— Как сказать,— усмехнулся Антон.— Особенно, если учесть, что предпочитаю начальные буквы алфавита.

— Смотри, Антоша, тебя Анатолий за Астужеву на дуэль может вызвать!

— Напрасно ты беспокоишься за Астужеву, я тебя имею в виду.

— Ну, да? — развеселилась Ада.— Пускай дымовую завесу. Может, кто-нибудь и поверит.

Бионик-кибернетик Ада Лоскова не тешила себя иллюзиями: с ее вздернутым носиком и некрасивым простоватым лицом нечего было и мечтать о замужестве. Ада потому и решила уйти в звездную экспедицию, что там она могла чувствовать себя такой же полноценной женщиной, как все, так как она знала, что по крайней мере во время экспедиции матримониальные отношения между противоположными полами не поощрялись. И все-таки так уж устроен человек, она втайне надеялась, что кто-нибудь, пусть тот же убежденный холостяк Тихон Омелин, оценит ее доброту и ум... Первый раз увидев Кабанова, она засмотрелась на него, как смотрят на прекрасное произведение искусства. В Антоне сочеталось совершенство мужской фигуры и нежность кожи, крепкий упрямый подбородок и розовые, чуть полноватые губы, наконец резкий, мефистофельский излом четко очерченных черных бровей и мохнатые длинные ресницы... Нет, она не могла себе представить всерьез, чтобы Антон Кабанов мог просто обратить на нее внимание, как на женщину, а не как на товарища.

— Нет, вы только на нее посмотрите,— развел руками в недоумении Антон.— Ну как тебе доказать? Хочешь, я, как описывалось в древних романах, стану на колено и предложу руку и сердце.

— Ну давай, давай,— хохотала Ада.— Мы хоть раз в жизни посмотрим, как это делалось!

Антон решительно подошел к ней и стал на одно колено.

— Ада, милая. Я действительно тебя люблю и хочу, чтобы ты стала моей женой.

Он осторожно притянул к себе ее маленькую руку и поцеловал.

Ада вырвала руку и поднялась.

— Не надо так шутить, Антон,— тихо произнесла она и, почувствовав, что сейчас заплачет от обиды, выбежала из палатки.

— Ну, Антон, по-моему, ты перешел в своей шутке всякие границы,— укорила его Зинаида.

И Кабанов, добродушный и всегда спокойный Кабанов, вдруг взъярился.

— Да вы что, ошалели тут все?! Она действительно мне нравится,— и он выскочил следом за Ласковой.

— С ума сойти! — только и нашла что сказать Татьяна.

За ужином новость распространилась по всему лагерю. Ада сидела за столом рядом с Антоном, все еще не веря собственному счастью, и то расцветала радостной улыбкой — тогда все замечали, какие у нее красивые глубокие и добрые глаза, то вдруг впадала в грусть и с недоумением и страхом посматривала на Кабанова, боясь, что он сейчас встанет и скажет ей, что, конечно, это была просто шутка. Но Антон, увидев тень недоверия в ее глазах, ласково поглаживал ей руку и она снова расцветала. За какой-нибудь час она настолько преобразилась, что даже Штапова, знаток человеческих душ, удивилась и подумала, что никогда до конца нельзя постигнуть таинство законов природы, по которым дурнушка привлекает внимание Аполлона, и вдруг сама, подобно царевне-лягушке, оказывается вполне миловидной, и все мужчины вдруг начинают осознавать, что, не обращая на нее внимания, они, сами того не ведая, упустили редкое счастье, необыкновенный дар природы: беззаветную любовь на всю жизнь,— без оглядки, без требований того же взамен и в то же время столь же глубоко покоряющей своей силой. И Штапова ощутила грусть и неосознанную зависть к этой маленькой женщине... Она прошлась между столами и остановилась перед Никишиным.

— Ну, как я готовлю, Коленька?

— К моему удивлению,— улыбнулся геолог,— вполне прилично, если не сказать больше — хорошо!

— То-то! — удовлетворенно сказала Штапова.— Будешь всю жизнь жалеть, что меня замуж не взял.

— Так ведь, Ниночка, еще не поздно,— пошутил Никишин.

— Не знаю, Коленька, не знаю,— с сомнением в голосе ответила Штапова.— Теперь с каждым днем претендентов прибавляется. Ведь свободных женщин раз-два — и обчелся. Так что я еще подумаю.

— А может, не стоит, Ниночка, долго раздумывать,— в тон ей подыгрывал геолог.— Уж сделай, пожалуйста, одолжение!

За этой их игрой следили с улыбкой, давно привыкнув к их манере общения друг с другом, по которой трудно было судить об их подлинных чувствах. Во всяком случае, даже опытные в таких делах женщины не решились бы принять их этот разговор всерьез! И только сидевший в дальнем углу Брагинский тихо сказал своей дочери.

— Не знаю, что у нас такое творится. Все ведут себя так, будто завтра наступит конец вселенной...

— Весна, папа, скоро,— опрометчиво заметила Жанна.

— И ты туда же! — вскипел Евгений Михайлович.— Сожалею, что ввязался из-за тебя в этот поход. Лучше бы сидел на корабле и не видел этого.

— Ну, папочка! При чем же тут я?

Жанна умоляюще посмотрела на отца.

— А при том, что я не выношу, когда так опрощается и, если хочешь, опошляется высокое и благородное чувство.

Жанна огорченно вздохнула, но не стала возражать. После столкновения со Штаповой и месячной самоизоляции у отца редко бывает хорошее настроение. Чаще он впадает в крайности, и его может вывести из себя малейшее возражение. Тогда он замыкается в себе и думает, думает. И ничем его не расшевелишь...

— Ну вот. Видишь, какие нам с тобой создают благоприятные условия,— сказал Никишин, расстилая спальный мешок после того, как ушли дежурные, перемыв и убрав посуду.

— Смотри, Коленька, не упусти такой возможности,— со смешком ответила Нина.— Ну, я гашу свет.

— Давай,—сказал Никишин, забираясь в спальный мешок.

Свет погас. Некоторое время он слышал, как она шуршала одеждой, потом усталость взяла свое и он заснул. Разбудили Никишина какие-то странные звуки. Он прислушался и явственно различил всхлипывания. Николай протянул руку и ощутил мокрую щеку Штаповой.

— Ниночка, что с тобой?

Она отбросила его руку.

— Уйди!

Но он был настойчив, и она позволила ему целовать свои мокрые глаза и постепенно, оттаивая под его ласками, она ощутила себя безмерно счастливой, хотя и знала, что ее счастье весьма кратковременно.

Утром она проснулась первой. Он лежал спокойный, немного усталый. Она ласково погладила его по щеке. Он проснулся и улыбнулся ей виноватой улыбкой.

— Никишин, Никишин,— сказала она, вздохнув, и провела рукой по его волосам.—Ладно, Коленька, не убивайся и не вини себя ни в чем. Произошло то, что должно было произойти. Я знаю, ты меня не любишь и ни о каком замужестве не может быть и речи. Просто будет у тебя настроение — приходи.

— Ну зачем же так, Нина? — упрекнул он ее.— Ты ведь действительно можешь выйти замуж. Ну, если не хочешь за меня, так за другого. Мало ли у нас мужчин?

— Глупый ты, глупый. Ведь я тебя люблю, Коленька. И от другого мужчины я ласки не приму. Ладно, давай одевайся и вытряхивайся из кухни. Мне еще завтрак надо приготовить на всю эту голодную орду!

Лес встретил лыжников настороженной тишиной, нарушаемой резкими вскриками.

— Смотри, смотри. Вон она! — обрадовался Стоев, первым заметивший нарушительницу тишины.— Забавная какая!

Пестрая мохнатая птица неторопливо вышагивала по ветке, Треснул под лыжей сучок, птица насторожилась, повернулась грудью к лыжникам, и громкий дрожащий вскрик снова нарушил тишину леса. Птица распустила перья и они, как тулупчик, закрыли ей ноги. На ветке возникло буроватое пятно, то ли нарост, то ли шишка.

— Ух, и хитрюга,— засмеялся Василий и обернулся к биологам, над которыми он еще, с вечера взял шефство.— Она имеет какое-нибудь название?

— Сторож,— сказал Ананьин.— Это Марина так ее назвала. Обычно птица первой замечает опасность и предупреждает лес. Причем она показывает и направление, откуда могут появиться враги. Когда она взъерошит перья, то со стороны груди оказываются бурые и темные перья, а сзади оранжевые. Вот этим оранжевым пятном она и предупреждает, а крик носит служебную цель, обращает на нее внимание...