Ей снова завязали глаза и повели куда-то по неведомой ей дороге. Когда повязку сняли, она увидела, что стоит перед входом в девичий дом.

— Ты пробудешь здесь ночь,— сказал один из сопровождавших мужчин,— а утром тебя отведут к твоему подвижному дому.

Он раздвинул тростниковый полог, приглашая девушку войти в хижину. Жанна переступила порог и при свете горящего в середине костра увидела десятки светлых и темных глаз, устремленных на нее с немым вопросом. Нервы сдали окончательно и девушка, бросившись на топчан, безутешно зарыдала. И, вторя ей, заплакали и завыли остальные девушки. Наплакавшись, девушки по знаку старшей принялись за грустный ужин, запивая мясо и отваренные корни каким-то сладковатым и пряным напитком. У Жанны не было никакого желания есть. Убитый юноша все еще стоял перед глазами, но, сделав несколько глотков напитка, она почувствовала облегчение и последовала примеру остальных девушек. Спать ложились в молчании. Только сестра убитого осталась сидеть у костра, молча и сосредоточенно глядя на пламя...

Утром, после завтрака, грустно попрощавшись с девушками, она покинула их хижину. Ей снова завязали глаза и два часа вели неизвестными тропами. Оставив ее у вездехода, они бесшумно скрылись в кустах. Она сняла повязку и устало прислонилась к гусеницам вездехода. Дверь кабины открылась и отшатнувшаяся Жанна увидела Павла. Со слезами она бросилась ему на шею.

— Ну, ну, родная. Теперь все позади. Мы следили за каждым твоим шагом

День был жаркий. Полуденное солнце накалило неподвижный воздух. Остро пахло расплавленной на стволах деревьев сосновой смолой. Байдарин стоял на крыльце в одних плавках, размышляя, где ему лучше искупаться: в бассейне или сбегать на реку. Зуммер и мигающая над входом лампочка вывели его из состояния мечтательного благодушия. Сергей опрометью бросился к пульту станции. Пульсирующий сигнал на щите гидрологической станции сразу привлек внимание. Вышел из строя показатель скорости течения. Сергей замкнул контрольную цепь. Нет, с электроникой все в порядке. Значит, неисправность в механической системе. Может быть, топляк заклинил вертушку или гидродинамическую трубу. Байдарин натянул легкий защитный костюм, схватил шлем и помчался по тропинке на гидрологическую станцию. Уже на берегу он вспомнил, что не надел на руки перчатки. Будет неприятно, если попадется скользкий полусгнивший топляк... Сергей надел шлем и повернул уплотнительное кольцо. Нырнув в реку и поддерживая объем воздуха на потоплении, он парил над дном, постепенно сносимый течением. Вот и якорь станции и гидрологические приборы.

Автоматическая гидрологическая станция имела форму обтекаемой капли, закрепленной на якорном тросе. Длина троса саморегулировалась станцией в зависимости от высоты воды и скорости течения. По длине троса велся отсчет уровня с поправкой на скорость течения и угол наклона троса. К суженной хвостовой части станции крепился ростровый расходомер, представляющий собой две длинные пластины, сходящиеся по течению до узкой щели. По перепаду давления от расширенной части расходомера к узкой можно было судить и о расходе воды и о скорости течения. Для частных определений скорости течения на различной глубине по обе стороны расходомера были закреплены вертушки...

Ухватившись за якорный трос, Байдарин повернул голову к механической системе станции и сразу заметил постороннее тело в суживающейся щели расходомера. Закрепив карабин страховочного каната за трос, Сергей приблизился по течению к расходомеру вплотную и, упершись одной рукой в раструб пластин, другой захватил застрявшую каким-то чудом рыбину. Рыба была какая-то бугристая и колючая, и Байдарин еще раз пожалел, что не одел перчатки. Осторожно расшатывая ее, он наконец придал ей горизонтальное положение и потянул на себя. В ту же секунду рыбина трепыхнулась, и нестерпимая боль разлилась по правой руке... Замычав, он выхватил левой рукой дезинтегратор и, увидев силуэт спасенной им рыбы в стороне от якорной цепи, мстительно нажал гашетку. Боль разливалась по предплечью, захватывая все новые участки тела. Байдарин выхватил ампулу с противоядием и, воткнув в безжизненно повисшую правую руку, выдавил полторы дозы... Перед глазами пошли красные круги, замелькали черные мухи, и наступил полный мрак. Очнулся Сергей на середине реки: раздутый костюм выбросил его на поверхность, и течение понесло прочь от станции. Едва он пошевелился, как острая боль снова пронизала тело. Все же Байдарин заметил, что унесло его от станции всего метров на триста, значит, потеря сознания была кратковременной. По правой руке забегали мурашки. Он пошевелил пальцами: боль отступала, таяла... Еще через несколько минут, превозмогая боль, он начал отгребать к берегу и увидел плывущую за ним злополучную рыбу. Плавным движением он извлек тонкую метапластовую сумку и, раскрыв ее, выловил рыбу. Выбравшись на берег, он заметил волочащийся за ним страховочный канат с раскрытым карабином и болтающийся на шнуре дезинтегратор. Приведя себя в порядок, он посмотрел на опухшую правую руку. На месте сочленения большого и указательного пальца виднелся характерный трехлучевый разрез. Байдарин вытряхнул из сумки рыбу. Она была плоской, около полуметра длиной. Плавники заканчивались тонкими треугольными шипами; голова покрыта буграми с наросшими водорослями, на конце хвоста располагался трехгранный шип.

Сергей нажал сигнал общей связи.

— Внимание! Всем. Говорит Байдарин. Прошу включить видеосвязь.

Сделав паузу, чтобы все могли принять сообщение, он продолжал.

— В реке обнаружен новый вид рыбы. Посмотрите ее внешний вид. Судя по форме, ведет придонный образ жизни, но поднимается и в верхние слои. Очень ядовита, возможно, смертельно. Полторы дозы сыворотки снимают ощущение невыносимой боли через двадцать-тридцать минут. Ранит хвостовым шипом, подобно земным скатам. Посмотрите форму ранки.

Байдарин поднес правую руку к теледатчику, чтобы все имели возможность хорошо ее рассмотреть и запомнить.— Предлагаю назвать скорпеной. Образец будет передан на изучение токсикологу Брагинской.

— Жанна! Без меня не трогай! Я сейчас же вылетаю!— крикнула Волынцева, пользуясь общей связью.

— Хорошо, Марина, подожду,— ответила Брагинская. Внимание! Байдарину срочно выехать на обследование. Кантемиру прибыть совместно с Волынцевой. У тебя все, Сережа?

— Да.

— Общую связь прекращаю.

Байдарин лежал на кровати в своей бывшей каюте и злился. Врач Игорь Кантемир не спеша манипулировал приборами и посмеивался.

— Ничего, ничего, Сереженька! Время от времени надо и полежать. Излишнее движение так же вредно, как и излишняя неподвижность. Сейчас мы еще возьмем кровь на анализ, и я оставлю тебя в покое.

— Да, здоров я, как бык! Ты понимаешь, Игорь, здоров! Двое суток валяюсь, как лежебока! Тошно!

— Конечно, здоров. Антитела и сыворотка свое дело сделали, но надо проследить, не возникнет ли генетических последствий. Любопытен этот процесс и с точки зрения иммуннологии... Потерпи, дружок, для науки.

— Нашли подопытного кролика. Берите яд скорпены и изучайте на здоровье. Вон у Марины крыс избыток. Чем не подопытный материал?

— С крысами мы разберемся потом, не говоря о том, что я все-таки врач, а не крысиный доктор.

— Объясни тогда, почему я должен лежать?

Кантемир взял пробу крови, запечатал ее в пробирке и, продезинфицировав руку, поднялся.

— Объяснить я тебе могу при одном непременном условии: ты дашь слово, что пролежишь в постели до контрольного срока, т. е. еще сутки.

— Хорошо. Согласен.

— Давно бы так! — обрадовался Игорь и присел на краешек постели.— Понимаешь, Сереженька, при неподвижном положении процессы в организме замедляются, и это дает возможность более детально зафиксировать их развитие. Разобравшись в них и в особенности в их последствиях, мы уже потом не наугад, а по определенной программе будем лечить больных, и может быть, даже будем рекомендовать движение. Понятно?