Пока я орала, в моей «больной» голове пронеслось множество предположений.

«Он одет и я одета. Значит, ничего не было… Стоп! Я не совсем одета. На мне только майка. Бельё на месте. Выходит, он снял с меня пиджак и джинсы? Зачем? Получается, что-то всё-таки было! Но если было, то почему я ничего не почувствовала? Блин, однако обидно, что я ничего не почувствовала. А что он вообще со мной делал? У меня же критические дни…»

В тот момент от моего крика начал просыпаться Ван Райан. Странно было видеть его таким несчастно-сонным, что ли, с растрёпанными волосами. Обыкновенным человеческим жестом он потёр заспанные глаза и задал риторический вопрос:

– Ты замолчишь или нет?

У меня немного сменилась пластинка, но перестать вопить я не могла.

– Ты! Ты что со мной сделал ночью? Воспользовался моим состоянием и…

– Можешь не беспокоиться, ничего не было, мы просто спали на одной кровати, – перебил меня он.

– Ха-ха-ха, так я тебе и поверила.

– Если ты это имеешь в виду, то я даже не собирался заниматься с тобой ничем из того, о чем ты успела подумать…

Ошарашенная, я заткнулась и удивлённо-обиженно захлопала глазами. Как это, не собирался? Свой последний вопрос я повторила вслух.

– Я не имею привычки пользоваться беспомощностью, – Ван Райан приподнялся на кровати и пожал плечами.

– Точно ничего не было? – недоверчиво прищурилась я, до сих пор сражённая его словами.

– Не было, – терпеливо ответил тот.

– А такое возможно?

– И что за нравы у теперешних людей? – возмутился Ван Райан. – Почему вы считаете, что мужчина может воспринимать женщину исключительно как сексуальный объект? Все эти умозаключения для односторонних личностей, чей моральный облик оставляет желать лучшего.

– А джинсы ты с меня зачем снял? – конечно, мне трудно было поверить в подобную святость особи мужского пола.

– Пытался помочь тебе комфортно лечь спать. К тому же, что, скажи мне, я у тебя не видел?

Я, кажется, впервые за очень много лет начала краснеть в постели с мужчиной: пятисотлетнему бессмертному существу действительно было на меня начхать. И не было никакой надобности устраивать погром с допросом. Только это всё равно не объясняет того, как Ван Райан оказался со мной в одной комнате, и в одной постели, кстати, тоже.

Придерживая рукой свою похмельную голову и приняв сидячее положение, я решила всё-таки выяснить, что к чему.

– О'кей, тогда что было после того, как ты увёл меня из трактира?

Он тяжело вздохнул, убирая с лица выбившиеся пряди и всячески стараясь пригладить волосы.

– Ты почти сразу уснула в машине. Я дождался, пока стемнеет. Пришлось подлететь к окну твоей спальни, чтобы транспортировать тебя в комнату через него. В поместье никто не должен видеть потенциального Защитника леди в таком состоянии.

– Э-э-э, как ты открыл окно?

– Даже очень скромных способностей к телекинезу тут вполне хватило бы.

Полукровка помолчал немного, а потом продолжил:

– Я уложил тебя в кровать и собрался идти к себе. Но ты в каком-то забытье потянула меня за собой, со словами вроде: «Вернись, я всё прощу». Отпускать меня ты, похоже, не собиралась, – с улыбкой произнёс он. – Хватка, надо заметить, у тебя стала сильнее с момента начала наших тренировок. Освободиться теперь даже для меня проблематично, и я решил полежать так, через некоторое время ты бы сама меня отпустила. За час до наступления рассвета я заснул. А сплю я в это время очень крепко…

Шеф картинно развёл руками. У меня вырвался нервный смешок. Через секунду я разразилась истерическим хохотом и начала перекатываться по кровати, обхватив бока, точно в припадке. Наплевать, как на это посмотрит Ван Райан. Попытки замолкнуть лишь сбивали дыхание. Минуты три ушло у меня на то, чтобы успокоиться. И теперь, просмеявшись, мне пришлось извиняться.

– Ван Райан, прости меня, глупого недоделанного демона! Ты меня вчера от позора спас, за сцену в коридоре тоже прости.

– Значит, ты ещё злишься? – недовольный прищур голубых глаз заставил стыдливую улыбку появиться на моём лице.

– Нет! Прости, я и в самом деле дура, не видящая ничего дальше собственного носа. Мною завладела сумасшедшая идея, что вы с Кроу будете коллективно сживать меня со свету.

Ван Райан усмехнулся, опустив голову.

– Разве я раньше не дал понять, что мы с тобой союзники?

– Дал, но…

– Тебя это не слишком убедило? – его усмешка стала шире.

– Теперь уже убедило, – подвела итог я, чувствуя себя очень странно.

– Я рад, – вот как раз радости в его голосе и не ощущалось.

Он встал и протянул руку за жилетом и пиджаком, свисающими с края кровати.

– Эй, ты! – мой оклик его остановил и заставил обернуться. – Что, надумал так быстро свалить из моей постели? Тебя никто не отпускал!

Недоумённый взгляд Ван Райана, сменившийся официальным выражением лица.

– У тебя есть ещё какие-то дела ко мне?

– Да не то, чтобы…

– Тогда чего же ты хочешь?

– Может, хоть мне деньги поменяешь на нужную валюту?

– И зачем тебе это? – говорил Ван Райан так, словно мне они ну совершенно ни к чему.

– Сувениров, блин, куплю! – развела руками я.

– Снова сарказм? – опять тот же пренебрежительный взгляд.

– Просто шучу. Джен всегда смеялась над моими шутками.

Джен… её смех я способна помнить так отчётливо, словно она и сейчас смеётся, сидя передо мной. Ту-дум. Удар сердца, сильный удар сердца, и вся моя тщательно изображаемая бодрость улетучилась коту под хвост. Наверное, одному из тех котов, что всё ещё пасся у меня во рту с похмелья. Я обхватила голову руками. Я хочу обратно в Нью-Йорк, где нет никаких мистических существ и событий, где есть только Дженнифер, Маршал и моя мечта. Мечта, в шаге от которой мне посчастливилось быть, неважно, каким образом это было достигнуто.

– Ты сейчас пела?

Лицо четырнадцатилетней девочки краснеет от смущения.

– Прости, я отвратительно пою, но не могу остановиться с того момента, как ты сводила меня на «Призрак оперы»…

– И ничуть не отвратительно!

Твой смех, так похожий на детский, но ты уже далеко не ребёнок, в отличие от меня. Кажешься совсем взрослой – одна из лучших учениц школы. Высокая, и вся твоя одежда оригинальна, ведь её сшила твоя мама. У неё есть вкус. Это у вас семейное.

Твоя похвала заставляет меня смутиться сильнее. Глаза преданно смотрят на тебя в поисках одобрения.

– По-моему, ты поёшь гораздо лучше, чем танцуешь, – широкая улыбка на твоём лице. – И берёшь такие высокие ноты с лёгкостью. У тебя сопрано? Почему ты не пела раньше?

– Я боялась… лишь только подражала…

– Крис…

– Кристина? – другой голос из другой, новой жизни, свалившейся на меня, как яростная метель.

– А? – машинально переспрашиваю я.

Рядом по-прежнему лишь Ван Райан, и ему я задаю свои глупые вопросы.

– Ты не в себе? – спросил полукровка, сосредоточенно глядя на меня.

– Чё ты несёшь? – ощетинилась я. – Несвежей крови вчера перебрал тайком?

– Я ошибся. Вижу, с тобой всё в порядке, – снова сарказм.

Но на это мне было уже наплевать.

– Просто вспомнила, что собиралась задать тебе несколько вопросов.

– И каких же?

– Барбара разрешила мне выступать на твоём юбилее, – для меня одна такая возможность, как глоток свежего воздуха. – Что скажешь?

– Скажу, что сначала ты должна доказать, что достойна этого.

Кто бы ждал от него чего-то иного?

– Хм, да без проблем, но мне нужна группа с оборудованием…

– Это не всё. Ты должна начать усиленно готовиться к Испытанию с этого дня…

– Хорошо, начну!

– И победить в нём, тогда я приму твоё предложение. Считай это своеобразной платой.

Можно было и раньше догадаться, что он поставит условия. Да ещё и ночь потрачена впустую.

– А что там за хренотень с Юргеном Вульфом? К чему все эти слова про то, что он не должен меня видеть?

– Не имеет значения, забудь об этом.

Ясно, допытываться бесполезно, но речь всё же шла о председателе…