— Он не видел Сирла в среду ночью, после того как ушел из пивной?

— Нет, он говорит, что заснул, и хоть и просыпался ночью, но был уверен, что Сирл вернулся и спит; к тому же было так темно, что разглядеть что-то было невозможно. И только когда рассвело, он понял, что Сирла на привале нет.

— И естественный вывод, надо полагать, что он свалился в реку.

— Да. Ребята в Уикхеме взялись за поиски тела, даже реку протралили. Но, как они говорят, в отрезке реки между Кэйпелом и Сэлкот-Сент-Мэри течение очень быстрое, вода мутная, так что они не больно удивились, никого там не найдя.

— Ничего странного, что они не желают браться за это дело, — сказал Грант сухо.

— Да. Как-никак дело деликатное. Никаких вразумительных предположений, кроме несчастного случая. И все же — знак вопроса.

— Да, но Уолтер Уитмор! — возразил Грант. — Что-то в этом есть изначально нелепое. Ну зачем было этому любителю зайчиков впутываться в убийство?

— Вы прослужили в полиции достаточно долго, чтобы знать, что именно такие любители зайчиков и совершают убийства, — оборвал его шеф. — Как бы то ни было, все идет к тому, что вам придется просеивать всю эту артистическую шайку через мелкое сито, до тех пор пока не останется что-то, что не пройдет сквозь него. Поезжайте лучше на машине. Уикхем, говорят, находится в четырех милях от станции, да еще с пересадкой в Кроуме.

— Отлично. Вы не возражаете, если я возьму с собой сержанта Уильямса?

— В качестве шофера или как?

— Нет, — ответил Грант вежливо. — Просто чтобы он там освоился, и тогда, если вы вдруг решите перекинуть меня на что-то более срочное — как вы имеете обыкновение поступать, — Уильямс сможет продолжить работу.

— Надо же, насочинять столько оправданий, и все для того, чтобы поклевать носом в машине.

Грант совершенно справедливо воспринял его слова как капитуляцию и вышел, чтобы забрать с собой Уильямса. Ему нравился Уильямс, нравилось работать с ним. Уильямс был его полной противоположностью и вместе с тем дополнял его. Он был большой и розовощекий, двигался медленно и не читал почти ничего, кроме вечерней газеты, но у него были качества терьера, бесценные для охотника. Ни один терьер у крысиной норы не проявил бы большего терпения и настойчивости, чем Уильямс, когда брал след. «Я бы очень не хотел иметь тебя у себя на хвосте», — не раз говорил ему Грант за годы их совместной работы.

С другой стороны, для Уильямса Грант был воплощением блеска и непредсказуемости. Он пылко восхищался Грантом и по-доброму завидовал ему. Уильямс не был честолюбив, и чужие успехи сна и аппетита его не лишали.

— Вы даже не представляете, сэр, как вам повезло, что вы не похожи на полицейского, — говаривал Уильямс. — А вот мне стоит только зайти в бар, и все сразу видят: мент явился! А на вас они посмотрят и подумают — военный в штатском, и тут же про вас забудут. В нашей работе, сэр, это большое преимущество.

— Но у тебя, Уильямс, есть преимущества, которых мне не хватает, — возразил ему как-то Грант.

— Уж прямо? — сказал Уильямс недоверчиво.

— Тебе достаточно сказать: «Катись отсюда!» — и человека как сдунет. Когда я говорю кому-нибудь: «Катись отсюда!», он скорее всего скажет: «А ты, собственно, кто такой, чтоб со мной так разговаривать?»

— Господь с вами, сэр, — сказал Уильямс. — Да вам стоит только взглянуть на человека, и он тут же начинает вспоминать свои грешки.

Грант тогда рассмеялся и сказал: «Надо будет как-нибудь попробовать». Однако он отнюдь не возражал против такой оценки своих достоинств Уильямсом, а главное, он сам высоко ценил в Уильямсе его надежность и упорство.

— Ты как, слушаешь передачи Уолтера Уитмора? — спросил он, когда Уильямс вез его по извечной дороге, которую легионеры завидели впервые тысячи лет тому назад.

— Не могу сказать, сэр. Я не большой любитель деревни. Родиться в деревне и вырасти там большой минус.

— Минус?

— Да. Будто вы не знаете, как беспросветна деревенская жизнь.

— Знаю, причем больше по Сайласу Уикли, чем по Уолтеру Уитмору.

— Насчет Сайласа Уикли я не знаю, а вот что рассказывает нам этот Уолтер Уитмор… — Он задумался и немного погодя прибавил: — Да он пижон. Возьмите хотя бы это плавание по Рашмиру.

— Взял.

— Ну что ему дома с теткой не сидится? Катался бы в машине и изучал долину реки сколько душе угодно, как христианину положено. Рашмир не такая уж длинная река. Но нет, для него это слишком просто, ему байдарку подавай и прочие штуки.

Упоминание о тетушке Уитмора подсказало Гранту следующий вопрос.

— Ты, я полагаю, никогда не читал Лавинию Фитч?

— Я нет, а Нора читала.

Нора была жена Уильямса и мать Анжелы и Леонарда.

— Ну и как? Нравится она Норе?

— То есть очень даже нравится. Она говорит, что для того, чтобы почувствовать себя уютно, ей нужно три вещи: грелка, четверть фунта шоколада и новая книжка Лавинии Фитч.

— Кажется, если б мисс Фитч не существовало, ее следовало бы выдумать.

— Наверное, денег у нее куры не клюют, — сказал Уильямс. — Уитмор ее наследник?

— Во всяком случае предполагаемый. Но исчезла-то не Лавиния.

— Не Лавиния. А что Уитмор мог иметь против того парня Сирла?

— Может, ему просто фавны не нравятся.

— Кто?

— Я видел Сирла однажды.

— Видели?!

— Да, и поговорил с ним мимоходом на одном приеме с месяц назад.

— И какой он?

— Надо сказать, очень красивый молодой человек.

— Гм, — задумчиво вымолвил Уильямс.

— Нет, — сказал Грант.

— Что нет?

— Американец, — произнес Грант не к месту. И затем, вспоминая тот вечер, прибавил: — Как я теперь припоминаю, он, кажется, заинтересовался Лиз Гарроуби.

— Кто это такая?

— Невеста Уолтера Уитмора.

— Да? Интересно!

— Но не будем торопиться с выводами, пока не получим каких-нибудь доказательств. Я не могу поверить, чтоб Уолтер Уитмор мог распалиться до такой степени, чтоб огреть кого-то по башке, а потом спихнуть в реку.

— Да, — сказал Уильямс, подумав. — Такой куда угодно без мыла пролезет, а чтоб убивать, это едва ли.

Замечание это привело Гранта в хорошее расположение духа на весь оставшийся путь.

В Уикхеме их встретил местный инспектор Роджерс: худой, нервный человек, явно невыспавшийся. Тем не менее он производил впечатление человека неглупого, осведомленного и был предупредителен. Он даже заказал две комнаты в «Лебеде» в Сэлкоте и две в «Белом Олене» в Уикхеме, предоставив Гранту возможность выбирать. Он повел их завтракать в «Белый Олень», где Грант подтвердил заказ на комнаты и попросил, чтобы заказ в Сэлкоте был аннулирован. Нельзя было дать понять, что Скотланд-Ярд заинтересовался делом об исчезновении Лесли Сирла, а заниматься сбором информации, живя в Сэлкоте, было невозможно, не взбаламутив всю деревню.

— Я бы все-таки хотел повидаться с Уитмором, — сказал Грант. — Думаю, он уже вернулся в… забыл, как он называется, в общем, в дом, принадлежащий мисс Фитч.

— Триммингс. Только он ведь сегодня в Лондоне, ведет свою передачу.

— В Лондоне? — переспросил Грант, слегка удивившись.

— Об этом было договорено еще до того, как они отправились в свое путешествие. Контракт мистера Уитмора предусматривает месячный отпуск в августе, поскольку на радио это мертвый сезон; поэтому он не имел основания пропустить свое выступление на этой неделе только потому, что собрался прокатиться по Рашмиру. Они рассчитали время так, чтобы быть в Уикхеме сегодня и переночевать здесь. Заказали себе две комнаты в «Ангеле». Это одна из достопримечательностей Уикхема. Старинный дом. Очень хорошо получается на открытках. А потом вдруг эта история. Но, поскольку мистер Уитмор ничем здесь помочь не мог, он отправился в Лондон на свою получасовую передачу, так же как поступил бы, если бы они вдвоем добрались до Уикхема.

— Понятно. А он вернется сегодня?

— Если только не исчезнет.

— Кстати об исчезновении. Уитмор признал, что между ними произошла размолвка?