Вот Ван Райан расстарался, умереть и не встать! Сколько же денег сюда вбухано?

Выверяя каждое движение, я шагала по скрипучим доскам помоста. Понятно, что все это задумано для антуража, но практически очень страшно – вдруг нога провалится.

Моё опасное маленькое путешествие окончилось, как только я поднялась на первый понтон. Передо мной мелькали силуэты множества гостей: парадные одеяния, достойные кисти живописцев, и вечерние наряды, более привычные для моих глаз – всё сливалось в один красочный водоворот. Зрелище поглощало, заставляя рот удивлённо приоткрываться…

Мимо пробежал парнишка в форменной одежде, наверное, официант. Недолго думая, я окликнула его:

– Молодой человек, можно мне «Секс на пляже» и побыстрее, пожалуйста!

Тот вылупился на меня так, словно он с рождения жил в монастыре.

– Да что ж это такое?! – возмутилась я. – Что за Советский Союз – «А у нас секса нет!» Значит так, сейчас подходите к одному из барменов, неважно к какому, и передаёте ему мою просьбу. Уверяю вас, уж кто-то должен понять.

Молодой человек тут же поскакал от меня, как от маньяка-убийцы, на совести которого минимум десять жертв. Тьфу, ты Господи! Он что, из Отделённого мира? Неужели там вся молодёжь такая? И что это за вечеринка, где коктейль заказать не у кого и переспать не с кем?

Несколько гостей обратили в мою сторону любопытные взгляды. Наверное, мне лучше поменять дислокацию. И было кое-что такое, на что мне хотелось взглянуть.

Зафиксировав на губах дежурную улыбку, я двинулась дальше, опасливо избегая столкновений с другими приглашёнными. Надо признаться, это больше походило на попытку скрыться в толпе от преследования. И всё же толпа меня интриговала. Взгляд постоянно перемещался то в стороны, то под ноги. Один понтон, второй понтон, третий – ещё немного, и достигну центра. Вдруг, когда я в очередной раз разевала рот на какую-то шикарную даму, при этом продолжая идти, мой лоб встретился с чьей-то широкой грудью.

– Ходят тут всякие, а потом месячные пропадают, – огрызнулась я себе под нос и, подняв глаза, столкнулась со знакомым до боли взглядом.

На этот раз Ван Райн выглядел несколько иначе: в чёрном смокинге с атласными воротом, лацканами и при бабочке. Главную же перемену в его внешности я заметила не сразу, а когда заметила…

– Ван Райан, что у тебя на голове? – произнесла я, не веря глазам своим. – Ты похож на лощёного выпускника Гарварда! Или на респектабельного яппи[34], особенно, если учесть, на какой машине ты ездишь…

Он с досадой провёл рукой по волосам, которые теперь были коротко острижены и по-деловому зачёсаны назад. Одна маленькая непослушная прядка незамедлительно спружинила и выскочила на лоб. Ван Райан утомлённо прикрыл глаза, видимо, уже изрядно намучившись с вышеозначенной проблемой.

– Феррари – подарок от коллег на позапрошлый день рождения, только и всего. Что касается внешнего вида – на официальных мероприятиях я всегда выгляжу подобным образом. К тому же, Эндрю говорит, что с длинными волосами я слишком похож на персонажа вампирского фильма…

– Эндрю – это твой парикмахер? – я едва сдержала себя, чтобы не разразиться истерическим хохотом – уж очень сильно этот Эндрю оказался точен в сравнении.

– Нет, мой личный помощник.

– А мне было бы жалко отрезать такие роскошные волосы… Ты только прикинь, сколько денег можно было бы заработать на рекламе шампуня!

Ой, я опять ляпнула лишнее, но Драйден, кажется, этим шуточкам значения не придал, он был занят тем, что рассматривал меня. Наконец, полукровка удовлетворённо тряхнул головой.

– Я удивлён, ты подобрала подобающий случаю наряд, и мне не придётся за тебя краснеть… – возникло ощущение, что это стало для него бальзамом на душу. Он просто мой сценический костюм ещё не видел. – И, кстати, тебе очень идёт, – внезапно мягким тоном дополнил он, после чего у меня возникло желание в ужасе отскочить от него подальше.

– Ты случайно на солнце сегодня не перегрелся?

– Насколько я знаю – нет. А к чему такой вопрос?

– Да потому, что ты сделал мне комплимент, как в какой-нибудь «мыльной» опере!

Он рассмеялся звонко и непривычно, чуть запрокинув голову назад. Тут было отчего удивлённо на него вытаращиться.

– То есть, ты против того, чтобы я делал тебе комплименты?

– Не знаю, – замявшись пробормотала я.

Действительно, а что в этом такого? Всего лишь дань вежливости и элемент светского общения. Однако меня почему-то внутренне передёрнуло.

– Кристина, я не кусаюсь, – с насмешливым выражением лица напомнил Ван Райан.

– Давно ли? – автоматически выдала я первое, что пришло на ум.

Его плечи ещё раз содрогнулись от хохота.

– Не переживай об этом. Достаточно давно.

– А, ну ладно. Я пойду поищу сцену, – сказала я, помня о том, что мы на официальном мероприятии, и моё общество вряд ли было для него желательным. Мало ли, что потом в газетах напишут?

– Я могу проводить тебя, но сначала ты должна пойти со мной, – настойчиво произнёс он.

– Зачем?

– Есть один человек, с которым ты должна встретиться.

– О-о-о! Надеюсь, это симпатичный молодой парень, – держу пари, у меня просветлело лицо, а глаза загорелись надеждой и желанием.

– Вообще-то, нет, – судя по его выражению лица, меня ждал облом – Ван Райан загадочно улыбался. – Это молодая, но успевшая добиться успеха журналистка, которая хочет написать правдивую статью про тебя. Тем самым позаботившись о твоей, и моей заодно, репутации.

От разочарования я горько вздохнула, и вдруг, как со мной часто бывает, до меня дошла очевидная вещь.

– О, Господи!

– К чему вдруг столь экспрессивное восклицание?

– А что, если здесь, на приёме, меня кто-то может узнать и не как Кристину Йорк?

– Не стоит так нервничать, Юрген Вульф покинул торжество двадцать минут назад, – шеф отмахнулся от меня. – Не стоит забывать, что ты опоздала почти на час, – он покачал головой, – и пропустила всю официальную часть.

– Простите, но опоздания – обязательный элемент имиджа звезды, если ты не в курсе! К тому же, мне нужно было распеться. И, может, ты просветишь меня хоть теперь, есть ли тут люди, способные меня опознать. Ну, типа твоих коллег, директоров ЦРУ и АНБ…

– Нет, к сожалению, мисс Мария Корбин и мисс Айрис Бах не смогут почтить своим присутствием этот приём. Они впервые за три года после вступления в свои должности взяли короткие отпуска и отправились на Гавайи. Директрисы ограничились поздравлением по почте.

Драйден продолжал удивлять меня сегодня: теперь от него веяло лукавством и изворотливостью, точно от опытного шулера.

– Ты специально это подстроил? – впредь буду всегда держать с ним ухо востро. А-то нашёлся тут, старый интриган!

– Пришлось… Как раз их я бы хотел видеть на своём юбилее, но возникает проблема – они могут раскрыть твою подлинную личность…

Неожиданно рядом с нами образовался тот самый официант с моим коктейлем.

– Ваш «С-с-екс на пляже», – с трудом доложил парень, изрядно запыхавшись. Видимо, ему пришлось долго меня искать, чтобы принести выпивку.

Директор ФБР выразительно приподнял бровь.

– О, наконец-то, не прошло и года, – проворчала я, беря с подноса коктейль с множеством украшений на фужере, включая маленькие американский и английский флажки.

Официант тут же вежливо кивнул и удалился.

Я с наслаждением стала потягивать коктейль через трубочку. И тогда Драйден галантно предложил мне руку. С огромным недоверием я покосилась на его локоть.

– Пойдём?

Лениво и словно бы с неохотой я приняла приглашение, а затем он повёл меня на соседний понтон. Во время последующей короткой переправы мне на ум пришёл наилюбопытнейший вопрос.

– Мне вот тут стало интересно, а что с тобой сделают директрисы АНБ и ЦРУ, если узнают, что ты, мягко говоря, обвёл их вокруг пальца?

– Вобьют мне осиновый кол в сердце, – мрачно пошутил Ван Райан (я аж поперхнулась). – Они леди, но покладистостью нрава не отличается ни одна из них.

– Не мудрено, при их-то должностях… – поддакнула я.

– Да, есть немного. Кроме того, знаешь, как характер закаляется при общении с нашим нынешним президентом? Очень трудно разговаривать с человеком, который даже не знает, что в Бразилии тоже живут представители негроидной расы[35], тем более, о магии. Он, к тому же, нас к себе по любому поводу любит вызывать…

– О, помню этот скандал с президентом Бразилии в Белом доме! Опозорился Буш тогда на весь мир, и уже не в первый раз.

– Удивительно, как такая, в общем-то, неглупая девушка, как ты, способна изъясняться, подобно портовому грузчику из Квинса, – уничижительно заметил Ван Райан.

– Ненормативная лексика – это состояние души, невероятно точно передающее все внутренние ощущения! Иногда это почти поэзия…

Он, было, открыл рот, но в итоге решил не тратить силы на пустые пререкания. Довольно улыбнувшись, я продолжила шествовать рядом с ним мимо гостей. Правда, улыбка быстро стала тускнеть. Кто-то поглядывал на Ван Райана с нездоровым интересом, затем переводя недоуменный взгляд на меня. А ещё через несколько мгновений удивлённо разевать рот пришлось уже мне.

Музыка, точно плывшая по воде, звучала все ближе и ближе. Я застыла как громом поражённая и отцепилась от директора ФБР, готовая едва ли не завопить от восторга. Это было оно, место нашего выступления, а также моя любовь с первого взгляда.

Высокая и просторная прямоугольная сцена-коробка занимала почти весь понтон. Портал сцены был обозначен металлической конструкцией, напоминающей ворота, задняя часть оканчивалась натянутым белым полотном. Кулис, как таковых не было, но какое это имеет значение, когда ты видишь перед собой новую, ещё не взятую, высоту? До этого дня мне ни разу не доводилось выступать на такой большой сцене. Поэтому сейчас я была даже не способна уделить внимание играющим на ней виртуозам, различая лишь фигуры с инструментами – классическое сочетание: две скрипки, альт и виолончель. Мой беглый взгляд нашарил там же на сцене аппаратуру ребят, ждущую своей очереди; всю, кроме гитар, которые они решили оставить при себе на время посиделок у озера.