На ухмылочки Кроу я старалась не обращать внимания. Я уже почти привыкла к постоянным выпадам в мою сторону со стороны нынешнего Защитника Барбары. И давно поборола желание съездить ему по физиономии.

– В ФБР работа нервная, надо было найти способ как выпускать пар, вот и заимела себе хобби.

К вящей моей радости, в этот момент подоспел официант с выпивкой. И, слава Богу, это не был тот парнишка, боящийся коктейлей с броскими названиями.

Желание осушить ёмкость целиком было огромным, но пришлось для виду культурно потягивать напиток, периодически сосредоточенно ковыряясь в мартини соломинкой. И тут, как говорится, вдруг, откуда ни возьмись… Вот только было ли это уместно по отношению к виновнику торжества?

– О, мистер Ван Райан, мы уж думали, что вы к нам сегодня не присоединитесь, – обратилась Барбара к тому, кто возник позади меня.

Едва не выронив мартинницу из рук, я замерла на месте.

– Барбара, вы ко мне несправедливы, – возразил он с мягкой интонацией в голосе.

Сейчас он был прямо сама учтивость. Определённо, проще застрелиться, чем понять, такого долгожителя.

Музыканты успели завершить первую композицию и сорвать аплодисменты. Под то замолкающий, то разрастающийся с новой силой гул голосов одиноко вступила гитара.

– You and me… We used to be together[44]…

Наверняка пары уже снова начали двигаться в такт музыке… Голос Холли Фокс, он так меняется, когда она поёт, словно слышишь уже другого человека…

Донна, пританцовывая, подошла к сыну, зашла ему за спину, положила руки на плечи и игривым голосом произнесла, склонившись к уху Чака:

– Чаки, не хочешь пригласить крошку Бри на танец?

Парень тяжело вздохнул и насупился.

– Единственная женщина, с которой я хотел бы танцевать сегодня, уже покинула вечеринку, – изображая крутого взрослого, ответил он.

Подозреваю, что речь шла о Саманте Стефанис.

– Чаки! – повысила голос мисс Уандер.

– Мам, я не буду танцевать!

– А я сказала – будешь!

– Не буду!

– Будешь!

– Только не с Бри!

Барбара стояла и по-прежнему мило улыбалась, мисс Мейер поглядывала на картину родственного выяснения отношений немного недоуменно, мистер Филдс чувствовал себя крайне неуютно и уже вытянул палец, готовясь вмешаться в спор. Нил опустил голову, а Бри стояла с краснющим лицом, но при этом всем своим видом старалась показать, как пренебрежительно она относится к тому, во что её втягивают.

– Бри все равно не захочет со мной танцевать, – продолжал упорствовать Чак Уандер.

– И откуда такая уверенность, сынок?

– Даю гарантию, что я стопроцентно знаю, с кем она на самом деле хочет танцевать… – пацан хитро улыбнулся и бросил насмешливый взгляд в сторону подруги, а потом как бы невзначай ненадолго перевёл его на Ван Райана.

Наконец, девочка не выдержала обсуждения своей судьбы и, схватив ошалевшего Нила за руку, направилась с ним к сцене. Несмотря на то, что мальчишка был выше её, она легко тянула его за собой, а он периодически спотыкался. Провожая их взглядом, я стояла и посмеивалась в кулачок. Чак, ты не единственный, кто знает правду, но любое действие всегда рождает противодействие.

Бри встала напротив Нила, деловито положила руку оробевшего приятеля себе на талию и сделала шаг, чтобы оказаться с ним на необходимом для танца расстоянии. Вот, так оно всё в жизни и бывает: мечтаешь о прекрасном принце, а приходится самой садиться на белого коня и выбирать того, кто поблизости.

– Надеюсь, вы извините меня, я тоже вас покину.

Мой взор снова обратился к Барбаре, когда она неожиданно в привычной деликатной манере объявила о своих намерениях.

– Если, конечно, Гордон не откажет пожилой леди в её желании вспомнить молодость…

Желание леди для Кроу стало настоящим сюрпризом. Он смотрел на Барбару с неподдельным ужасом, скрестив руки на груди.

– Ну же, Гордон, я прошу вас всего лишь пойти и размять косточки на танцплощадке, – тихо рассмеялась мисс Бересфорд.

Её Защитник действительно повёл себя так, будто его просили о чём-то другом.

– Выберите себе более подходящего кавалера, леди, – с улавливаемым оттенком раздражения произнёс Кроу.

– Гордон, Гордон, когда вы успели забыть, что Защитник не имеет права отказывать своему Господину?

Мужчина смиренно вздохнул.

– Будь по-вашему, леди Барбара, – Кроу вместо обычной маски неудовольствия предпочёл придать лицу выражение благородной усталости.

Барбара протянула ему руку, и точно рассчитанным жестом Защитник её принял. Уже через минуту я круглыми от удивления глазами наблюдала, как они медленно шествовали мимо расступившихся гостей к центру танцпола. Мне трудно было поверить в то, насколько это выглядит грациозным и исполненным величия. То, что для Барбары подобные проходы знакомы с давних пор – дело ясное, а вот Кроу почти шокировал, как если бы рэп-исполнитель стал вдруг изъясняться классическим поэтическими слогом. Или наоборот…

Мисс Бересфорд присела перед ним в неглубоком реверансе, Кроу в ответ почтительно поклонился. Конечно же, бабушке не пришлось повторять со своим партнёром те же манипуляции, что и Бри с Нилом. А ведь могло бы выйти очень забавно… Злорадство – это признак слабости, Джозефсон.

С восхищением смотря на танцующих (а хозяйка поместья очень неплохо танцует, несмотря на свой возраст), я отхлебнула солидный глоток мартини. Но когда в направлении танцпола прошли и мисс Мейер с мистером Филдсом, моя челюсть сделала крутое пике. В их танцевальном дуэте была очень существенная разница в росте… в пользу Амелии Мейер. А за ними последовала и Донна Уандер в сопровождении какого-то солидного кавалера. При этом мать Чака подхихикивала, как девочка.

Я была настолько под впечатлением, что не сразу заметила, как из моих рук пропала мартинница. Я начала озираться по сторонам в поисках её похитителя и тут же наткнулась на Ван Райана. Что за дела? То он у меня сигареты утягивает, то алкоголь тащит!

Следующая фраза именинника добила меня окончательно:

– Сегодня больше никакого алкоголя.

Очень сильно захотелось высказать то, что пришло мне на ум. Увы, цензурностью эти выражения отличиться не могли, поэтому пришлось стиснуть зубы.

– У меня появились нехорошие подозрения… – напряжённо произнесла я, и Ван Райан снова повернул ко мне лицо, ожидая продолжения. – Не имел ли ты случайно отношения к принятию Сухого закона в двадцатых годах прошлого века?

Очередная снисходительная улыбка.

– Это не моё дело, но у тебя проблемы, Кристина. Ты употребляешь довольно много спиртного, – и после паузы прибавил, – тем более, для твоего возраста…

Пришлось бочком подступить к нему вплотную, чтобы никто не услышал дальнейшего разговора. Не скажу, что чувствовала себя уютно при этом.

– Печёшься о здоровье демона? Так трогательно…

– О репутации своего ведомства и будущего Защитника Барбары, – автоматически поправил меня Ван Райан.

– Господи, как я хочу домой, в Нью-Йорк… – я закрыла глаза и начала массировать виски пальцами, где-то в глубине души надеясь, что когда открою их, передо мной уже будет интерьер знакомой старой квартиры в Сохо, а лицо шефа окажется лицом какого-нибудь киноактера из очередного фильма, под который я заснула на диване с включённым ноутбуком в руках.

– На празднике и без того можно неплохо повеселиться, – безразлично заметил он.

Я приоткрыла один глаз и посмотрела в его сторону.

– Как, например?

– Танцевать…

– Если я сейчас выйду и начну танцевать сольно, хотя бы в половину того, как умею, то кто-то может понять, что я в действительности имею большее отношении к шоу-бизнесу, нежели к госструктуре… Если бы не это маленькое обстоятельство, я бы давно уже не торчала тут!

Под конец монолога я разошлась так, что говорила чересчур несдержанно и громко. И поздно вспомнила, что где-то рядом должен быть и Чак, которому слышать правду про меня никак нельзя. Суетясь, я обшаривала взглядом всё близлежащее пространство – мальчишки нигде не было. Не иначе, мне повезло.

– Совсем необязательно танцевать соло, – как-то слишком уж непринуждённо заметил Ван Райан.

Я яростно замотала головой.

– Как-то не очень хочется сейчас идти искать себе партнёра. Да и не испытываю я экстраординарного кайфа от танца в паре. Даже в школе долгое время банальное па-де-де исполняла из-под палки…

– Значит, не нравится, когда тебя ведут? – шёпотом спросил Ван Райан.

– Не совсем, меня преследует ощущение, что я не могу до конца раскрыться, либо постоянно забываюсь и начинаю вести сама, – ляпнула я и тут же зажала рот рукой, понимая, что сболтнула совсем уж лишнее.

Холли закончила петь, и в музыкальном сопровождении возникла небольшая пауза.

– Понятно, – с усмешкой произнёс шеф.

Мои привычки его опять повеселили. Снова стыд за свою глупость и злость – ведь совсем же недавно испытывала эти чувства, а контролировать их не выходит.

Ещё одна знакомая мелодия из девяностых годов зазвучала посредством усилителей. Джон Бон Джови «Всегда». Теперь солистом стал Ленни.

Раскрытая ладонь… Ван Райан предлагает мне раскрытую ладонь… Что бы это могло значить? Только не говорите мне, что… О, Господи, Боже мой! Мне же можно богохульствовать, так?

С минуту я молча смотрела прямо перед собой. Взвешивала, просчитывала, анализировала ситуацию.

– Не стоит нам танцевать вместе, – тяжело вздохнула я. – Иначе журналисты опять полакомятся моей кровью и твоей, кстати, тоже… И, вообще, зачем тебе со мной танцевать?

– Быть может, это просто моя прихоть как юбиляра, – Ван Райан в красивом движении склонил голову, и я поняла, что мы оказались в эпицентре внимания. Осмелев, я приняла его приглашение. Проклятое детское любопытство. Безумно хочется знать, так ли ты, мистер Ван Райан, хорошо танцуешь, как дерёшься?

Смелости хватило ненадолго, а если быть точной, то ровно до того момента, как меня повели к танцплощадке. По дороге я представляла будущие красочные заголовки газет, в лучших традиция «жёлтой» прессы. Желание стыдливо закрыть лицо рукой стало моим перманентным состоянием.