на этот счет задание от Климова.

Байдарин подошел к туземцам, обсуждавшим странное поведение пришельцев и, копируя аборигенов, церемонно наклонил голову и помахал рукой. Затем собрал одежду и отошел к вездеходу. Такую же демонстрацию провели женщины и Ефим Жеренкин. Туземцы, наконец, поняли, что с ними прощаются, и закивали головами. Земляне уселись в вездеход, и Ефим в обход, по пологому склону, быстро доставил всех к месту стройки.

— Давай, Ефим, общую, связь,— сказал Ананьин, натягивая на себя костюм.

— Ну, зачем же общую,— возразил Байдарин.— Оповести через дежурного.

— На своем вездеходе я командую, Сереженька.

Жеренкин развернул экран и дал сигнал оповещения общей связи.

— Товарищи! Здесь затевается постройка стационарной метеостанции и дома по образцу наших предков. Бревна уже заготовлены. Ефим, покажи! Кто свободен от вахты, прошу на помощь. Кроме того, нам нужны консультанты. Климов, ты меня слышишь?

Археолог включил обратную видеосвязь и кивнул с экрана.

— Я весь внимание.

— Старинные деревянные постройки по твоей части. Как они крепили бревна, знаешь?

— Конечно. Обычно это венцовые срубы с креплением бревен на деревянных шипах. Между бревен забивали мох или паклю.

— Понятно. Приезжай, покажешь.

— Приеду с первой же партией. Это вы здорово придумали. Был в России такой обычай, звать соседей на постройку дома. Называлось — помочи. Причем хозяева не платили деньги, а готовили обед и варили такой хмельной напиток — брагу.

— Намек понял. Обед будет. А насчет браги — перетопчетесь!

— Кудеяров!

— Ага, вспомнил и обо мне!—обрадовался инженер-строитель.

— Поможете нам с общей компоновкой?

— Само собой. У меня есть деловое предложение: вместо пакли и как его там еще...

— Мха,— подсказал Климов.

— Вот, вот. Лучше класть бревна на быстротвердеющий пластик, тогда и шипы не потребуются. Кстати, стены внутри тоже лучше покрыть пластиком.

— Ну уж, нет,— вмешался инженер-мебельщик Юрий Сомов.— Стены такого дома надо обшить полированной древесиной, а уж потом можно покрыть тонким слоем прозрачного пластика, чтобы фактура дерева смотрелась.

— Согласен,— улыбнулся Андрей Кудеяров.— Дерево так дерево. В общем тогда так. Инструмент и механизацию я обеспечу. Потребуется еще человека четыре-пять и часов за восемь сделаем.

— Ловкач!

— А мы как же!

— Долой механизацию!

— Точно! Надо делать все вручную, тогда всем работы хватит!

— Тихо! — гаркнул Ананьин.— Совсем нас оглушили. Давайте высказываться по очереди.

После недолгого совещания всю механизацию кроме подъемников отменили. Кудеяров прикинул объем работы вручную. Получалось, на три смены по восемь человек. И снова эфир захлестнули недовольные возгласы. Особенно возмущались женщины, которых оттеснили от строительства.

— Часть можно использовать на монтаже станции,— предложил Кудеяров.

— Спасибо, это уж вы мне самому оставьте,— запротестовал Байдарин.

— Можно заодно раскорчевать кустарник и посадить сад и огород,— вспомнил Ананьин.

— И поставить капитальную гидрологическую станцию,— подсказал географ Седельников.

— Зачем же две рядом, Володя? — сразу же откликнулась Радина.

— Тогда водную станцию,— подала идею Эстелла Сандалова.

— Помилуйте, к чему нам водная станция на двоих?— пытался отбиться Байдарин.

— Будем приезжать в гости и проводить соревнования.

— Может, уж сразу спортивный комплекс? — съехидничал Ананьин.

— Правильно!

— Даешь комплекс!

— Товарищи, давайте без излишеств! — включился Манаев.

— Какие же излишества, Геннадий Петрович,— заволновался химик-синтетик Слава Замоев.— Люди же должны жить, как люди!

— Все предложения направлять Кудеярову. После обоснования согласовать со мной. Ясно, Андрей?

— Ясно, Геннадий Петрович.

Капитан отключил обратную связь.

— Вот, Нина Артемовна, как поворачиваются дела.— Капитан пытливо заглянул в глаза сидящей перед ним Штаповой.— Дом Байдарина становится Меккой. Это хорошо или плохо?

Психолог пожала плечами.

— Это с какой стороны смотреть, Геннадий Петрович. Раз вызывает такой энтузиазм, по-видимому, хорошо.

— Вот теперь вы попали в точку, Нина Артемовна. Я, собственно, вызвал вас посоветоваться вот по какому вопросу. Мы закончили расчеты. Если работать нормально, то многих из нас к моменту вылета не останется в живых, если по 16 часов в сутки, то, может быть, удастся уложиться в 60 — 70 лет, но тогда надо прекратить абсолютно все исследования... Какой в этом смысл?

— Неужели всё, Геннадий Петрович?

— Да,— жестко ответил капитан.— И вы должны помочь людям осознать это. Особенно трудно будет освоиться с этой мыслью экипажу. О конечных расчетах пока знают только Брагинский, Фрухт и Шумский. Вы пятый человек.

— Геннадий Петрович, а как же помощь с Земли? Ведь вы сразу же послали сообщение о нашем бедствии.

— Эх, Ниночка! Наивный вы человек. Сигнал придет на Землю через сто двадцать лет. Год надо, чтобы собрать спасательную экспедицию.

— Ну все равно! Пусть так. Потом еще три года полета и мы с ними увидимся.

— Для них три года, Ниночка. А для нас все равно еще сто двадцать лет. Вот и считайте. При самых оптимальных условиях двести сорок лет, а средняя продолжительность, как ни крути, сто пятьдесят. Ну, может быть, кто-нибудь дотянет до ста семидесяти, восьмидесяти, наконец.

— Значит, они прилетят и застанут только мертвый корабль,— горько усмехнулась Штапова.— Зачем тогда им сюда стремиться...

— Зачем, зачем,— рассердился капитан и сразу же подавил вспышку.— Извините, Нина Артемовна.

— Ничего, Геннадий Петрович. Это ваши бессонные ночи выходят.

— Шпионите? — нахмурился Манаев.

— Выполняю свой долг,— сухо ответила Штапова.— После нашей беседы примете сеанс гипнотерапии и отправитесь спать на трое суток.

— Пока я еще капитан, Нина Артемовна.

— Не будем отвлекаться. Итак, насколько я вас поняла, при нашей жизни взлет не состоится, а значит, автоматически отменяются все пункты, связанные с межзвездными полетами?

— Да, Ниночка. На сей раз вы меня правильно поняли. И от того, насколько быстро люди почувствуют себя раскованней, будет зависеть, останется корабль пустым или мы сумеем воспитать преемников.

— Женщин у нас маловато, Геннадий Петрович!

— Зато вам больше возможностей для выбора,— пошутил Манаев.

— Не так все просто, Геннадий Петрович.

— Знаю, поэтому и хочу, чтобы вы проявили возможную гибкость в таком щекотливом вопросе. Надо исподволь подталкивать к этому.

— Кое-кого можно и не подталкивать,— усмехнулась Штапова.