— Прекрати болтать.

— Но…

Он завладел моим ртом, целуя меня, как в тот первый раз во время моего плена на Мальте. Ласковые покусывания. Касания языка. Его губы крепко прижимались к зубам. Слишком много сдержанности.

Я заговорила, не отрывая от него губ.

— Дай мне почувствовать твои клыки.

Его стон вибрацией отозвался в моих губах, а вместе с тем пришло и царапающее покусывание зубов. Он изысканно и умело пожирал мой рот, направляя мой язык вокруг своих клыков, позволяя мне почувствовать их остроту, но не прокалывая до крови. Каждое движение языка и каждый вкус, которым мы обменивались, разжигал жар в моем животе, направлял его вниз, распалявшийся и пульсировавший между моими ногами.

Он шевельнул бедрами и прижал свою твердость к моему клитору, и вскоре его мягкий и размеренный поцелуй сделался торопливым и сминающим. Я вцепилась в его плечи, и жилы под моими ладонями вздулись; его сила поддерживала меня, а поцелуи становились все крепче.

Подпитываемые спешкой, его губы двигались все быстрее, челюсти давили все сильнее, клыки водили и царапали, а его язык… бл*дь, его язык боролся, завоевывал и побеждал. Я не могла вторить его агрессивному напору, да и не желала. Мне хотелось рассыпаться на части в его руках и позволить его голоду поглотить меня.

Мичио оборвал поцелуй.

— Тебя этой ночью уже насытили двое мужчины. Тебе не нужно…

— Я не насыщусь, пока не насытишься ты.

Возможно, это механизм биологического выживания. Может, мое избыточное сексуальное желание должно было держать моих защитников рядом и как следует удовлетворять их, чтобы они никогда не уходили? Что бы это ни было, это заставляло меня настаивать на этом, связаться с ним в самой примитивной манере.

Я куснула его губы.

— Взрывать тлей — это не единственная странность, которую я приобрела с этой беременностью. У меня появилась эта избыточная энергия, а мое либидо… уж поверь мне, ты не сумеешь за мной поспеть.

Ох, я дразнила его вызовом, зная, что он вымотает себя до последней капли, чтобы доказать мою неправоту. Если честно, из всех моих стражей он с наибольшей вероятностью вымотает меня.

Мичио выгнул бровь, явно не веря, и скользнул ладонью между нашими телами. Его пальцы прошлись по моему животу, и я знала, что задержавшись там, он думал о нашем ребенке, нежно лаская, и его лицо приобрело задумчивое выражение. Затем он опустился ниже, под пояс моих шортов, и еще ниже, глубже. Он скользнул пальцем по моему клитору, по складочкам, и аххх, я хрипло вздохнула, когда он нырнул внутрь.

Я изменила позу, расставив ноги, чтобы дать ему возможность двигать пальцами. Его рот прильнул к моему, погружая нас в яростное слияние языков и влажных вздохов. Его клыки царапали мои губы, и наши потребности схлестнулись, горячие и задыхающиеся, глубинные и диктующие. Я скучала по этому, по его экзотическому мускусу и властному собственничеству. Боже, я скучала по нему.

Опустив руку с его плеча, я провела кончиками пальцев по очертаниям его длинного твердого члена, натянувшего плотную ткань. Я ждала, что он отстранится, даст мне знать, что он не готов. Но Мичио углубил поцелуй и потерся своей длиной о мою ладонь, ободряя меня, поощряя меня.

Я обхватила его пальцами через хлопок, гладя и упиваясь ощущение того, как мышцы его пресса подрагивают под моей рукой. Мичио застонал и дернул бедрами, стараясь сильнее толкнуться в моей хватке. Он нетерпеливо трахал мой кулак, водя своим твердым стволом туда-сюда, хотя его сдерживали натянувшиеся штаны.

Он оторвался от меня и резко повернул лицом к зеркалу. Отражение его глаз завладело моим взглядом, пока его пальцы опускались по моим бедрам, забирались под шорты и стаскивали их по моим ногам.

Я смотрела, как он наблюдает за мной в зеркале, и мое тело пело под приливом дрожи, а мой пульс гудел от его ауры.

Его взгляд сосредоточился на моих опухших губах, затем поднялся к моим глазам.

— Ты ошеломительно прекрасна.

Мою грудь сдавило, а соски затвердели под футболкой, которая внезапно сделалась царапающейся. Я подняла руки, чтобы снять ее, но Мичио оказался быстрее и сдернул ее через голову. Затем он накинулся на меня, накрыл грудью мою спину, царапнул клыками шею, а его ладони уже бродили всюду, сжимая мои груди, прослеживали шрам на моей груди, накрывали мой живот, внутреннюю сторону бедер; его пальцы искали, скользили по моему возбуждению и трахали меня, пока я не проиграла сражение с собственным затрудненным дыханием.

Пока его пальцы оставались во мне, Мичио другой рукой возился со своими штанами, освобождая член. Штаны упали на пол, и он пристроился к моим бедрам сзади.

Он опустил губы к моему уху, всматриваясь в мое отражение, и его тело дрожало возле моего.

— У меня не было оргазма пять месяцев.

Это признание было выцарапано из одинокого места в глубинах его души, сделало его голос хриплым и царапнуло мою кожу, как эхо из ада.

Я потянулась назад и погладила его подбородок у моего лица.

— С того раза на крыше в Джорджии?

Он прижался поцелуем к моему запястью и принялся двигать пальцем в моей киске.

— Нет, и пять месяцев я даже не мог думать о той ночи, не мог заново пережить то воспоминание. Ни разу. Только не с Айманом и Элейн…

Его голос надломился, раздирая мои внутренности. Если бы он подумал о нас вместе, Айман выхватил бы это воспоминание и мучил бы им Мичио. Если бы он возбудился, думая о нас, Элейн использовала бы это в своих гнусных целях.

Пять месяцев без сексуальных фантазий и самоудовлетворения.

Эти мысли были жестокой пыткой, ожесточившей его черты и обременившей мое сердце. Но теперь Мичио здесь, живой и дышащий, дышащий тяжело, и его тело, похоже, готово потребовать возмещения за все эти вынужденные лишения.

— Я едва держусь, Иви. Проклятье, я настолько тверд, что это причиняет боль, — он прижал себя ко мне, толкаясь в мой вход. — Как только я отпущу себя, это будет жестко. Лихорадочно. Безжалостно. Мне надо оторваться за месяцы. Месяцы, который ты провела с ними.

Волоски на моей шее встали дыбом.

— Мичио…

— Я не ревную, но я все равно мужчина. Мужчина, который до безумия влюблен в женщину, делящую сердце и тело с двумя другими, — он согнул пальцы внутри меня. — Я чувствую их внутри тебя. Чувствую, как ты выдаивала их разрядку, как они удовлетворяли тебя такими способами, какими я не был с тобой уже долгое время. Это вызывает у меня желание наполнить тебя таким количеством спермы, чтобы ты ощущала лишь удовольствие, которое даю тебе я. Я хочу пролиться в тебя так глубоко, что будет уже неважно, сколько раз они будут трахать тебя сегодня, завтра или весь следующий месяц, потому что ты все равно будешь чувствовать меня

Может, он обуздал свою ревность, но он от природы склонен к соперничеству и собственничеству. Наверное, он всегда будет стремиться к самой сильной и свирепой позиции среди моих стражей, колотя в грудь кулаком и заявляя свои права. Это часть его, и я никогда не стану пытаться его изменить.

Мичио провел клыками по моей шее, наблюдая за мной в зеркале.

— У тебя были спазмы? Небольшие кровяные выделения? Вообще какие-нибудь тревоги из-за беременности?

Его вопрос не удивил меня. Он буквально несколько часов назад сказал мне, что мое здоровье — его единственная забота.

Я сжала его порочно двигающиеся пальцы и приподнялась на цыпочках, качнувшись ему навстречу.

— Все замечательно, доктор Нили. Я чувствую себя как никогда сильной и здоровой.

В глубинах его карих глаз сверкнул голод, и от сдержанности по его мышам пробежала дрожь. Я содрогнулась от его свирепости.

Мичио вынул из меня пальцы и большим пальцем надавил на мой клитор.

— Упрись ладонями в раковину.

Мое сердце екнуло, и как только я подчинилась, он тут же вошел в меня жестким, безжалостным толчком.

«Твою ж мать». Я поудобнее уперлась в раковину и стала крепко держаться. Мичио не медлил, не дал мне времени привыкнуть к его размеру, входя глубоко и агрессивно, и его сдавленный стон эхом прокатился по комнате.

Натиск был резким, сокрушающим стенки моей киски. Он пинком раздвинул мои ноги пошире и стал вкладывать в толчки весь свой вес и силу, словно пытаясь прогнать своих демонов и в то же время навеки заклеймить мои внутренности. Это было потрясающе, до безумия по-животному и охеренно возбуждало.

Его горячее, свинцовое тело наваливалось на мою спину, заставляя меня чувствовать себя одновременно хрупкой и защищенной. Если сила его несдерживаемой страсти не разнесет меня на куски, то вспышка удовольствия, пронизывающая моего тело, точно это сделает.

Но он реагировал на каждую мою реакцию, его взгляд бродил по отражению моего тела в зеркале, ища признаки дискомфорта. Он знал меня так хорошо, знал, насколько можно на меня надавить, знал каждое секретное местечко, которым можно довести меня до предела.

Давление его пальца на моем клиторе нарастало с разной интенсивностью. Я извивалась под ним, пульсируя вокруг его стального пронизывающего члена. Бл*дь, он был таким твердым, таким разбухшим, что я чувствовала каждый дюйм его ствола, растягивавшего и растлевавшего меня.

Но именно отражение его хищного взгляда в зеркале стремительно подталкивало меня к экстазу. Там жил какой-то звериный блеск, рыскающий в тени. Предостережение. Я приготовилась за полсекунды до того, как его клыки удлинились и вонзились в мою шею.

Прокол клыков быстро превратился в спазм всего тела от удовольствия. Каждый сосущий глоток как будто соединялся с моим клитором, пульсируя опьяняющей интенсивностью. Я мгновенно бурно кончила, раскрыв рот от шока и конвульсивно содрогаясь на его стволе, который продолжал неумолимо двигаться

Я обмякла на его руках, погрузившись в блаженный транс, пока Мичио жадно и нетерпеливо пил из моей вены, сося, глотая и издавая стоны. Его пальцы впивались в мою плоть, словно ожидая, что я прогоню его прежде, чем он насытится.