В конечном счете, когда жара дневного солнца исчезает, я ощущаю себя достаточно утомлённой, чтобы забраться в свою маленькую кровать. Кто-то, должно быть, услышал мои мольбы, поскольку я умоляла о сне, я просила сна, и наконец-то он забирает меня.

— Теперь ты можешь меня видеть, Кал? Это чудо, — хихикает она, когда я преследую её через травянистые поля. Цветы желтеют в зеленой траве, горячее летнее солнце ослепляет нас, насекомые гудят вокруг наших плеч, щекоча кожу, и птицы в небе поют песни о свободе.

Это всегда начинается так. Каждый раз, когда мы встречаемся, начинается и заканчивается одинаково, это середина, которую я жажду, часть мечты, где только мы вдвоём. Только Каллия и Дамарис.

— Почему ты такая грустная? — спрашивает меня она, когда мы делаем кувырок и растягиваемся на теплой траве, взявшись за руки. Я вглядываюсь в её улыбающееся лицо, в её большие голубые глаза, в её тёмные волосы, сияющие на солнце, и на её здоровую и золотистую кожу.

— Потому что мне не хватает тебя, — признаюсь я, и слёзы соскальзывают с моих ресниц, изображение её совершенного лица расплывается передо мной.

Она печально улыбается мне, её самые голубые из самых голубых глаз влажны и расширены, уголки полных розовых губ опущены вниз.

— Ты не можешь скучать потому, что всегда здесь, — вздыхает она, кладя наши соединённые руки на мою грудь, туда, где бьётся моё сердце, наши пальцы сложены вместе, чтобы наши руки выглядели как одна.

— Я знаю, — допускаю я, печаль омывает меня. — Но я нуждаюсь в большем.

— У тебя есть намного больше, Кал, — она делает выдох. — У тебя есть мужчина, который поклоняется тебе, убил ради тебя и умрёт за тебя. У тебя есть шанс начать всё сначала. Не желай конца, когда ты только что нашла своё начало.

Слёзы текут вниз по моим щекам и исчезают в траве под моей головой. Она слегка сжимает мои пальцы, её лицо вспыхивает, превращаясь в великолепную улыбку.

— Я должна уйти. Он идёт.

И затем она исчезает. Я тянусь рукой в высокую траву, но её там уже нет. Я хочу кричать ей, просить её забрать меня с собой, но даже во сне я знаю, что этого не произойдёт. На этом я закрываю глаза, чтобы спать.

Сильная рука оборачивается вокруг меня, и я прижимаюсь к теплоте широкой груди. Мягкой подушке для моего тела, образующий кокон тепла и комфорта. Я закапываюсь глубже, и что-то тёплое касается меня, рука скользит по моей щеке и дальше в волосы. Сильные пальцы легко пропускают пряди. А затем нежно… о как нежно, я чувствую шёпот губ на моих. Я просыпаюсь, моё сердце грохочет в груди, легкие отчаянно нуждаются в кислороде.

— Шшш, Кал. Я с тобой. Я всегда буду с тобой.

Он притягивает меня к своей груди, моя голова располагается прямо над тем местом, где размеренно бьется его сердце. Он выводит рукой успокаивающие круги по моим обнажённым плечам.

— Всё кончено? — спрашиваю я, когда мои чувства начинают притупляться, непосредственно перед тем, как сон заберёт меня ещё раз.

— Да, всё закончилось, — шепчет он в мои волосы на макушке, прежде чем глубоко вздыхает. — Но… ты и я, Кал, мы только начали.

Она спит очень крепко.

Нет никакого подёргивания мускулов, никакого ёрзанья или переворотов с боку на бок. Она спит так, как будто не спала несколько дней.

Чувствовать её в моих руках и то, как она полностью вверяет мне свою защиту, когда наиболее уязвима, — мощно и так опьяняюще. Мне нравится. Это чувствуется правильно, и даже мой Дьявол достаточно спокоен во мне, чтобы закрыть глаза и некоторое время отдыхать с её весом на моей груди и её ароматом в каждом моём вздохе.

Яркий блеск солнечного света проникает через тонкую кожу моих век, я вытягиваю руку, прикрывая глаза, чтобы не ослепнуть, затем поворачиваю голову.

Впервые за ночь Кал пошевелилась, её мягкие изгибы прижимаются к твёрдым поверхностям моего тела, её маленькие пальчики впиваются в ткань моей рубашки. Её ноги лежат поверх моих, её колено подталкивает мой утренний стояк, и я не могу сдержать стон, слетающий с губ.

Я не скидывал напряжение, так, бл*дь, давно, что клянусь, сейчас это вызывает засор и полностью закупоривает мой мозг, поскольку всё, о чём я могу думать с её коленом, прижимающимся к моему члену, это о том, чтобы перевернуть её, залезть сверху и глубоко погрузиться в нее, прежде чем она откроет свои глаза.

Она медленно просыпается, понимание омывает её волнами. Её пальцы медленно выпускают из хватки мою рубашку, а её колено быстро движется выше, потираясь о мою твёрдость, прежде чем гладкая кожа её ноги отступает вниз по моим бёдрам.

— Доброе утро, солнечный свет, — скрежещу я, выворачивая голову, чтобы посмотреть на неё. Кожа на моей щеке натягивается из-за стежков, на которых настояла Фей, как только я добрался сюда вчера вечером.

Голова Кал глубже зарывается в мою грудь, и она выпускает небольшой вздох, прежде чем признаться:

— Я думаю, что спала как убитая. Думаю, что не могу пошевелиться. Ты удобнее, чем кажешься.

Хихиканье булькает у меня в груди и с грохотом срывается с губ:

— Ты можешь использовать меня как матрас в любое время.

Она ближе приживается ко мне, и я ощущаю, как жар в соединении её ног опаляет обнажённую кожу моего бедра.

— Кал, — стону я, слегка отодвигаясь от неё. — Ты не можешь потираться о меня подобным образом. Это ощущается слишком, бл*дь, хорошо.

— Позволь мне помочь теме почувствовать себя хорошо, — шепчет она, голова поднимается так, чтобы её губы смогли найти мою шею. — Покажи мне, как дать тебе почувствовать то, что ты подарил мне той ночью перед тем, как уехал.

«Е*ать».

— Укуси меня, — рычу я, подталкивая её голову к моей шее, убеждая её отметить меня.

Она выполняет требование, не колеблясь, её рот открыт, зубы впиваются в мою плоть.

— Сильнее, — подталкиваю её, пока не ощущаю, как её зубы вцепились, разрывая кожу. Она стонет вокруг укуса, когда начинает облизывать своим тёплым языком раны, оставленные её же зубами.

Я срываю через голову рубашку, Кал отстраняется ровно настолько, чтобы я смог это сделать, прежде чем перемещается на другую сторону моей шеи и без приказа погружает свои зубы прямо в мою нежную кожу.

— Е*ать, солнечный свет, — со скрежетом выдыхаю я. — Больше. Кусай мою грудь.

Она приподнимает голову и поворачивается ко мне, позволяя мне увидеть желание на ее лице и мою кровь, украшающую её рот. Она так, бл*дь, прекрасна, что даже больно, но эта такая хорошая боль.

Её пальцы очерчивают мои ключицы, следуя за ними ртом, она прикусывает плоть, покрывающую кости, когда прокладывает дорожку к моим грудным мышцам. Она потирается щекой о полоску коротких волос, используя моё тело для чувственных опытов, и, бл*дь, если это не делает меня ещё твёрже. Её исследующие пальцы сначала находят один сосок, а затем второй, и ради эксперимента она сжимает их, зарабатывая ещё один стон из моих губ. Полюбив этот звук, она заменяет свои пальцы на зубы, сила её укусов увеличивается, прежде чем она ненадолго отрывает свой рот и опускает его на кожу прямо напротив моего сердца. Затем она погружает зубы в мышцы и сжимает челюсть.

Экстаз пульсирующей волной прокатывается по моему телу, предсемя течет мне на живот. Каждый прокол её зубов словно выстрелом отправляет разряд электричества по моему позвоночнику, чтобы потом осесть в напряженных яйцах.

Со сверхъестественным рычанием я хватаю её за плечи и переворачиваю, пришпиливая к маленькой кровати всем весом своего тела. Мой член проскальзывает между её бёдер, ища влажную теплоту, он знает, что обнаружит ее там.

— Прямо сейчас, солнечный свет, я так близок к потере моего чёртового разума. Если я скоро не погружусь в тебя, я, бл*дь, взорвусь.

Её ноги раздвигаются, открывая ее для меня, она будто бы говорит при помощи своего тела, что она моя, чтобы взять.