— Алексиос блефовал. Он не знал, где она. Она безопасности на винограднике, как я тебе и обещал.

Эти слова подтвердил Коул:

— Она с Фей, Грим. Ты же знаешь, я никогда не буду рисковать безопасностью моей жены.

Мой разум бушует, и нет никого, кого я могу убить — никакого выхода для бури, которая грозится поглотить моё здравомыслие. Мой Дьявол шепчет в моей голове: «Ложь, ложь, всё это ложь. Убей их всех». И я хочу повиноваться ему. Я хочу выполнить его желания, больше чем сделать следующий вздох.

Я глазею на Джеймса, видя, как он дергается под моим пристальным взглядом. Я улавливаю каждое его движение и жест, мой разум в хаосе, отказывается доверять ему, хотя что-то в моей груди искренне верит ему.

— Давай, брат, пойдём, — произносит Люк со своего места сбоку.

Четверо из присутствующих — все предполагаемые союзники, и всё же мы померилось силами друг против друга как враги.

— Тебе понадобятся швы, если хочешь сохранить свою симпатичную внешность.

Я игнорирую его, вместо этого сосредотачиваясь на моём кровном брате, стоящим передо мной.

— Если я когда-нибудь выясняю, что ты обманул нас, и что вся эта игра нужна была для того, чтобы ты занял единственный трон во главе «Королевства», — я удалю каждую мелкую косточку из твоего тела, одну, бл*дь, за одной. Ты понял меня, брат?

Джеймс кивает и открывает рот, чтобы ответить.

— Ни слова, бл*дь, — угрожаю я, слюна вылетает из моего рта и смешивается с кровью, бегущей рекой вниз по моему лицу. — Я поговорю с тобой, когда ты больше чем просто докажешь свою ценность. До тех пор я буду наблюдать за каждым твоим движением, и, поверь мне, брат, — глумлюсь я, и это слово обжигает мой язык. — Я буду ждать, что ты облажаешься, поскольку я обещаю тебе, что никто не спасёт тебя от меня, если так произойдёт.

С этими заключительными словами я запускаю стул в стену сбоку от меня, и он разлетается на части от силы удара.

— Ты можешь прибрать этот беспорядок, — объявляю я, разворачиваюсь и выхожу из комнаты. — Я заберу Кал с виноградника и отвезу подальше. Не пытайтесь найти нас. Увидимся в «Хантер Лодж» через пару недель.

Затем я поворачиваюсь спиной к этим трём мужчинам — трём моим братьям.

Игнорируя боль от открытой раны, я нахожу самое ближайшее транспортное средство, которое — так уж получилось — оказалось сверкающим и качественно новым Audi R8, и оставляю этот Богом забытый комплекс на задворках Нидерландов. Мой единственный план — отправиться прямиком во Францию, где ожидает реактивный самолет «Багряного креста».

Следующая остановка — Италия.

Затем я заберу Кал, чтобы исследовать мир.

Я молчалива и сдержана в течение наших первых нескольких дней на винограднике. Я потеряла смысл пребывания здесь.

Когда мы только прибыли сюда, я почувствовала покой, но теперь я испытываю отстранение.

Фей жадно узнаёт всё об этом месте: как оно работает, какую они используют терапию, каким навыкам учатся жители, сколько из них решают уехать и строить свои новые жизни подальше отсюда.

Марианна даже познакомила нас с несколькими из тех, кто живёт в других частях мира по Skype, и они рассказали нам, как пребывание на винограднике помогло им обрести силу начать всё заново.

У многих молодые семьи, партнеры или работа, не связанная с Джеймсом Купером или его организацией. Это люди по-настоящему живут своими собственными жизнями. Они остаются частью того, что Марианна любит называть «Семья виноградника», поддерживая связь или приезжая по праздникам.

Просто замечательно то, чего они достигли здесь, но я ощущаю себя практически покинутой.

Полная потеря Дамарис в этот раз отдает даже более мощной горечью, потому что смешана с ревностью.

Все эти люди выжили, чтобы обрести жизнь, детей и надежду.

Почему она не одна из них? Почему она умерла, чтобы незнакомка выбрала её имя? Почему эта жизнь настолько жестока? Почему она, а не я?

«Почему, почему, почему?»

Я борюсь со всеми этими мыслями и стараюсь управлять бурей эмоций. Внешне я кажусь холодной и безразличной, но внутри меня бушует огонь.

Я неспособна спать, а поскольку я не могу спать, то я не могу и увидеться с ней. Впервые с тех пор, как нас разделили, я чувствую себя абсолютно одинокой.

Покинутой.

Слабой.

Забытой.

— Сегодня пятница, — объявляет Фей с порога комнаты, в которой я нахожусь.

Я поворачиваюсь к ней лицом со своего места возле маленького окошка, где сижу в течение последнего часа, а, возможно, и дольше.

— И? — спрашиваю я, не осведомленная ни о каких планах на сегодня, или, возможно, я слишком ушла в себя, чтобы о них помнить.

Она заходит в маленькую комнату и садится на единственное доступное место в ногах моей односпальной кровати.

— «Королевство» падёт сегодня вечером. Завтра оно уже не будет существовать. Марианна спрашивает, хотели бы мы остаться здесь и помощь с новичками.

Не произнося ни слова, я разворачиваюсь обратно лицом к солнцу.

— Я сказала ей, что уеду, как только приедет Коул, поскольку нам много чего предстоит сделать в «Хантер Лонж», но ты можешь остаться, если хочешь, предложение было сделано также и тебе, — она перестраховывается, тщательно подбирая слова. Она осознает, насколько ужасно подействовала на меня эта поездка по «американским горкам» — снова найти Дамарис только для того, чтобы окончательно её потерять. С тех пор я едва произнесла дюжину слов.

Впервые с того момента, как та женщины, взявшая имя моей сестры, обнимала меня, когда я плакала, пока не уснула в её руках, я подумала о Гриме. Прежде чем приехать сюда он был всем, о чём я только могла думать, но теперь я хочу, чтобы он остался в стороне и никогда не возвращался. Это из-за него я не со своей сестрой. Если бы в тот день несколько месяцев назад, он оставил меня умирать, я бы не жила в этом мире, где боль прогоняет мои сны. Я бы свободная бежала по высокой траве, мои глаза были бы широко раскрыты и предупреждали о вечности с рукой моей сестры в моей руке.

Вместо этого я здесь. Наконец-то сломана и не поддаюсь ремонту, и я презираю его за это.

— Ты можешь оставить меня, — наконец отвечаю я. Она может считать, что это означает две вещи: оставить меня сейчас и оставить меня здесь, когда уедет.

— Кал, — начинает она, вставая и направляясь ко мне. — Я чувствую, что ты сдалась, но ты сильнее этого. Ты демонстрировала это каждый день, начиная с первого момента. Когда Грим принёс тебя к нам… твою жизнестойкость…

Она молчит мгновение, пока не признаётся:

— Доктор сказал нам, что он не думал, что ты выживешь. Ты знала это? Он сказал, что твои внутренние повреждения и твое недоедание делали тебя слишком слабой для излечения. И всё же я каждый день навещала тебя, и с каждым следующим днём ты становилась сильнее. Ты — борец, Кал. Вернуться в «Королевство», чтобы стать частью их падения, просто доказывает, насколько ты сильная, даже если ты не чувствуешь этого прямо сейчас.

— Хотела бы я, чтобы он оставил меня там, — признаюсь я, каждое мое слово наполнено болью. — Хотела бы я умереть на том грязном мерзком полу.

Фей подходит на несколько шагов ближе и мягко кладёт руку мне на плечо. Её прикосновение болезненно, но я не могу отстраниться, стряхнуть ее руку.

— Но ты этого не сделала, Кал. Ты выжила. Не отбрасывай это, когда многие другие не получили даже эту возможность. Ты лучше всех знаешь, что такое потеря, не позволяй себе стать ещё одной жертвой «Королевства». Не тогда, когда они так близки к уничтожению.

На этом она уходит, как будто забирая вместе с собой воздух и мою печаль.

Без этой мантии скорби моя комната ощущается пустой.

Я не сопровождала её на обед и не помогала с её обязанностями на винограднике. Еду принесли мне, но я оставила её остывать и тухнуть.