- Похоже, она была у Грани, - голос подчинённого зазвучал тише, - И потом… этот…
- Что потом? – с отчаянием уточнил Вячеслав.
- Появился какой-то эльф – и унёс её тело. Мы пытались ему помешать, но он дрался так отчаянно, как будто обезумел – и никто не сумел к нему приблизиться, пока он готовил заклинанье. А потом этот остроухий переместился… вместе с ней… - воин виновато потупился, - Я не уберёг её. Вы должны казнить меня, мой принц.
Новый правитель Черноречья тяжело вздохнул и уточнил:
- Что было на лице того мага? Безразличие? Ненависть? Волнение?
- Когда он увидел её, распростёртую на мостовой, в луже крови, то на лице его появилось отчаяние и большая тревога, - доложил простолюдин, не решаясь взглянуть на предводителя, - И поднял он её очень аккуратно.
- Значит, тот остроухий не враг ей, - тихо произнёс Вячеслав.
- Похоже, что эта девушка очень дорога для него, - добавил мужчина и замолчал, виновато потупившись.
Принц ненадолго задумался, потом требовательно взмахнул рукой, указав влево:
- Возвращаемся во дворец.
Сделав несколько шагов, едва слышно поинтересовался у Славомира:
- Тебе не трудно идти?
- Вот ещё! – сердито соврал тот и гордо поднял подбородок.
У королевских ворот нового правителя поджидало несколько десятков воинов. Поодаль, у высокой громоздкой темной каменной стены уныло сидели пленники. Их руки и ноги туго стянули толстыми верёвками, а оружие проигравших небрежно свалили в одну гору с другой стороны ворот. Кольчуги и шлемы, похоже, разобрали восставшие. Трупов не было, видимо, их уже куда-то перенесли. Многие из неудачных защитников уныло прислонились спинами к стене, словно им жизненно была необходима хоть на миг опора. У одного из мужчин, сидевших прямо, поодаль от стены, из неглубокой раны на лбу медленно стекала кровь, попадала на лицо, лезла в глаза, но он как будто не замечал её, превратившись в камень. Только его редкое глубокое дыхание разрушало иллюзию статуи, безразличной ко всему, происходящему вокруг.
- Вы так и не распорядились, что делать с ними, мой… принц, - громко, но вежливо произнёс аристократ, следовавший за Вячеславом в тюрьму.
- Придержите Славомира, - начал было новый правитель, за что получил убийственный взгляд от измождённого мальчишки и, пусть и неохотно, опустил своего друга или знакомого.
Тот остался стоять, шатаясь, как травинка на ветру. Парнишка подошёл к схваченным стражникам, грустно произнёс:
- Сейчас меня переполняют противоречивые чувства. С одной стороны, я рад: вы столь яростно защищали дворец и Борислава, что только количеством нападающие смогли вас одолеть. С другой стороны, мне горько, что столь рьяных защитников оказалось мало. Если бы не трусливое бегство других стражников, если бы не их низкий переход на нашу сторону, я и мои люди не смогли бы пройти дальше этих ворот.
Лица его воинов и нескольких пленников недоумённо вытянулись. Кто-то из победителей, стоявших среди спутников принца и у ворот, смущённо потупился. Лица одного молодого воина и высокого старика стали пунцовыми от стыда.
- Я не могу вас просто так отпустить, хотя и до глубины души тронут вашей отвагой и преданностью моему брату, - грустно продолжил Вячеслав, переводя взгляд с одного пленника на другого, словно ища в их лицах и глазах хоть искру понимания, - А приказ о вашей казни большими пятнами покроет мою душу.
Повисла гнетущая тишина. В лицах некоторых пленников зажглась надежда, кто-то из них опустил голову, чтобы не позволить другим разглядеть её, понять, насколько глубоко им хочется жить. Лица других исказились от презрения. Один лишь мужчина с раной на лбу по-прежнему сохранял спокойствие. Он понимал: обычно новый хозяин замка сразу же спешит избавиться от слуг прежнего, но возможность переступить Грань в ближайшее время как будто не волновала его.
- Однако, пока не вернётся мой отец, кому-то придётся взять власть в свои руки, - принц смахнул прилипшую к виску прядь, резко развернулся к проигравшим спиной и быстро подошёл к груде оружия.
Там бегло осмотрел кинжалы и мечи, торчавшие снаружи, брезгливо поморщился, вытащил какой-то кинжал, мрачно посмотрел на пятна засохшей крови на лезвии, решительно сжал рукоять и опять приблизился к пленникам.
- Я всего лишь хотел, чтобы чернореченский народ жил спокойно, - устало признался Вячеслав, - Надеялся, что брат, не смотря на его молодость и горячность, сделает хоть что-то хорошее. Но ничего стоящего не дождался. Более того, он начал убивать невиновных из-за какой-то ерунды, вроде примерещившегося ему косого взгляда, - глубокий вздох, - В это трудное время правитель Черноречья или временно замещающий его должен быть мудрым и справедливым. Я не знаю никого, достойного управлять моей родной страной в отсутствие моего отца, - принц задумчиво провёл пальцем по широкой стороне лезвия, потом прямо взглянул на самого невозмутимого из пленников, - Поэтому решил сам на время занять чернореченский трон. Мне повезло: моя затея удалась. Не считаю, что это моя заслуга: тут смешалось много всего, - быстрый укоризненный взгляд на одного из своих воинов, от которого тот смущённо потупился, - В общем, теперь я – правитель Черноречья, - он опять повернулся к побеждённым, - И поскольку власть сейчас принадлежит мне, а я хочу сделать жизнь моего народа спокойной, у меня нет иного выхода, кроме как сделать это.
Моё сердце отчаянно забилось. Цветана до боли стиснула мою ладонь. Глаза защищавших дворец заполнились разными оттенками презрения, ненависти, грусти и отчаяния. Один только продолжал сидеть ровно и невозмутимо. Кровь уже перестала вытекать из его раны на лбу, спеклась некрасивым бурым потоком на его лице и пятнами – на разорванной одежде. К нему-то и подошёл новый король, высоко занёс кинжал – пленник взглянул на него с всё тем же равнодушием – и опустил…
Стражник всё так же сидел, вытянув одну ногу и закинув на неё другую – не хотел опускаться на колени перед победителями – и половина узла, упавшая на его колено, скатилась по ноге и упала на забрызганную кровью мостовую. Вздрогнув, воин посмотрел на остаток узла на верёвке, сдерживающей его руки. Вячеслав спокойно ударил по оставшейся части – и обрезки верёвки упали на ноги пленника. Этот поступок потряс всех.
- Я хочу управлять родной страной достойно, - задумчиво сказал парнишка, - Но я – такой же человек, как и все. И понимаю, что власть портит многих. А ещё мне не хочется, чтобы этой ночью ещё кто-то переступил Грань из-за меня, - он нахмурился, судорожно сжал рукоять оружия, - Поэтому я хочу отпустить вас. Чтобы вы ушли так далеко, насколько захотите, и наблюдали за мной. Если из меня получится дурной правитель, вы вернётесь и убьёте меня. Мне не хочется быть убитым, но страх навредить моему народу, который и без того уже измучен, намного страшнее небытия.
Чуть помолчав – десятки глаз напряжённо наблюдали за его лицом и малейшими движениями – принц добавил:
- Я отпущу всех, кого здесь вижу. Одного за другим. Если кто-то из освобождённых бросится на меня, против него выступят мои воины. Если ему удастся отобрать у меня этот кинжал, - парнишка поднял руку с обнажённым оружием, засохшая кровь с лезвия которого уже почти вся вытерлась о верёвку, - И даже удастся убить меня, всё равно жизнь смельчака будет под угрозой. Если на меня набросятся после того, как я освобожу всех, вряд ли восставшие смогут заполучить оружия, разве что только вырвать из моих пальцев этот кинжал, да вытащить мой меч из ножен – и многие из них выступят против моих воинов безоружными.
Он был прав, поэтому большинство пленников, обнадёженных мыслью о возможной свободе, приуныли. Свои же смотрели на него растерянно или сердито. Мол, что вы творите, наш повелитель? Вы спятили после этой ночи или вы всегда были сумасшедшим?
- Если же вы уйдёте, а я хочу, чтобы вам дали спокойно уйти, - мрачный взгляд на своих прислужников, заткнувший открывшийся было рот аристократа, - Вы сможете потом вернуться. Я постараюсь достойно управлять Чернорьем, но всё-таки… на всякий случай… Мне спокойнее от мысли, что кто-то будет строго наблюдать за мной и прикончит, если я принесу моей родной стране много бед.