И по рассказам Л.Г. Дейча не трудно убедиться в правильности защищаемого мною положения.

На самом деле Л.Г. Дейч пишет:

Правда, уже летом 1882 г. у Л.Г. возникла идея организации группы, независимой от Исполнительного Комитета и ставящей себе задачу пропаганды марксизма, но несомненно одно, что марксизм, который желал пропагандировать Л. Дейч, не был тем марксизмом, который к этой эпохе проповедовал Плеханов. Еще весной 1882 г. он ведет жестокие дискуссии с Жоржем (Плехановым) о федерализме, защищая против него точку зрения бакунистов.

Следует обратить сугубое внимание на последние слова. Тогда и для Дейча не было секретом, что Плеханов совсем не держится той слащавой кашицы из смеси двух воззрений, которая господствовала в головах остальных членов будущей группы. Насчет «единой и т.д.», разумеется, передана мысль чрезвычайно коряво. Гораздо лучше об этой своей борьбе с федерализмом, от которого – особенно в интерпретации Драгоманова – пахло на сотню верст национализмом и мелкобуржуазным областничеством – он сам говорит очень отчетливо в письмах к Лаврову. У Дейча в эту раннюю эпоху было столько же марксизма, сколько у Аксельрода, или лучше сказать – научного социализма так же было мало, как и у других его товарищей. Недаром по вопросу о централизме и федерализме Аксельрод готов был солидаризоваться не с Плехановым, а с Дейчем.

Дейч и не представлял себе те грандиозные перспективы создания политической партии рабочего класса, которые к этому времени были совершенно ясны и очевидны для Плеханова[22].

Л.Г. Дейч еще летом 1883 г. пишет Аксельроду:

Я полагаю, Жорж (Г.В. Плеханов) был глубоко прав, высмеивая всякие названия, выдумываемые с целью подчеркнуть свое различие от с.-д. германской и свою сугубую солидарность с «русским движением». Кто же были эти «мы», которые вели борьбу с «Жоржем»? Л.Г. Дейч и В.И. Засулич. Сделаться социал-демократом, по мнению Л. Дейча, значит потерять сильный революционный дух русского движения, т.е. народовольчества. Мысль чрезвычайно знаменательная; ведь письмо написано в то самое время, когда Плеханов писал свой гениальный памфлет, а как еще незрел политический разум автора письма! От него еще очень сильно разит неизжитым утопизмом и народническими предрассудками!

Писать историю группы «Освобождение Труда» не входит в мою задачу.

Но два десятилетия существования ее так тесно связаны с личностью и деятельностью Г.В. Плеханова, что не пытаться хотя бы в основных чертах проследить судьбу и деятельность этой знаменитой организации означает лишить себя возможности иметь правильное представление о деятельности Плеханова.

Прежде всего, чтó представляла собой группа? Была ли она центральным руководящим ядром существующей или будущей партии, или это была коллегия единомышленников, имеющая целью пропаганду определенных воззрений.

Важно себе уяснить этот вопрос, ибо многие из дальнейших столкновений молодых с группой обусловлены в значительной мере ошибочным решением этого вопроса.

Если бы группа «Освобождение Труда» смотрела на себя, как на руководящий центр, то историку не стоило бы особого труда доказать, что члены группы действовали крайне вяло, что они допустили ряд совершенно непростительных организационных ошибок и т.д., – упреки, которые сыпались на группу со стороны ранних историков партии. Но в том-то и все дело, что группа превосходно сознавала и невозможность, и неосуществимость подобных заданий. Она на эту роль не претендовала.

Если бы группа хотела превратиться в организацию «для действия» – она должна была бы непрерывно набирать новых членов из числа распропагандированных, направлять их в Россию, создавать организации и объединять их вокруг себя. С этой точки зрения были бы совершенно правы те «молодые», которые постоянно жаловались на совершенно невозможные условия работы с группой «Освобождение Труда»: организация не увеличивалась, новых отделов не открывала, группа никого не собирала на конференции и смотрела очень подозрительно на новообращенных, особенно Плеханов, на которого особенно часто и особенно настойчиво жаловались.

Но и это не верно; группа себе не ставила и этих задач.

Она хотела быть и была группой крепко спаянных, идейно солидарных революционеров, которые ставили себе задачу пропаганды научного социализма. Они хотели подготовить вокруг себя последователей, на которых и должна была лежать забота организационного строительства партии. С другой стороны, они хорошо знали, что в России из рабочей среды идет попутное течение, которому необходимо последовательно классовое воззрение, – группа и разрабатывала самую основу мировоззрения этого пока еще непоследовательного и колеблющегося, но чисто-пролетарского почвенного движения. Мое утверждение отнюдь не следует толковать в том смысле, будто Плеханову и его товарищам не хотелось вести организационную работу. Они, как бывшие народники, вероятно, очень тяготились необходимостью ограничиться пропагандистской работой. Но это было неизбежно на более или менее долгое время, и члены группы были бы неисправимыми утопистами, ежели бы не сообразовали свои задачи со своими силами и возможностями.

Те неоднократные конфликты, которые происходили между группой и молодежью, были почти всегда вызваны тем, что «молодые» не понимали этого своеобразия положения группы «Освобождение Труда».

Но прежде чем перейти к рассмотрению этих конфликтов, следует заметить, что очень многими историками считается как бы за некоторое умаление значения деятельности группы «Освобождение Труда» признание того факта, что параллельно с возникновением и развитием марксизма в его столь чистом и последовательном виде, независимо от него, шло развитие марксизма с разных сторон в самой стране. В.И. Невский совершенно прав, отмечая в своей «Истории» неоднократно такое «самопроизвольное» возникновение внутри страны таких очагов марксизма, как совершенно прав он и тогда, когда находит, что в этом факте нет ничего, что умаляло бы хотя сколько-нибудь роль и значение группы.