— Какой из меня знаток,— отмахнулся Николай.— Я скорее интуитивный психолог.

Штапова улыбнулась и с любопытством посмотрела на геолога, как бы оценивая его в новом качестве.

— Вон оно что,— удовлетворенно констатировала она.— А я понять не могла, как это ты иногда успеваешь среагировать на обстоятельства быстрее, чем я...

Обратный путь лыжники преодолели быстрее. Хотя оставался еще один отпускной день, Никишин тайком вынес из информационного хранилища ленты с записями мелкомасштабной стереоскопической планетарной съемки и, внимательно просматривая снятые с высоты спутника материки, вполне уверенно различал древние и молодые геологические формации. Иногда он останавливал медленно плывущие кадры и резко увеличивал масштаб. При сильном увеличении установленная им закономерность затушевывалась, но и мелкие структуры сохраняли направление общего тектонического плана материков. Отмечая наиболее интересные точки, которые следовало проверить в полевой сезон, Никишин не обращал внимания на мерцание сигнальной лампочки до тех пор, пока не затрещал звуковой сигнал. Захваченный врасплох, он подумал, что это психолог и что теперь ему не миновать санкций со стороны Штаповой...

Выключив блокаду двери, Николай увидел у входа Левина.

— Уснул ты, что ли, со скуки?— недовольно проворчал астрофизик.— Пришел тебя проведать, а заодно и наказать пару раз в шахматы, благо игры отпускным распорядком не запрещены.

— Проходи, Рэм Лазаревич, проходи. У меня заготовлены варианты на твои любимые клещи и к тому же я давно мечтаю о реванше! Обычные или стоклеточные?

— Стоклеточные.

— Браво, зверь сам ступает на тропу, уставленную капканами!

Никишин вынул из встроенного шкафа доску со стоклеточными шахматами и высыпал фигуры на столик. Вспомнив, что он оставил включенным стереоскоп, он подошел к телевизору, чтобы снять запись.

— А это еще что? — полюбопытствовал Левин.

— Развлечение от скуки,— будничным голосом пояснил Николай.— Разглядываю пейзажи с птичьего полета.

— А заодно изучаешь геологические структуры,— сразу раскусил его маленькую хитрость главный астрофизик.— Смотри, предам тебя Штаповой. Зависть ведь зловредное существо. У меня-то нет такого великолепного прикрытия. Ну, и обнаружил что-нибудь интересное?

— Да как сказать. Есть одна любопытная мыслишка.

Шахматы были забыты. Никишин гонял записи взад и вперед, останавливая внимание Левина на наиболее интересных деталях...

— Знаешь, по-моему, ты набрел на весьма любопытный вариант, но его следует посчитать. Если действительно новые формации совпадают по времени с последней эксплозией здешней звезды, то ничего невероятного нет.

Ведь по возрасту ламбда Дракона старше нашего солнца. А что биологи? Они допускают второй ускоренный цикл развития жизни?

— Я пока никому не говорил о своих предположениях.

Напрасно, Коля. Такие проблемы не решаются в одиночку.

— Так ведь я только зацепился и к тому же этот отпуск...

— Хм. Отпуск! А что, мы не можем устроить дискуссию для развлечения?

И прежде чем Никишин успел ответить, Левин включил общую связь.

— Внимание! Изнывающим от скуки предлагается дискуссия на тему: «Была ли цивилизация на четвертой планете ламбда Дракона». Докладчик геолог Никишин. Излагается рабочая гипотеза о гибели развитой цивилизации.

Первым откликнулся Климов:

— Без меня сговорились? Эх, вы! Где собираемся?

В большом зале?

— Можно и в малом. Может быть, не всем интересно.

— В большом,— сразу подключилась Марина.— Там и экран получше.

— Дискуссия отменяется,— безапелляционно заявила психолог.— Ишь, ловкачи! Обсуждение научной проблемы хотят протащить под видом развлечения.

— Ну, Ниночка, это же действительно хороший вид отдыха,— вступился Климов.

— Климову дополнительный отпуск на сутки. Еще есть желающие продолжить диспут?

— Желающих не оказалось, и Штапова переключила свое внимание на инициаторов.

Никишин, я вижу информационную приставку у телевизора. Включи, пожалуйста.

— Там, Ниночка, пейзажи...

Николай дал полное увеличение и пустил запись на самую медленную. скорость. На экране возник горный массив с островерхими, покрытый густым лесом, пиками, глубокими каньонами, в которых ярились горные реки, впадая каскадами в узкие; зажатые скалами, долины...

— Помельче и побыстрее, Никишин. Пейзажи твои, конечно, хороши, но я не думаю, чтобы ты их рассматривал для развлечения.

Несколько раз геологу пришлось менять масштабы, пока с высоты спутника не поплыли очертания материков.

— Понятно, Коленька. Кажется, я уяснила твой маневр. Ты еще у Байдариных разглядывал стереоснимки. Видимо, там тебя осенило и ты не утерпел. Трое суток, Коленька. И вам, Рэм Лазаревич, как организатору и сообщнику. А информацию немедленно отправьте в хранилище. Ясно?

— Ниночка, я, собственно, пришел играть в шахматы.

— Прекрасно, значит вам обоим надо дать время, чтобы вы удовлетворили свои желания.

— Доиграешься, Ниночка,— рассердился геолог. Уйду к Байдариным.

— Еще сутки, Коленька, за шантаж.

— Тьфу ты!— хлопнул кулаком Никишин.— Слова не дает сказать.

— Говори, да не заговаривайся. Давай отправляй информацию...

- Пожалуйста, но только в твоем присутствии. Из рук в руки.

— Хорошо, я сейчас буду.

Экран погас.

— Ну что, доигрался, Рэм Лазаревич? Предупреждал ведь. Жди вот теперь еще четыре дня, вместо одного вечера.

— Погоди. Еще не все потеряно,— подмигнул Левин.— Я хотя и не психолог, но чтобы женщина не клюнула на свежую новость... Включай приставку!

Когда Нина вошла в каюту, на экране красовалось степное плато, где сейчас находился их корабль.

— Продолжаем нарушать распорядок? — сощурилась Нина, взглянув на экран.

— Что вы, Ниночка?! — возмутился Левин,— разыгрываем цвет шахматных фигур.

— Это как?

— Очень просто. По геологическим структурам. Если формация с древней цивилизацией — черные, если новые белые.

— Замысловато,— заинтересовалась Штапова.— И откровенно говоря, не очень понятно.

— Сейчас,— подошел к информационной приставке Рэм Лазаревич.— Допустим, разыгрываем мы с вами.

Астрофизик убрал изображение и пустил приставку.

— Какую структуру выбираете? Древнюю, молодую?

— Ну, молодую.

Рэм Лазаревич включил изображение, и на экране появился морской берег с постепенно поднимающимися утесами.

— Угадали, Ниночка. Значит, вам играть белыми.

— А как вы их различаете?

Тут уж поднялся Никишин и неторопливо изложил всю суть своей гипотезы.

— Да, мальчики. Кажется, я действительно поторопилась с санкциями, но не в моих правилах их отменять... Ничего,— утешила она их напоследок.— Рэм Лазаревич выйдет из отпуска на сутки раньше, значит, успеет рассчитать. Жаль, жаль...

Штапова вынула записи из информатора и сунула их в карман.

— Впрочем, вам спешить особенно некуда. Раньше весны все равно гипотезу не проверишь...

Красноватый отблеск зари залил кабинет, отсвечивая на полированной поверхности стола и подкрашивая его в теплый коричневатый тон. Игра света отвлекла Байдарина от работы. Пожалуй, расчетов на сегодня хватит. Все равно данных слишком мало... Вот будет хотя бы три полных цикла наблюдений... Метеоролог заложил руки за затылок и потянулся. Последнее время его не покидало состояние безмятежности. Вот и сейчас, даже в отсутствие Ии, он не испытывал одиночества. Его день был насыщен до предела. С утра, после обсчета наблюдений с сети опорных автоматических метеостанций, расположенных в различных климатических зонах, он часа полтора поработал на огороде, подготавливая вместе со своим кибернетическим помощником почву и высаживая семена ранних овощей, потом была консультация с Седельниковым. Они решили установить еще несколько автоматов в предгорных районах, где часто формировались массы холодного, стекающего с гор, воздуха, которые затем передвигались вдоль горной страны и выходили на степное плато в районе приземления корабля. Потом поступали очередные сводки и надо было снова уточнять обстановку и проверять расчетные направления передвижения воздушных масс...