Катер Максима Рудых был ошвартован третьим корпусом. Проверяющий, деликатно постучав в люк офицерского помещения, откинул его и стал осторож­но спускаться по отвесному трапу. С каждым шагом он как бы погружался в каюту, по колени, по пояс, потом по грудь... Едва окунувшись полностью, капи­тан первого ранга выскочил обратно подобно пробке от шипучего вина.

— Так, — сказал он вахтенному возможно сдер­жаннее, воздев упавшее пенсне. — Когда ваш коман­дир, гм... освободится, передайте ему приказание при­быть с докладом. Буду ожидать у дежурного по диви­зиону.

Подозрительно оглядевшись в каюте у Выры, про­веряющий убедился в том, что койки не заняты, после этого он разрешил хозяину сесть, по-прежнему не тре­буя от него объяснений. Максим Рудых быстро явить­ся сюда не мог, а молчание вдвоем слишком интимная вещь. Перестав наконец официально сопеть, гость счел возможным перейти к беседе на нейтральную тему. Он спросил очень вежливо, показывая на за­жигалку:

— Имитация под малахит? Весьма любопытно. Ну-ка, ну-ка. Патина на бронзе?

— Собирался выбросить, но... знаете, как нам до­сталось в океане. Шесть тысяч миль. Всё время на мостике...

— И напрасно собирались. Да, да. Отменная каби­нетная вещица.

Зажигалкой Выра никогда не пользовался. Остава­лась надежда, что потайную кнопку сразу не обнару­жить, что пружинка ослабла или, на худой конец, фи­тилек не вспыхнет без заправки бензином. Увы, скаб­резная конструкция сработала безотказно.

— В любой каюте одно и то же, — сухо обобщил капитан первого ранга, брезгливо отдернув руки. — Те­перь всё ясно, как вам доставалось. Да, да. И не возра­жайте...

— Нас хотели спровоцировать... — оправдывался Выра.

— Старшему лейтенанту Рудых —десять суток ареста, — перебил капитан первого ранга, решительно направляясь к трапу. — За... допуск на корабль граж­данских лиц. А вы, товарищ Выра, как дежурный по дивизиону, извольте отсидеть любую половину этого срока. Да. Да...

В последний момент перед выходом катеров из главной базы Выра догадался командировать старши­ну первой статьи Осотина к себе на квартиру с корот­ким сообщением о прибытии на флот и пакетом с подарками, которые ему так и не удалось вручить лично.

— Тут недалеко. Одна нога здесь, другая там.

— А если, к примеру, патруль?

— Скажешь — оповеститель.

— Время военное, товарищ командир. Кому охота попадать в дезертиры?

Выдав боцману увольнительную, Выра никак не предполагал, что тот замешкается и не вернется к от­даче швартовых. Может быть, жена была на дежурст­ве в госпитале? Но с документами Осотин на берегу не пропадет, да и Раиса, получив подарки, останется без претензий. Кто теперь знал, через сколько времени Выра получит возможность сам заявиться домой?

Часть третья

Как понимать легенды?

Глава 1

Крапивное семя

«Торок» выходил из гавани ежедневно в восемь тридцать утра, а к девятнадцати часам впереди уже опять маячило крупное промышленное здание, недав­но возведенное в портовом городке. На входном фарва­тере сбавляли обороты винтов. Этим занимался обычно старпом, а Василий Федотович скучал, вмешиваясь, только в необходимых случаях. Молодые вахтенные офицеры наблюдали, как пенные серпы от форштевня жнут мелкую рябь, как бурлит кипяток на заднем хо­ду, охватывая низкие борта, а стальной корпус дро­жит в испарине. Сторожевик изящно скользил между проплешинами осушек, слегка наклоняясь на разворо­тах, как велосипедист на вираже, только в противопо­ложную сторону. Впрочем, осушной берег был виден лишь при отливе, и всё выглядело элементарно до тех пор, пока не настала очередь Чеголина стать к машин­ному телеграфу. Для начала Выра приказал ему само­стоятельно подойти к буйку посреди чистой воды. Это, по словам командира, требовалось для выработки «чувства своего корабля», а также для «остроты» мор­ского зрения. И вот тут стало ясно, что указанные чувства пока без взаимности.

Попробуйте. угадать в бурунах за бортом силы встречной воды и попутного потока, мощь закручен­ной либо набрасываемой струи. Добавьте сюда инер­цию, парусность, степень толкающего или разворачи­вающего усилия обоих винтов. Вектора множества сил и силенок прилагались к разным точкам корпуса, тео­ретически раскладывались на составляющие, объеди­нялись в равнодействующие, давали на концах «пле­ча» ехидный вращательный момент. Они помогали ли­бо мешали, всякий раз группируясь по-разному. А по­давать команду на руль или в машины требовалось за десять-пятнадцать секунд до того, как она приходила в голову.

Чеголин с Пекочинским без устали чертили схемы, рисовали в масштабе плечи и стрелки. На бумаге у них получалось здорово, а «Торок» упрямился.

— Слушайте такую вещь, — подбадривал Василий Федотович. — Надо зубрить, ибо грамоту без азбуки не осилить.

Оригинальность этого афоризма дошла до лейте­нантов после того, как морской букварь, открывшись на неожиданной странице, озадачил не только их.

В тот день над «Тороком» опять взошла белая звез­дочка на алом флагдуке, то есть сигнальщики подня­ли на мачту стяг командира отряда учебных кораб­лей. Предстояли рядовые тренировки тральных расче­тов. Юрий Владиславович программы похода не изме­нил, но его присутствие оказало влияние на команду.

На границе полигона корабль застопорил ход. Настало время окунать за корму хитрую комбинацию и тросов и резаков, буйков и оттяжек, металлических решеток и грузил. Вместе все это называлось тралом, который, разворачиваясь на ходу широкой дугой, предназначался для подсечки скрытых в глубине морских мин.

— Не суетитесь, — предубедил Выра. — Нормативы — следующий этап.

— Всё ясно, — бодро сказал Пекочинский, но секундомер всё-таки прихватил.

Конструкция трала кажется примитивной, но на палубе она сильно теряет в наглядности. Пока минёр с помощью старшин разбирался, куда и за что цеп­лять стальные тросы с оттяжками, корабль дрейфовал без хода. Виктор Клевцов, который, добившись своего, теперь исполнял обязанности вахтенного механика, дважды запрашивал разрешения провернуть паровые турбины, но получил отказ, поскольку за кормой нахо­дились части трала в непосредственной близости от винтов.

— Скоро вы там? — не выдержал старпом Лончиц, искренне переживая за репутацию корабля.

Понукание старпома помогло Пекочинскому за­круглить дискуссию со старшинами. Он включил мик­рофон и доложил о готовности к постановке трала. Выра перевел рукояти телеграфа на «малый вперед», а сторожевик вдруг затрясло в падучей. Стрелка теле­графа самопроизвольно отскочила обратно на «стоп». Командир корабля вырвал из гнезда телефонную труб­ку прямой связи с постом энергетики. От возмущения у него перехватило голос. Губы шевелились энергично, однако без слов. Пропустив таким образом первые фра­зы, Выра потребовал к аппарату инженер-механика:

— Почему... на ходовой вахте не специалист?

— Решение Клевцова правильно, — хладнокровно парировал Бестенюк. — Неравномерный нагрев турбин. Сами не разрешили проворачивать...

Юрий Владиславович погладил своего пса по за­гривку и опять посмотрел на часы. В тягостном мол­чании сторожевик дрейфовал еще полчаса, дожидаясь, пока турбинисты усмирят проклятую вибрацию. Штурман невозмутимо информировал о том, что корабль вынесло за пределы учебного полигона.

— Разрешите начинать? — спросил Выра, которо­му неохота было возвращаться к границам полигона.

«Командору» тоже надоело глядеть на возню, и он наклонил сухонькую голову в знак согласия.

Сторожевик шел, волоча за собой обтянутый втугую трос, а справа и слева за кормой почётным эскор­том гарцевали яркие и юркие буйки. Трал развер­нулся на расчётную ширину. Юрий Владиславович пе­рестал щуриться, Выра приободрился, а старпом рас­цвел.

Но лейтенант Пекочинский не подозревал о переме­не настроения на ходовом мостике. Он решил во что бы то ни стало показать лихость при «сматывании удочек». Едва сторожевик застопорил машины, тральная лебедка взвыла на максимальных оборотах. Ходовой конец правого полутрала шел туго, а «Торок» пя­тился. Однако минёр торопил расчет.