Мои плечи сгорбились, напряглись от хора насекомного гула в моем нутре.

— Никто из вашей группы не пользуется огнестрельным оружием?

— Слишком громко, — сказал мужчина с испанской внешностью. Могла ли я вообще назвать его мужчиной? Он едва выглядел на двадцать лет.

Он представился как Хантер и постоянно убирал свои длинные черные волосы с мальчишеского лица. Совсем как сейчас.

— Мы все носим арбалеты.

— Среди прочего бесшумного оружия, — блондин-повар, Эдди, улыбнулся мне. — Ножи — моя специальность.

Я переглянулась с Джесси, который сидел на ступеньках и один не пил… и не говорил.

Я приняла фляжку от Рорка, сделала огненный глоток и передала ее Эдди.

— Вот как ты потерял палец?

— Ага, — Эдди сжал в кулак левую руку, и взгляд его голубых как лед глаз остановился на костяшке, где раньше был указательный палец. — Отрубал скверный кусок оленьего мяса.

— Будучи совершенно нетрезвым, заметь, — Хантер рассмеялся, затем посмотрел на входную дверь, когда она затряслась от неожиданного царапанья изнутри.

Джесси вскочил и открыл ее настолько, чтобы позволить Дарвину выскользнуть.

Полосой черной шерсти и размывшихся ног он пронесся по крыльцу и убежал в темноту.

Хантер посмотрел ему вслед широко раскрытыми карими глазами.

— Твой пес действительно преодолел четыреста миль, чтобы выследить тебя, и напал на льва?

Тяжелая смесь гордости и раскаяния сдавила мне грудь. Я больше никогда не оставлю этого пса.

— Ага, — Джесси вернулся на свое место на лестнице и вытянул ноги вдоль верхней ступеньки, прислонившись спиной к опоре перил и бродя взглядом по испанским чертам лица Хантера. — Как ты стал собирателем для этой команды?

Хантер сорвал заусеницу с большого пальца, его волосы свесились вокруг его лица и шеи.

— Линк поймал меня на краже оружия с «Королевы Миссисипи». Сказал, что я единственный, кто смог пробраться через его охрану и попасть на борт, не будучи пойманным.

Я поджала губы.

— Но ты же сказал, что ты попался?

Он кивнул.

— На обратном пути к берегу. Там поджидало много тли, а в то время при мне было только огнестрельное оружие.

Его выстрелы, должно быть, привлекли внимание команды Линка.

— Я вырос на улицах, — Хантер прислонился затылком к стене позади него, глядя на крышу над крыльцом. — Воровство означало выживание. Линк называет это собирательством, но суть та же самая. Я вхожу туда, нахожу то, что нам нужно, и утаскиваю, не погибая в процессе.

Я смерила его взглядом, замечая его юный возраст, худое, но мускулистое тело и длинные ноги. Телосложение бегуна. Готова поспорить, этот паренек мог протиснуться через маленькие пространства и бежать как ненормальный.

Я переключила внимание на чернокожего мужчину рядом с ним. Его ладони были огромными и мозолистыми, бицепсы натягивали рукава футболки.

Пол наблюдал, как я изучаю его, и умный взгляд темных глаз немного нервировал.

— Я механик. Мой папка научил меня, а его научил его папка. Мы также баловались альтернативным топливом. Знаешь мерзость, которая остается во фритюрнице? Этой штуки там тонны. Я знаю, как фильтровать ее и использовать в качестве дизельного топлива.

Черт подери. Это пригодилось бы, когда мы не могли найти топливо по дороге к горам.

Рорк подался вперед, отрешенно постукивая пальцами по моей ноге.

— Когда мы отправимся за Мичио и Дроном, нам понадобится механик. Вся эта бл*дская ходьба… — он потер свой щетинистый подбородок. — С этого момента только на колесах.

Я была целиком и полностью согласна.

Пол оперся локтями на перила и посмотрел на Рорка.

— Уже говорил об этом с Линком, — его глаза ожесточились. — Потеряв жену и детей, я бы с удовольствием выпотрошил монстра, который создал вирус.

Я закусила нижнюю губу, ожидая, когда мои рьяные вопли восторга вырвутся на свободу.

— Он осквернил религию ислама, — Пол нахмурил брови, отчего они образовали резкую линию. — Я мусульманин, и мы любим мир. Мне ненавистно слышать, что он уничтожил планету во имя Аллаха.

— Мне тоже, — я мягко улыбнулась. — Но ты же понимаешь, что у него с головой не все в порядке, верно?

— Ага, — Пол кивнул. — Не уверен, что Аллах простит его после такого. Я не прощу, и поэтому хочу помочь разделаться с ним.

— Повар вам нужен? — Эдди поднял руку и помахал ею. — Запишите меня.

— И меня тоже, — сказал Хантер, дергая коленями. — Я хочу пойти.

Это стало последней каплей. Я громко рассмеялась, качая головой. Но я не понимала. То есть, с чего бы им хотеть бросать всех этих женщин и идти с нами?

Вот оно, мое отравляющее подозрение.

Джесси тихо сидел с опущенным подбородком, как будто потерявшись в мыслях, пока вдруг не поднял голову, обведя трех мужчин взглядом.

— Вор, повар и механик. Ни один из вас не был членом команды охранников Линка до заражения, — он кивнул на дом. — Почему вы здесь? Что вы от этого получаете?

Пол выпрямился и посмотрел Джесси в глаза.

— Через двадцать… пятьдесят… черт, да через сотни лет люди будут рассказывать истории о храбрых мужчинах и женщинах, которые положили конец страданиям и дали надежду новому миру. Они будут сочинять о нас детские песенки, называть в нашу честь города и возводить бронзовые статуи наших голых тел, — он скорчил гримасу. — Лучше бы они сделали мне пенис в полный размер. А не римскую скукоженную сосиску.

Он хотел статую себя с висящим членом?

Хантер и Эдди закивали в знак согласия.

Я провела ладонью по лицу.

— Звучит немного нарциссично, тебе так не кажется?

Эдди склонил свою светловолосую голову набок.

— А ты бы предпочла, чтобы нами двигали более банальные мотивы, вроде насилия и убийства?

Я уронила руку.

— Нет, конечно.

Хантер хмуро посмотрел на темный пейзаж. Может, он был старше двадцати, но ямочки на безволосых щеках придавали ему неизменно мальчишеский вид.

— Мы хотим лучшей жизни, Иви, и мы хотим быть частью ее создания. Мы будем добиваться этого потом и кровью. Некоторые из нас умрут в процессе. Так почему бы не остаться в памяти людей за свои усилия?

Можно понять. Они хотели быть родоначальниками, легендами, и может быть, они ими станут. Не посредством собирательства, приготовления пищи или убийства Дрона, а через самое примитивное и самое важное обязательство: производство потомства. Наверху находилось тринадцать женщин, большинство из которых наверняка забеременеет в следующие пару месяцев.

Даже сейчас я ощущала еще больше женщин на горизонте. Это было едва уловимое чувство, всего лишь вспышка там и здесь, теряющаяся в вибрации тли. Но нимфы приближались, мерцающий холодок их страданий постукивал по стенкам моего живота как ледяные пальцы.

Я стиснула руку Рорка.

— Там нимфы. Они далеко — видимо, я могу ощущать их на большем расстоянии, чем думала, но они направляются сюда.

Пять пар глаз остановились на мне, плечи мужчин напряглись от внимания.

— Сколько? — Рорк притянул меня на колени, подвинув мои ноги так, чтобы я его оседлала. Наверное, он помнил агонию, от которой я страдала в прошлый раз, и его руки обхватили мою спину, словно чтобы утешить. — Насколько далеко?

Я погладила ладонью бугорки косичек над его ухом.

— На расстоянии миль. Дней. Не знаю. Это очень слабое, но общее ощущение. Собирательное? Их там могут быть сотни.

— Сотни? — Джесси вскочил, схватил лук с земли и зашагал по газону перед домом, обыскивая тьму. — У нас нет возможности помочь сотням. Почему сейчас? Почему так много?

Я вздохнула.

— Я не знаю.

Он расхаживал перед крыльцом.

— Ты эволюционируешь? Посылаешь сигналы? Или это объединенный потенциал стольких излеченных женщин в одном месте?

— Я не знаю! — я раздраженно заскрежетала зубами. Затем смягчила голос. — Но у нас мало времени до того, как они появятся.

— Ладно, — он провел рукой по волосам и поднялся по лестнице, чтобы присесть на корточки возле меня. — Ладно. Мы разберемся. Теперь у нас есть помощь.

Он посмотрел на Хантера, Пола и Эдди так, будто хотел им доверять, но я не была уверена, что он им доверял. Я не была уверена, доверяла ли им я сама. Требовалось время, чтобы достичь такого уровня доверия, поверить, что человек хороший, честный, и на него можно положиться. Для этого требовалось постоянное подтверждение. Особенно в таком жестоком мире.

Я резко развернулась на коленях Рорка, наполовину оседлав его и свесив ногу через его пах. Обхватив руками его голые плечи, я ткнулась носом в его ухо и провела пальцами по его бакенбардам. У этой публичной демонстрации чувств имелись потаенные мотивы, но его член, дернувшийся под моей ногой, послужил толкающимся напоминанием, что он больше не придерживался целибата.

Его дыхание участилось, и Рорк поерзал подо мной, наверняка гадая, какого черта я творю.

Я остановила взгляд на трех мужчинах, наблюдавших за нами.

— Вы говорили о славе в детских песенках и бронзовых статуях, но ни один из вас не сказал ни слова об одной вещи, которой вы все хотите, и я это знаю.

Все они отвернулись, сжав кулаки, их челюсти напряглись.

— Я не доверяю людям, которые не матерятся или не говорят о сексе, — я наблюдала, как раздуваются их ноздри и напрягаются плечи. — У всех есть хоть немного грубости, которая проскальзывает наружу. Если вы не показываете никаких пороков, я вынуждена задаваться вопросом, что вы скрываете на самом деле. Мой разум немедленно думает о… не знаю, кнутах, цепях и запертых дверях в темных подвалах.

— Иви… — укоризненно произнес Джесси.

Да, я их подначивала, но мне хотелось сегодня лечь спать, зная хоть один грязный секрет о мужчинах, с которыми мы делили жилье.

— Я слышал, как ты вчера кричала, — Хантер посмотрел на меня. — Все мы слышали.

Я не стыдилась, но должна была ощутить угрызения совести. Охереть какие угрызения совести. Двадцати одному мужчине, у которого не было секса с женщиной больше двух лет, пришлось слушать, как я завываю от оргазмического блаженства.