Он не знал, что думать, как чувствовать. Эта новость размазала его по стене. Мысли бились в голове, и он уже не мог управлять своим телом.

- Я не думаю, что ты вообще хотела мне говорить. - Он изо всех сил старался говорить спокойно, но не мог скрыть дрожь в голосе.

Это он сделал с ней это. Он знал, что мог причинить ей боль словами, но был полон решимости не позволить ей оставить за собой последнее слово. Он был так зол на Тину и не думал ни о чем, кроме того, как продолжить их ссору.

За это она заплатила самую худшую цену, какую только можно себе представить.

Вся ссора прокрутилась в голове, как будто это случилось вчера. И он точно знал, почему она сделала то, что сделала, и произнесла слова, которые положили начало спору.

Но если я останусь в Вашингтоне, нам не придется расставаться.

- Ты хотела устроиться на работу к Клеймону и Хорну, чтобы мы могли остаться вместе. Чтобы мы могли быть семьей, - сказал он, осознав правду.

В ее глазах засверкали слезы, отчего они заблестели даже при тусклом свете лампы.

- Я хотела тебя, Роман. Не только ребенка. Я хотела, чтобы мы были вместе. Я была влюблена в тебя. Я не рассказала тебе о ребенке, потому что мне нужно было знать, чувствуешь ли ты то же самое. – Она сжала губы, пока, казалось, собиралась с мыслями. - Что бы ты сделал, если бы узнал?

Она думала, что он сказал бы ей позаботиться о «проблеме». Конечно, она так думала. Он не дал ей никаких оснований думать иначе. Вообще-то в тот вечер он сказал ей, что не хочет детей. И все же он точно знал, что сделал бы, если бы Тина рассказал ему о беременности. Он не сильно изменился. Да, тогда он много чего наговорил, но поступил бы правильно.

- Я бы попросил тебя выйти за меня замуж.

- Да, я тоже этого боялась. Я думала, что нам нужно больше времени, и надеялась, что работа в Вашингтоне даст нам его. Но я быстро поняла, что ты не хочешь меня так, как я хотела тебя.

- Не решай за меня, чего бы я хотел. – В молодости Роман мог сказать, что не хочет детей… но нынешний мужчина очень хотел этого ребенка. В одну секунду обнаружив, что они зачали и потеряли ребенка, он почувствовал, что его ударили под дых. Тина пережила эту боль и в одиночестве несла ее все эти годы.

Нет, у нее был Мэд.

Роман закрыл глаза. Больше всего на свете он хотел вернуться в ту ночь, хотел, чтобы тогда она сказала ему, что он ведет себя как мудак, и пришло время взрослеть, потому что у них будет ребенок.

Он хотел провести с ней ту ночь, держа ее в объятиях. Ему не терпелось вернуться и обнять ее, никогда не начинать ту ссору ... может быть, спасти их ребенка. Но если это было невозможно изменить, то он хотел быть тем мужчиной, который позаботился о ней, держал ее за руку и облегчал ее боль.

Черт возьми, что он натворил?

- Роман, с тобой все в порядке? - Внезапно она оказалась перед ним и взяла его руки в свои. - Мне действительно жаль, что я так вывалила все это на тебя.

- Какой был срок?

Она заколебалась.

- Думаю, около девяти недель. Сначала я была в стадии отрицания. Какое-то время я убеждала себя, что у меня задержка из-за стресса по поводу работы.

У него закружилась голова, и весь клубящийся внутри него гнев вырвался наружу.

- И я не заметил. Но опять же, такой мудак, как я, не хотел бы замечать. Как я мог заметить, что моя девушка беременна? Я никогда не заметил бы, что тебя тошнит по утрам, потому что я редко оставался на всю ночь из-за того, что слишком боялся, что кто-нибудь увидит, как я покидаю твою постель. А тебя тошнило по утрам?

- Несколько раз, но я подумала, что это грипп или что-то в этом роде. Роман, это давняя история.

- Для меня – новее некуда. - Он сделал шаг назад. Как он мог этого не видеть? - Я бы женился на тебе, Августина. Если бы ты сказала «нет», я бы пошел к твоей семье и переманил их на свою сторону. Мы бы поженились.

- Или развелись, - грустно добавила она. – Я не знаю, что бы случилось, если бы я не потеряла ребенка. Я только знаю, что все-таки его потеряла.

- Потому что я слетел с катушек, и из-за меня ты упала с лестницы. – Перед его глазами стояла картина, как она падает, как он тянет к ней руку, наблюдая, как она ускользает. Он опоздал всего лишь на секунду.

Тина твердо покачала головой.

- Это был несчастный случай. Доктор сказал, что даже не уверен, что было ли причиной падение. У женщин часто случается выкидыш в первом триместре. Ребенок был еще крошечным и хорошо защищенным. Это могло быть совпадением.

Он знал лучше. Притворство, что он верит в обратное или бессмысленные сожаления ничего не изменят.

- Нет, это не совпадение. Я сделал это с тобой и нашим ребенком.

- Перестань, Роман. Хватит брать всю вину на себя. Я тоже была там. Я неслась вниз по той чертовой лестнице, и я знала, что беременна. Я была неосторожна. Все, о чем я думала той ночью, это как бы побыстрее от тебя сбежать, чтобы ты не увидел, как я плачу. Так что, может быть, ты также должен винить меня.

- Нет.

Сейчас Роман не мог сказать большего. В горле застрял комок, от рыданий, который так и не вырвались наружу. Это душило его. Он должен был сдержать их. Он должен подавить их, потому что должен был быть сильнее. Лучше бы он злился. Он понимал злость, но эмоции, с которыми он сейчас боролся, могли разрушить его. Если он даст слабину, то уже не сможет вернуться. Он будет разбит, и прямо сейчас он сомневался, что достаточно силен, чтобы снова собраться.

- Не надо, - сказала она, поднимаясь на носочки и приблизившись к нему. - Я не хотела причинять тебе боль или расстраивать. Прости меня.

- Простить тебя?

- За то, что ничего не сказала. За то, что не была честна. За то, что злилась на тебя по причине, о которой ты даже не знал. За то, что позволила своей гордости ранить нас обоих. - Она погладила его, ладони успокаивающе скользили по его плечам. Ее слова были спокойными и размеренными, дарящими облегчение.

Почему она так нежно к нему прикасалась? Просила прощения? Его он тоже не заслуживал, не тогда, когда все это было последствием его поступков. Он начал отступать.

Она держалась за него.

- Не уходи. Не покидай меня. Останься. Я не часто думаю о том, что случилось, Роман. Я стараюсь не зацикливаться на ребенке, который мог бы у нас быть, но когда я думаю о нем, я почти всегда одна. Не заставляй меня быть одной сегодня вечером.

Она оплакивала его в одиночестве. Все эти годы она была одна - за исключением Мэда, который хранил ее секрет.

Гнев, который он испытывал всякий раз, когда думал о Тине с Мэдом? Он больше его не чувствовал. Мэд был рядом с ней. Он должен был позвонить Роману, но он этого не сделал. Он просто взял на себя ответственность, которую должен был нести Роман.

Когда-то они были лучшими друзьями, но Мэд выбрал Тину. Слава богу, хоть кто-то был достаточно умен, чтобы это сделать.

Глубокая глотка была права сегодня. Он всегда выбирал Зака. Он ставил Зака и, что более важно, их завоевание Белого дома превыше всего. Выше Августины. Выше зова своего сердца.

Он обнял ее, когда она начала плакать.

- Мне очень жаль, детка. Мне очень жаль. Я бы отдал все на свете, чтобы изменить ту ночь.

Она обняла его в ответ и зарыдала в его объятиях. И Роман почувствовал, как что-то внутри него прорвало, какая-то дверь, которая всегда была закрыта и плотно заперта, распахнулась настежь.

Когда он почувствовал, как текут его собственные слезы - слезы из-за ребенка, которого они потеряли, из-за тех лет, что они упустили, - прорвались те слезы, которые он пытался сдержать. И он знал, что больше никогда не будет прежним.