— Да и я не белошвейка, — был ответ.

Незадолго до встречи Екатерина опрометчиво сообщила Монморанси о предстоящей встрече с испанцем. Герцог тут же призвал к себе лейтенанта его гвардии, уединившись с ним в одном из покоев замка.

— Лесдигьер, я думаю, вы понимаете всю важность предстоящей беседы, Испания — наш извечный враг, и речь пойдет не о видах на урожай.

— Я понимаю, монсеньор.

— Филипп, как вы знаете, тянет руки к Франции, его мечта — окатоличить нашу страну и, таким образом, прибрать ее к рукам. Результатом этой встречи может быть новая гражданская война, а это сотни искалеченных жизней и потоки крови, которые вновь наводнят реки Франции.

— Что я должен сделать, монсеньор?

— Узнать, о чем они будут вести разговор.

— Понимаю. Но каким образом? Подслушать?

— Придется пойти на это, Лесдигьер, поступившись принципами своей дворянской чести.

— Честь и счастье Франции для настоящего сына отечества дороже, чем собственная честь, — ответил Лесдигьер.

— Именно этого ответа я от вас и ждал. Какие будут соображения по этому поводу?

— Предложение столь необычно, что требует серьезного размышления.

— Я предоставляю вам самые широкие полномочия в этом вопросе, вы вольны действовать в любом направлении, но помните одно: ни одна живая душа не должна узнать о вашем поручении, кроме, разумеется, тех лиц, которые будут действовать за кулисами.

— Я подумаю об этом, монсеньор, о результатах немедленно доложу.

Лесдигьер вышел, встретившись в коридоре с принцем Наваррским и его кузиной Марго, и принялся бродить по дворцу, размышляя, каким образом лучше и безопаснее выполнить задание.

Наконец он пришел к выводу, что самое лучшее — это спрятаться в дымоходе, но постараться при этом не упасть в камин. Он заглянул в один, другой, третий и увидел, что в каждом из них имеются скобы, вделанные в кирпичную кладку, которыми пользуется трубочист.

Приняв решение, Лесдигьер вышел в сад, чтобы обдумать детали операции. Неожиданно за зеленой изгородью кустарника послышались смех и детские голоса. Лесдигьер раздвинул ветки и увидел группу детей, играющих на лужайке в жмурки.

Это были Генрих Анжуйский, принцесса Маргарита, Генрих Наваррский, юный Конде, Шарль Лотарингский — мальчик десяти лет, сын герцога Омальского, Агриппа Д'Обиньи, еще три девочки из местных и сын наместника.

Одна из девочек поймала принца Наваррского, и теперь настала его очередь водить. Ему завязали глаза черной повязкой, и он, раскинув руки, сразу же устремился туда, откуда слышался сдерживаемый девичий смех. Словно стая вспугнутых синиц, девочки бросились к кустам, где стоял Лесдигьер, увидев его и торопливо сделав легкий реверанс, понеслись дальше, продолжая весело повизгивать. Следуя за их голосами, Генрих Наваррский тоже повернул и быстро пошел в ту сторону, куда упорхнули юные жеманницы. Лесдигьер, наблюдая эту сцену, усмехнулся и вдруг увидел, что принц идет прямо на него. В следующую секунду крепкие, мускулистые руки Генриха ухватили Лесдигьера за талию и вцепились в одежду. Но, почувствовав, что рука его коснулась эфеса шпаги, принц разжал ладони и сдернул повязку с глаз.

— Мсье Лесдигьер! — воскликнул он. — Как вы здесь отказались?

— Я проходил мимо, принц, услышал ваши голоса и решил полюбоваться, — смущенно пробормотал молодой человек.

— Господин Лесдигьер, вы испортили нам игру! — закричала Маргарита Валуа. — В наказание вставайте в круг. Теперь вы будете водить, а мы — убегать. Все согласны?

Детвора тут же одобрила план Маргариты.

— Генрих, давай повязку. Господин Лесдигьер, пригнитесь пониже, мне не достать.

И она принялась было завязывать оторопевшему Лесдигьеру глаза, как вдруг Генрих Наваррский схватил ее за руку:

— Нет, любезная кузина. Мсье Лесдигьер пришел от Бовуа и должен мне кое-что сообщить. Играйте без нас, я скоро вернусь. Идемте, господин гвардеец.

И он увлек Франсуа на скамейку, надежно скрытую от взглядов посторонних.

— Мсье Лесдигьер, — зашептал будущий король Франции будущему маршалу, — у меня есть одна важная тайна. Я давно знаю вас как преданного борца за нашу веру и поэтому смело могу доверить ее вам. Хорошо, что мы встретились сейчас и здесь. Я бы и сам вас нашел, но получилось, что вы первым нашли меня.

Лесдигьер молчал, не понимая, куда клонит юный принц.

— Под нажимом своего отца и старой королевы, — продолжал тот, — я принял мессу, но в душе остался верен слову, данному моей матери. Все об этом знают, поэтому меня по-прежнему называют принцем еретиков, на что я, конечно же, не обижаюсь. Я жду только, когда можно будет покинуть Лувр, и тогда — к черту мессу!

— Мы знаем об этом, принц, — кивнул Лесдигьер, — а потому с нетерпением ждем, когда вы освободитесь из плена и вернетесь к себе на родину вождем обиженных и угнетенных.

— Сейчас не об этом, — деловито продолжал Генрих. — Как вы думаете, гугеноты доверяют герцогу Франсуа де Монморанси?

Лесдигьер опешил, потом неуверенно проговорил:

— Думаю, что да.

— И это верно, если учесть интересы Монморанси, лояльно относящегося к обеим партиям, но радеющего, прежде всего о благе государства.

— Принц, вы рассуждаете, как король.

— Я и есть король.

— Но ведь вам только двенадцать и жива еще ваша мать, королева Жанна.

— Она королева Наварры, а я буду королем Франции. Так сказал Нострадамус.

Лесдигьер промолчал, с интересом глядя на юного принца. В те времена авторитет Нострадамуса был необычайно велик, и никто не сомневался в предсказаниях великого мэтра.

Генрих продолжал:

— Я видел, как вы с озабоченным видом целый час бродили по дворцу, ища что-то. Судя по вашему спокойному лицу, я понял, что вы нашли то, что искали. Но я хочу вас предостеречь: откажитесь от своей затеи, у вас ничего не выйдет. Мадам Екатерина предусмотрела возможность подслушивания через дымоход. Вас сейчас же арестуют.

Мальчик замолчал, болтая ногами, едва достававшими до земли.

Лесдигьер опешил и уставился на принца, на минуту потеряв дар речи.

— Как вы узнали, ваше высочество? — наконец проговорил он.

— Очень просто, — пожал плечами Генрих. — Вы выходили из кабинета Монморанси — это значит, вы получили какое-то задание. Потом долгое время обследовали каждый уголок дворца. Я понял, что вы ищете способ подслушать разговор с испанцем.

— Действительно, все так и было, — произнес Лесдигьер, удивляясь прозорливости подростка. — Но как вы догадались про дымоход? — спросил он, На это Генрих, снисходительно улыбнувшись, ответил:

— Да потому что ничего другого и придумать нельзя.

— Это правда. А откуда вы узнали про стражу?

— Мне сказала об этом Марго.

— А она?..

— Она слышала приказание своей матери.

Лесдигьер опустил голову и задумался. Выходит, этот план, на который он возлагал все надежды, с треском провалился. Что же теперь делать? Вдруг у него мелькнула мысль, нелепая, быть может, но дерзкая, отчаянная. Он порывисто повернулся к Генриху и спросил:

— Сир, быть может, вы мне поможете?

Генрих Наваррский удивленно вскинул брови:

— Ба! Да вы уже называете меня королем! Но чем же я смогу вам помочь?

Оба с полминуты молчали, глядя себе под ноги и морща лбы, соображая. Наконец Генрих поднял голову, глаза его горели.

— Нам поможет женский пол, — объявил он. — Я привлеку к этому делу местных девчонок, с которыми я сейчас играл. Они живут в замке и знают тут каждую лазейку. Я уверен, они найдут способ подслушать разговор, который будет происходить в одной из комнат дворца.

— Сир, и вы доверите им эту тайну?

— Вы не поняли меня, господин гвардеец. Подслушивать буду я, они же только укажут мне место.

— Но согласятся ли они? Хорошо ли вы их знаете, сир?

— Еще бы мне их не знать! — воскликнул юный похититель женских сердец. — Я уже успел рассмотреть, какие у них ноги, каков объем талии и могу с уверенностью сказать, что Барбет прижимается нежнее, чем Жийона, а у Лозанны грудь больше, чем у Барбет.