Что если моё счастье, в конечном счете, уничтожит его?

* * *

Я прошла на кухню, потирая руку там, где раньше красовался гипс. Джордан сняла гипс сегодня утром, после того как три дня кормила меня ужасной пастой-гунна. Из неё вышла жестокая медсестра, но она компенсировала свою суровость своим забавным характером. Сейчас она летела обратно в Калифорнию, и в доме стало пусто без неё.

Через два дня я тоже сяду в самолёт и полечу на неделю в Вашингтон, навестить Мари. Я была взволнована тем, что увижу её снова, и надеялась, что время, проведённое вдали, прояснит мою голову и поможет мне понять, что делать дальше.

Вчера я позвонила Гейл и сказала, что больше не смогу у неё работать. Я уже потеряла неделю, а теперь планировала уехать ещё на неделю. Моё будущее было слишком неопределённым, и я не была уверена, сколько ещё пробуду в Нью-Гастингсе. Было нечестно по отношению к Гейл, держаться за эту работу, пока я решаю, что делать со своей жизнью.

Я не разговаривала с Роландом с того самого утра, как покинула больницу, хотя он приезжал каждый день и сидел в своей машине через дорогу по меньшей мере час. Он не пытался подойти ко мне или позвонить, за исключением нескольких сообщений, чтобы спросить, как у меня дела. Джордан сказала, что он ждёт, когда я его прощу. Но дело было в том, что прощать ему было нечего. Я не могла винить его за то, что он так отреагировал на то, что шло вразрез со всем, чем он был. Точно так же, как я не винила его за действия Лексы.

Но было бы несправедливо оставлять его в подвешенном состоянии ещё дольше, особенно когда я уезжаю из города, поэтому я написала ему, и спросила, не может ли он прийти поговорить. Я всё ещё не была уверена, что скажу ему, и моё сердце изнывало каждый раз, когда я думала об этом.

Когда раздался звонок в дверь, я подскочила. Я была так погружена в свои мысли, что не услышала, как подъехала машина. Сделав глубокий вдох, я пошла открывать дверь.

— Привет.

Он одарил меня такой улыбкой, что всё внутри затрепетало. Казалось, прошла вечность с тех пор, как я видела его в последний раз и я взглядом пыталась уловить и запомнить каждую деталь.

— Привет. Отлично выглядишь. Гипс исчез.

— Рука полностью зажила благодаря Джордан и медицине Мохири.

Я отступила, жестом приглашая его войти, и он последовал за мной в гостиную. Я села в кресло, а он устроился на диване, слегка удручённый расстоянием между нами.

Он огляделся по сторонам.

— Джордан всё ещё здесь? Я не видел её машины.

— Она уехала несколько часов назад.

— Ох.

Между нами повисла тишина. Я ёрзала под его пристальным взглядом и думала, что бы сказать.

— Эмма, о том, что случилось. Я не могу выразить словами, как мне жаль, что я причинил тебе боль, и что Лекса сделала с тобой. Я сделаю всё возможное, чтобы ты простила меня.

Я подняла руку.

— Здесь нечего прощать. Я не торопилась рассказывать тебе правду о себе, потому что знала, как ты относишься к вампирам. Я не держу на тебя зла.

— Но Лекса...

— Это Лекса напала на меня, а не ты.

Я всё ещё слышала, как её когти царапают багажник "Веспы", и содрогнулась при воспоминании об этом.

— Я обещаю, что тебе больше никогда не придётся беспокоиться о ней. Она сбежала после того, как напала на тебя, и Максвелл выследил её. Она заперта на семейной ферме и ей запрещено появляться в "Холмах". Ей повезло, что её не изгнали.

Я знала, что Роланд больше не подпустит её ко мне, но услышав, что ей запретили появляться в городе, почувствовала облегчение.

Он похлопал по дивану рядом с собой.

— Может быть, ты посидишь со мной? Я не прикоснусь к тебе, пока ты сама этого не захочешь.

Надежда в его глазах едва не погубила меня, но я заставила себя сдержаться. Я отрицательно покачала головой.

— Нам нужно поговорить.

Его улыбка дрогнула.

— Хорошо.

— Я уезжаю в субботу, чтобы навестить свою сестру в Вашингтоне, и перед отъездом...

— Ты уезжаешь? — его тело окаменело — Но почему?

Я опустила взгляд на свои руки.

— Мари пригласила меня погостить, и мне нужно время подумать.

— О нас?

— Да.

Я снова встретилась с ним взглядом, ненавидя себя за растерянность и боль на его лице.

— Я ничего не понимаю. Ты любишь меня, и я люблю тебя. О чём тут думать?

Я затеребила подол своего топа. — Отношения... это нечто большее, чем просто любовь. Мы так много не знаем друг о друге. Ты только что узнал, что я была вампиром, а я так мало знаю о твоей жизни в стае.

— Мы узнаем друг друга поближе. Спроси меня о чём угодно.

— Почему ты не сказал мне, что станешь следующим Альфой?

Он нахмурился.

— Я узнал об этом в прошлую пятницу, и у меня не было возможности рассказать тебе обо всём, что произошло. Это тебя так расстроило?

— Нет, я рада за тебя, — я с трудом сглотнула. — Но я не могу стать тебе соответствующей парой.

— Что ты имеешь в виду? — потребовал он ответа. — Мой волк выбрал тебя. Ты — идеальная пара для меня.

Я прикусила внутреннюю сторону щеки, пытаясь сдержать слёзы, пока не справлюсь с этим разговором. Потом будет ещё много времени поплакать.

— Альфа нуждается в сильной паре на своей стороне, а не в слабом человеке, который будет только тащить его вниз. Стая не примет меня, и ты останешься со мной. Я разрушу твою жизнь.

Его глаза широко распахнулись.

— Конечно, стая примет тебя. Почему ты так думаешь?

— Лекса сказала...

— Лекса, — прорычал он. — И ты ей поверила? Она скажет и сделает всё, чтобы получить желаемое.

Я стиснула руки на коленях.

— Я знаю, что она пыталась прогнать меня, но кое-что из того, что она сказала, было правдой. Как можно заставить стаю уважать пару Альфы, которая даже не оборотень? Я заставлю тебя выглядеть слабым в их глазах.

— Стая уже знает, что я запечатлен на тебе и что Максвелл выбрал меня в качестве следующего Альфы. Ты знаешь, сколько людей высказалось против того, чтобы у меня была человеческая пара? Ни одного. Шеннон и Эйприл любят тебя, а Пит и Пол уже считают тебя частью стаи. Мама и бабушка всё время спрашивают, когда я привезу тебя домой, чтобы ты с ними познакомилась.

Он встал и, подойдя ко мне, преклонил колени у моих ног. Мой желудок сжался, когда он взял мои руки в свои тёплые ладони.

— Ты вовсе не слабая, Эмма. Ты одна из самых сильных людей, которых я когда-либо встречал, и я люблю тебя всем своим существом. У меня никогда не будет другой пары, и единственный способ причинить мне боль — это оставить меня.

Дыхание застряло в груди. Я провела дни после аварии, думая, что ему будет лучше без меня, и пытаясь подготовить себя к тому, чтобы покончить с этим вместе с ним. Я боялась позволить себе поверить, что мне не придётся его бросать.

Роланд обнадёживающе улыбнулся мне, словно почувствовав, что я слабею.

— Позволь мне познакомить тебя с моей матерью и некоторыми другими людьми на Холмах. Я хочу показать тебе, насколько ты уже принята моей стаей. Пожалуйста, скажи, что придёшь.

Я кивнула, не только потому, что не могла отказать ему, когда он так смотрел на меня, но и потому, что отчаянно хотела, чтобы он был прав.

Он наградил меня улыбкой, которая растопила ледяной комок в моём животе. В тот момент я была готова сделать всё, что бы он ни попросил.

— Сейчас я тебя обниму, — грубо сказал он. — Хорошо?

Мой пульс участился.

— Да.

Его руки переместились на мои плечи, мягко притягивая меня к себе. Я бросилась в его объятия и зарылась лицом в изгиб его плеча, позволяя его теплу окружить меня. Одной рукой он поглаживал мою спину лёгкими движениями, от которых мне захотелось погрузиться в него и забыть, что эта ужасная неделя когда-либо случалась.

Слишком быстро Роланд отпрянул и посмотрел на меня.

— Я всю неделю мечтал это сделать.

— Я тоже.

Улыбаясь, он встал и помог мне подняться на ноги.

— Пошли.

— Сейчас?

— Да, сейчас. Ты думаешь, я дам тебе шанс передумать? Кроме того, я хочу показать тебе кое-что, над чем работаю.

— Что же это такое? — спросила я, делая крюк на кухню, чтобы взять ключи и телефон.

Он озорно усмехнулся.

— Если я скажу тебе, это не будет сюрпризом.

— Я уже не уверена, что люблю сюрпризы.

— Этот хороший, я обещаю.

Всю дорогу до холмов он уклонялся от моих вопросов о том, что же он хотел мне показать. Вместо этого он говорил о том, как хорошо стало, когда сбор закончился, и большинство людей разъехалось по домам.

— Бабушка всё ещё здесь, потому что хотела встретиться с тобой, — сказал он, сворачивая на пустынную сельскую дорогу.

Я руками потерла бёдра.

— Я встречусь с твоей мамой и бабушкой?

Он протянул руку и взял мою ладонь в свою.

— Они тебе понравятся. Но я должен предупредить тебя, что бабушка будет пытаться кормить тебя, пока ты не лопнешь.

Мой озноб немного приутих.

— Только если пирогом.

Роланд рассмеялся.

— Пирог всегда найдётся.

Мы миновали знак, гласивший, что мы въезжаем в Холмы. Внезапно нас окружили холмистые поля, засеянные кукурузой и картофелем, с большими фермерскими домами с вековыми деревьями во дворах. Я никогда не бывала в Холмах и, наверное, ожидала, что это будет больше похоже на кучку бревенчатых хижин в лесу.

— Как красиво.

Он кивнул с довольным видом.

Я наблюдала за двумя мальчишками, гоняющимися друг за другом с водяными пистолетами, и улыбнулась, представив себе Роланда в этом возрасте.

— Это дом Максвелла.

Он указал на большой белый дом в конце длинной подъездной дорожки. Он был больше, чем другие дома, но я решила, что Альфа нуждается в самом большом пространстве.

Проехав ещё два дома, он сказал:

— Это мой дом.

Я посмотрела на кирпичный дом в стиле ранчо, рядом росли аккуратно ухоженные кусты роз, и чувствовалась уютная атмосфера. Потом я заметила, что мы проезжаем мимо него.

— А мы туда не пойдём?

— Ещё нет. Я думал, что сначала покажу тебе всё вокруг.

Мы ехали через Холмы, пока не выехали на гравийную дорогу, которая выглядела совсем новой. В конце короткой дороги расположились четыре бунгало на разных стадиях строительства. Дома стояли на большом расстоянии друг от друга, так что они не казались скученными, и строители оставили деревья между ними для уединения.