Нельзя не пожалеть, что статья эта первоначально появилась в легальном органе – стремление скрыть свои мысли так, чтобы они стали невидимыми для цензора и понятными читателем, делало то, что мы имеем перед собой последовательно-революционный взгляд, выраженный эзоповским языком.

Обусловленность государства «развитием сил составных его частей», – т.е. борьбой классов и ее развитием, которая, достигнув известной степени интенсивности, приводит к переустройству государственной организации, как это было у третьего сословия – разве это не речь совершенно оформившегося «марксида». По крайней мере, по вопросам теории его воззрения к этому времени вполне установились.

За эзоповским языком легальной журналистики слышится речь революционера-марксиста.

Крупных статей после этого в течение 1881 года Г.В. Плеханов не писал, и у нас нет ничего, кроме его переписки с Лавровым и его воспоминаний в разных статьях, писанных впоследствии для характеристики эволюции и роста его воззрений.

Нет у нас также достаточных объективных данных для суждения о его отношении в эту пору его раннего марксизма к вопросам революционного движения в России, но несомненно, что и тут основной перелом произошел именно в начале 1881 г., во всяком случае письмо его в редакцию «Черный Передел» и изложенная там minimum-программа много говорит об этом начавшемся повороте к марксизму. К числу важнейших доказательств нужно признать и то, что уже к середине 1881 года Плеханов кардинально изменил свое отношение к федерализму и выступал горячим защитником идеи централизма[9]. Это тем более характерный и важный симптом, что федерализм для бакунизма отнюдь не является случайным явлением. В общей системе Бакунина идея федералистического устроения будущей России непосредственно вытекала из его анархических воззрений на государство и утопического экономического построения – учения об общине, как первичной ячейке социализма. Отрицание федерализма если не означает полного и окончательного разрыва с бакунизмом в русских делах, то, несомненно, указывает на то чрезвычайно знаменательное, на наш взгляд, явление, что к этой эпохе относится начало переоценки практической программы «русского социализма».

Однако вернемся к эволюции его теоретических взглядов. Статья его «Новое направление» имела большой успех. Такой строгий ценитель, как Н.К. Михайловский, не только принял статью, но и постарался закрепить за «Отечественными Записками» молодого ценного сотрудника. Он заказал ему вторую статью, которую Плеханов и принялся подготовлять.

«По своей несчастной привычке» он готовил материал к другой статье и вел жестокую войну с нуждой, которая отнимала у него неимоверно много времени.

Когда от редакции «Отечественных Записок» он получил заказ на новую статью, он был рад вдвойне и литературной удаче, и перспективе некоторого улучшения материального положения.

Поздней осенью 1881 г. Плеханов приступил к своей статье о Родбертусе, на которой нам следует остановиться несколько подробнее.

Значение этой статьи огромное, и прежде всего она должна занять в литературе международного марксизма почетное место, как первая попытка дать надлежащую оценку Родбертусу.

Представляется чрезвычайно интересным разбор экономических воззрений Плеханова, при этом одной из центральных проблем был бы вопрос о том, насколько оценка Родбертуса Плехановым предвосхитила ту, которую впоследствии дали Каутский и Энгельс, – нас интересует в настоящем очерке эволюция и рост марксизма у Плеханова, поэтому и в «Экономической теории К. Родбертуса» [П: I, 216 – 364] мы будем искать теперь материал для нашей непосредственной цели.

В «Новом направлении» он констатировал рост «историко-реалистической» реакции против классической политической экономии и совершенно резонно искал причину этого явления в тех изменениях, которые произошли в соотношении классовых сил в современном обществе, в появлении на арену нового решающего фактора – рабочего класса и нового экономического явления – рабочего вопроса.

Таков же метод исследования и в «Родбертусе».

Теперь он обращает внимание своих читателей на то обстоятельство, что те же самые причины вызывают и другое аналогичное явление.

Вражда, замалчивание, которым немецкие экономисты встретили Родбертуса в начале его научной деятельности, – к семидесятым годам превратились в любовь и почитание. С ним вошли в сношение и старались привлечь его к своему «социально-политическому» союзу так называемые катедер-социалисты; о нем заговорили, как о «самом оригинальном представителе экономического социализма», как о писателе, «стоящем выше Лассаля, Маркса и Энгельса» [П: I, 217]. Откуда такой поворот в настроениях буржуазных экономистов? Естественно, ничто беспричинно не совершается, а причиной такого внезапного «просветления» не могло быть внутреннее достоинство теории Родбертуса: ничто в нем не изменилось за эти годы; изменение претерпело другое явление: изменились классовые отношения.

Борьба классов вступила в новую полосу, кардинально отличную от того, что было всего одно-два десятилетия до того. Различные перипетии этой борьбы отразились на литературной судьбе Родбертуса и обусловливали то или другое отношение к нему его ученых современников из среды «охранителей» [П: I, 218]; до того, как появляется современное рабочее движение, до теоретического завершения учения Маркса буржуазия видела в Родбертусе представителя классической политической экономии и ненавидела его наравне с другими классиками – Марксом, Энгельсом и др. Но автор «Капитала» не только был последователем великих экономистов с колоссальным знанием, но и был великим революционером; он возглавлял движение современных рабочих и теоретически, и практически. Буржуазия вспомнила про Родбертуса, человека со смирным нравом и консерватора, лишь тогда, когда экономическое учение Маркса вкупе с его политическими воззрениями стали вдохновлять пролетариат к борьбе, сознательно направлять эту борьбу в русло классовое – против буржуазии, против капитализма, когда буржуазии понадобилось противоядие против Маркса:

Иного критерия теперь у буржуазии не осталось. Все авторы в ее глазах делятся на тех, кто признает за рабочим классом право борьбы за свое освобождение, и тех, кто этого права за ним не признает.

Я прошу обратить внимание на последние слова. Они написаны в начале 1882 года! В них уже совершенно очевидно и ясно высказана мысль, оформление и защита которой является одной из великих заслуг группы «Освобождение Труда». Мысль о необходимости и неизбежности организации рабочего класса в особую классовую политическую партию – то, что для западноевропейского рабочего тогда было очевидным и практически осуществляемым, то для России было новым словом, то русскому пролетариату надлежало завоевать. Читателю не трудно видеть, что эта мысль завоевывалась одной из первых. Но вернемся к статье.