Уже к концу 80-х годов, по вопросу об отношении к политической борьбе, между социалистами не было принципиальных разногласий. Социал-демократ (т.е. Плеханов) в разговоре с конституционалистом так характеризует положение дел к 1889 году:
«Я должен заметить вам, что не понимаю вашего противоположения социализма политической агитации. Социализм немыслим без такой агитации. Посмотрите на западноевропейские рабочие партии, – разве они равнодушны к политической свободе? Напротив, политическая свобода имеет в рабочих самых искренних и самых надежных защитников. Так же относятся к политической свободе и русские социалисты. Было, правда, время, когда они считали ее буржуазной выдумкой, способной лишь сбить рабочих с толку и завести их на ложный путь. Но это отошло в область предания. В настоящее время мы все понимаем огромное значение политической свободы для успехов социалистического движения и готовы добиваться ее всеми зависящими от нас средствами. Между нами много всяких разногласий и несогласий, но ищите хоть с диогеновским фонарем, – и вы все-таки не найдете в нашей среде такого чудака, который вздумал бы говорить против политической свободы» [П: III, 13].
Но что даст рабочему классу политическая борьба? Не только экономические завоевания, –
«самым главным и незаменимым результатом этой борьбы является его политическое воспитание» [П: III, 90];
принимая деятельное участие в борьбе классов, рабочий только и может стать на уровень понимания действительных задач своего класса, только побеждая и терпя поражения в борьбе с эксплуататорами, – рабочий постигнет искусство делать революцию, увидит подлинные пути своего освобождения.
Но политическую борьбу, как и всякую борьбу, можно вести, только будучи организованным. Ни один класс не побеждал еще, не оформившись в особую организацию, тем более рабочий класс, чья борьба отличается от всех известных исторических классовых битв своим упорным и длительным характером, своими трудностями, усугубляемая правовым и экономическим положением пролетариата.
Никакая политическая борьба немыслима там, где борцы не имеют организованного авангарда – политической партии, – это то, что Плеханов завоевал для российского рабочего движения всего ранее. Уже в статье о Родбертусе, как я уже отметил, у него имеется недвусмысленное на этот счет указание; отметил выше я также и его мнение по этому вопросу, высказанное в письме к П.Л. Лаврову.
Почти одновременно было написано предисловие к русскому переводу «Коммунистического манифеста», где мы находим следующие знаменательные слова:
«Манифест показывает, что успех борьбы каждого класса вообще, а рабочего в особенности, зависит от объединения этого класса и ясного сознания им своих экономических интересов. От организации рабочего класса и непрестанного выяснения ему враждебной противоположности его интересов с интересами господствующих классов (курсив мой. – В.В.) зависит будущность нашего движения, которую, разумеется, невозможно приносить в жертву интересам данной минуты» [П: I, 151].
Разумеется, это сказано несколько туманно, что объясняется тем, что писал он свое предисловие в эпоху своего сближения с П. Лавровым, но ясное понимание необходимости организации классовой политической партии налицо в этом предисловии.
А уже спустя с малым полтора года в брошюре «Социализм и политическая борьба» мы находим знаменитые слова:
«Мы думаем, что единственной не фантастической целью русских социалистов может быть теперь только завоевание свободных политических учреждений, с одной стороны, и выработка элементов для образования будущей рабочей социалистической партии России – с другой» [П: II, 83].
Каковы задачи этой партии?
«Она должна стать руководительницей рабочего класса в предстоящем освободительном движении, выяснить ему его политические и экономические интересы, равно как и взаимную связь этих интересов, должна подготовить его к самостоятельной роли в общественной жизни России. Она должна всеми силами стремиться к тому, чтобы в первый же период конституционной жизни России наш рабочий класс мог выступить в качестве особой партии с определенной социально-политической программой. Подробная выработка этой программы, конечно, должна быть предоставлена самим рабочим, но интеллигенция должна выяснить им главнейшие ее пункты, как, например, радикальный пересмотр современных аграрных отношений, податной системы и фабричного законодательства, государственная помощь производительным ассоциациям и т.п. Все это может быть достигнуто лишь путем усиленной работы в среде, по крайней мере, наиболее передовых слоев нашего рабочего класса, путем устной и печатной пропаганды и организации рабочих и социалистических кружков» [П: II, 84 – 85].
Это – целая программа-минимум, с некоторыми важными изъянами – «государственная помощь производительным ассоциациям», например, страдающая слишком большим оптимизмом о сроке завоевания конституции. Но что бесспорно в этом отрывке – это постановка вопроса: нужно немедленно начать подготовку элементов будущей партии – организационно, тактически, программно. Как представляет себе Плеханов начало этой огромной работы? С чего следует начать практикам-революционерам на месте, среди рабочих масс?
По его мнению, существует масса мелких ячеек и кружков, которые образовались после разгрома землевольческих и северно-русских рабочих ячеек, – нужно их сплотить в одно внушительное целое.
«Само собой понятно, что тайные рабочие общества не составляют еще рабочей партии. В этом смысле совершенно правы те люди, которые говорят, что наша программа рассчитана более на будущее, чем на настоящее» [П: II, 343].
Но на этом основании не только нельзя ослабить силу и интенсивность работы, но, наоборот, их нужно удесятерить, чтобы добиться полной умственной и политической эмансипации русского рабочего класса.
«Способствуя образованию рабочей партии, наши революционеры будут делать самое плодотворное, самое важное дело, какое только можно указать „передовому человеку“ современной России. Одна лишь рабочая партия способна разрешить все те противоречия, которые осуждают теперь нашу интеллигенцию на теоретическое и практическое бессилие» [П: II, 347].
«Возможно более скорое образование рабочей партии есть единственное средство разрешения всех экономических и политических противоречий современной России. На этой дороге нас ждут успех и победа; все же другие пути ведут лишь к поражению и бессилию» [П: II, 349].
Очень много сомнений вызывала эта программа практического дела, выставленная Плехановым. Когда конституционалист в «Разговоре» возражает социалисту (Плеханову):
«Но, ведь, повторяю вам, при современных условиях вся такая деятельность поневоле сведется к самым ничтожным размерам, к вербовке отдельных личностей и много-много к организации небольших рабочих кружков. Рабочие массы останутся не затронутыми пропагандой, а, между тем, все наши доводы в ее пользу предполагают именно влияние на массу» [П: III, 25],
то он этим выражает общее мнение. Плеханов отвечает ему:
«Я не говорю, что теперь можно было бы устраивать открытые рабочие собрания в Москве или Петербурге. Пропаганда велась бы, конечно, в тайных кружках, а следовательно, влияла бы лишь на небольшие группы лиц. Но через посредство этих лиц ее влияние необходимо распространялось бы на массы. Тогда пропаганда становилась бы уже агитацией. Что такая агитация возможна, – это доказывается, между прочим, историей наших стачек. Возьмем хоть знаменитую стачку на фабрике Морозова. Несколько отдельных лиц, – Волков, Моисеенко и другие, – стали во главе целых тысяч рабочих, руководя ими во всех столкновениях с полицией и фабричной администрацией. Владимирского губернатора в особенности обижало то обстоятельство, что, между тем как рабочие не обращали никакого внимания на его слова, они безусловно повиновались своим вожакам. Вот вам и влияние на массу! Чтобы оно не осталось мимолетным, – Волкову и Моисеенко нужно было лишь обобщить требования рабочих, выяснить им общий характер их отношений к хозяевам и правительству. А раз зашла речь об отношениях к этому последнему, то вот вам уже и повод для политической агитации» [П: III, 25].