Тут я вспомнила о Станиславе и Цветане. Надо быстро искупаться и вернуться, чтобы не заставлять девочку волноваться.

Раздеваюсь и осторожно ступаю в воду. Звёзды, отражавшиеся в озере, растекаются светящимися пятнами... Где-то сбоку начинает колебаться лунная дорожка, лежащая на поверхности озера... Воздух прохладен и свеж… От деревьев веет покоем…

Волнения ненадолго забылись, когда я словно завороженная любовалась ночной красотой, но потом вернулись. Кан отомстил. Теперь его ищут. Сумеет ли любимый скрыться от преследователей? Здоров ли мой брат?

«Пока они оба здоровы» - успокоила Мириона.

Я ей доверяла, поэтому позволила себе расслабиться, насладиться прохладной водой. И, как верно заметил Станислав, в лесу уже стала чувствовать себя как дома. Впрочем, ведь наш мир – это наш родной дом. Это большой наш дом. Но мы обычно замечаем лишь дома поменьше, мы только их стремимся обустроить. Но мир остаётся большим нашим домом, домом для всех нас.

Цветана моему возвращению обрадовалась, а мужчина удостоил лишь косым взглядом – ему было всё равно, вернусь или нет. Отчего-то не хотелось обижаться. Мириона и та сила, которая у меня появилась, постепенно учили быть спокойной и доброжелательной, учили прощать.

История Алины

Если взглянуть с двух сторон

Никто из вражеских воинов нам не встретился, и мы спокойно добрались до маленькой деревушки в том лесу, где росла нужная девочке трава. За несколько серебряных монет получили разрешение у старосты пожить в опустевшем доме и собирать урожай с запущенных сада и огорода. По совету Мирионы брала с собой в лес Цветану. Мы рвали траву для отвара, лежали на земле и смотрели на небо. Воин сначала ходил тоже, потом начал отпускать нас двоих, требуя, чтобы не уходили слишком далеко от деревни. Без него прогулки стали приятными и спокойными. Девочка потихоньку крепла, всё чаще улыбалась и училась радоваться жизни. Было хорошо, хотя мне не часто удавалось забыть о Кане и брате.

В этот день солнце светило ярче обычного. Графиня сидела на склонившейся к земле ветке ивы и болтала в воздухе ногами. К этому времени девочка уже отваживалась лазить по деревьям, правда залезала не слишком высоко. Так же она полюбила возиться со мной в огороде. Огород, польщённый нашей заботой и любовью, расцветал во всех смыслах, стремясь нас порадовать. Иногда удивлял своим стараньем даже Станислава. О соседях и вовсе умалчиваю, так их заинтересовал наш огород. Сколько догадок мелькало в глазах людей!

- Пёс старосты сегодня на меня не лаял, - поделилась своей радостью юная графиня.

Пёс старосты был самым злым из всех деревенских псов. Впрочем, как и все остальные мохнатые товарищи, меня встречал и провожал молча. Вначале из-за этого люди насторожённо косились, потом начали доверять. На девочку больше смотрели с любопытством, чем с настороженностью, со Станислава же глаз не спускали, следили за каждым шагом, как и все деревенские псы, которые каждый раз отчаянно облаивали его, предупреждая хозяев о возможном недобром госте.

- Ты меняешься к лучшему. Собаки это чувствуют.

- Тут так хорошо! – она глубоко вдохнула, выдохнула, - Мне совсем не хочется возвращаться!

- Пока мы и не возвратимся.

- О, как здорово! – голос её изменился: - Ой, кто это?

Невдалеке пробирался между деревьев, прихрамывая, худощавый унылый мальчик в промокшей одежде. Он вёл на поводу чёрного коня. Услышав голос юной графини, незнакомец недовольно покосился на нас, высокомерно поднял голову и, по-прежнему прихрамывая, отправился дальше. Одежда его, как я заметила, была отнюдь не проста.

- Почему он прихрамывает?

- Думаю, нам об этом не расскажет.

- У него такое лицо…

- Зря ты. Притворилась бы, словно не заметила, - укоризненно шепчу ей, - Он бы продолжал чувствовать себя сильным мужчиной, который стойко переносит боль.

- Да ну, не геройское у него лицо, - девочка даже не соизволила перейти на шёпот.

- Должно быть, он слишком гордый, чтобы попросить у нас помощь.

- Это не гордость, это глупость.

- Замолчите! – рассердился мальчик.

- Лучше бы послушали того, кто умнее.

- Это вы-то умнее?!

- Да, я, - девочка гордо подняла голову. Прямо сама королева, удобно расположившаяся ветке на ивы.

- Вы-то как раз… - незнакомец не останавливался, а смотрел на неё, не под ноги, поэтому споткнулся об корень и растянулся на земле. Повод выскользнул из разжавшейся ладони – и конь потянулся к какому-то стеблю, как будто не заметив печального происшествия с хозяином, за что получил ненавидящий взор.

- Самомнение ни к чему хорошему не приводит, - нравоучительно изрекла Цветана, продолжая восседать на ветке. Она даже ногами болтать перестала на какое-то время от осознания своей важности.

- Как тебе не совестно? Ему же больно!

- Ой, простите, - усовестившись, графиня соскочила с ветки и вместе со мной подбежала к мальчишке.

Тот проворчал:

- Не нуждаюсь в вашем сочувствии.

- Прости нас, милый рыцарь. Прости и прими нашу помощь. Меня и этой мудрой старушки, - нараспев протянула я.

Незнакомец удивлённо уставился на меня. Продолжаю:

- Ты смел и умен, милый рыцарь, но представь, как обрадуются этой ране твои враги! Не лучше ли не попадаться к ним в руки, а, вылечившись, собраться с силами и наподдать им со всей… всею рыцарской доблестью? Тогда путь к прекрасной даме будет свободен, и ты сумеешь спеть под её окном самую прекрасную из песен, которая войдёт потом в легенды…

Мальчик засмеялся. Цветана легонько толкнула в бок и возмущённо прошептала:

- Какая я тебе старушка?

- Умная, моё золотко, умная, - взъерошиваю ей волосы, слегка портя незамысловатую причёску.

- Эй! – возмутилась она, но нисколько не обиделась: за последние дни мы сдружились и иногда подшучивали друг над другом.

- Вас менестрели научили так говорить? – поинтересовался незнакомец.

- Нет, человек, который очень любил пересказывать легенды. Вы позволите взглянуть на вашу рану?

- Чем вы мне поможете, кроме чистой тряпки и прохладной воды?

Осмотрев ушибленную голень, попросила показать ступню.

- Какой злобный враг ранил вашу ногу? – сочувственно спросила девочка.

- Улитка, точнее, раковина улитки, брошенная, где попало. Наступив на неё, я не удержал равновесие и упал в ручей.

- Ай, какие коварные нынче улитки! – притворно возмутилась юная графиня.

Думала, дети сейчас поссорятся, но они с серьёзными лицами принялись осуждать коварство нынешних улиток. Осуждали толково и сурово, как будто именно их и поставили следить за нравами сегодняшнего поколения улиток. Я нарвала нужной травы, растёрла в руках и намазала рану незнакомца. Он надел сандалию с подошвой из тонкой чёрной кожи, завязал бархатные синие шнурки. Обувь у него больше подходила для прогулки по мягким коврам, чем по лесу.

- Вы хорошо разбираетесь в травах?

- Да. И она меня лечит, - ответила за меня девочка.

- А как вы сейчас себя чувствуете?

- Лучше.

- Это хорошо.

Ага, поговорят и без меня. Возвращаюсь к сбору лекарства для Цветаны. Сбоку от меня идёт вежливый разговор, сзади щиплет траву чёрный конь.

- Ваш конь?

- Мой.

- Он быстро бегает?

- Да, - и с некоторым опозданием: - А у вас подол порван.

- Где? – испугалась юная модница. Увидев же маленькую дырку в самом низу подола, успокоилась. – Дырка крохотная, ничего страшного. К тому же, вокруг лес.

- И какая вы после этого дама? – судя по голосу, мальчик лукаво улыбался.

- Красивая, - скромно ответила Цветана.

Обернувшись, увидела, что улыбаются оба. В этот миг мальчик представился:

- Вячеслав, - и изящно поклонился. Явно сын какого-нибудь знатного или богатого человека.

- Цветана, - девочка тоже поклонилась. Поклон вышел легко и невозмутимо. Ох, лучше бы прикидывалась, будто из простой семьи. Всё-таки знати тут намного меньше, чем простых людей. Конечно, простых людей и обидеть могут, но зато не будет интереса, из какой именно она семьи.