Две девушки, разделённые светящейся решёткой, стоят друг против друга. Близко и далеко. Человек и существо лишь повторяющее человеческую форму и стремившееся копировать человеческое поведение. Почему так? А, Арман? Хотя, нет, ты не Арман, ты Безликий Пятый Всадник – это твоё имя – пристрастившийся к смертным личинам. Уж не потому ли, что мелкие человеческие страсти и радости во всех многообразиях своих проявлений, на которые принято взирать свысока, как ничто другое, дают ощущение жизни? Пока они существуют – это и есть жизнь, ответь мне, это так?

Мне на секунду почудилось, что уголки губ приподнялись в улыбке. Джен напряглась. Существо потянулось к ней, растопырив пальцы рук. Когда они приблизилось к шее пленницы, Джен резко выкинула из-за спины обе руки. Ладонь левой была глубоко порезана, другой она сжимала один из саев. Как он у неё оказался?

Быстрым движением Джен наугад полоснула по тянущимся к ней рукам. Неровный красный штрих пересёк обе ладони. Девушка схватила своей окровавленной рукой руку моей оболочки и крепко сжала её, заставляя кровь двух существ сливаться между собой… До сих пор «цитируем» старый фильм, но для нас это имело своё собственное «магическое» значение.

Руку от самой кисти начало жечь. Область жжения стала разрастаться, а ещё через секунду я уже ощущала пальцы Джен, держащие меня, а также рану на второй руке. Потом передо мной словно моргнул сероватый экран, и на лицо подруги с краснеющими глазами уже смотрела я сама. Она слабо улыбнулась. Так же, как когда увидела меня в первый раз в этом ненормальном абсурдном измерении.

Но шар, засунутый в моё тело… Он там, в груди, начинал бешено пульсировать прямо под кожей и слоем мышц, куда уже успел погрузиться. Всадники не вмешивались. Они знали, ничего ещё не кончено, а это лишь короткое ничего не значащее поражение. Больше нельзя совершать ошибок. Больше нельзя…

Я осторожным жестом забираю сай у подруги и отхожу чуть назад. Наши руки разомкнулись. Кровь капает на шахматный пол.

– Прости, я не знаю, смогу ли сдержать обещание состариться с тобой вместе…

– Что ты творишь?! – ужас осознания сковывает её.

– Не знаю. Наверное, готовлюсь принять на себя участь Джульетты и ещё огромного количества героинь…

Рука с острым оружием поднимается. Делаю ли это я или ещё кто-то? Я же такая трусиха. Бесконечная и безумная отвага не моя черта. Хотя кто знает, быть может, я лишь играю чью-то роль и играла всегда? А вокруг только декорации и зрители, среди которых люди, что имеют для меня значение? Тогда нужно сыграть до конца… Это моя сцена!

Удар. Прямо туда, где бьётся чёртов шарик, с размаху, со всей силы – и он взрывается внутри, окрашивая весь мир в багровую текучую темноту.