Дорожки истории Англии усыпаны не только гравием, там хватает и человеческих костей. Английские короли не миловали не только врагов, но и своих друзей, жен и детей. Оливер Кромвель и его «железнобокие» вошли в историю своей жестокостью, английский меч беспощадно разил в колониях, и на войне англичане ничуть не мягче, чем немцы или русские, разве во время Второй мировой войны английские (и американские) бомбардировщики не сравнивали с землей германские города?

Как же совместить жестокость и нетерпимость с законопослушанием? Точно так же, как законопослушание с революционными настроениями. Это не только крестьянское восстание Уота Тайлера и вандализм луддитов. В XVIII веке насчитывалось множество бурных выступлений: против подорожных сборов и высоких цен на продовольствие, против римских католиков, ирландцев и сектантов, против натурализации евреев, против отдельных политиков и ограничений прессы. Протестовали и против распространения специальных домов, куда заманивали и забривали в армию, и против высоких цен на театральные билеты, и против хирургов, и против борделей, и против иностранных актеров… Во время выступлений против католиков в июне 1780 года беспощадно разрушались и сжигались их дома и церкви.

Так что извините, сэр Чеширский Кот, мне совершенно непонятно, что имел в виду знаменитый Джордж Орвелл, когда писал о «доброте английской цивилизации». Национальный характер и нравы отнюдь не отличались сплошной утонченностью, а добротой там и не пахло. Прибавлю, что и сейчас активность англичан в бомбежках Югославии (при поддержки большинства населения), участие в войне в Ираке и многое другое заставляют ставить под сомнение «доброту цивилизации».

Еще в ганноверские времена француз Сезар де Сосюр был шокирован неприкрытым пьянством, мощным матом, борьбой без рубашек, в которой участвовали даже женщины, и общей разнузданностью, что привело его к выводу о «жестоком и наглом характере низших классов и их необыкновенной сварливости».

«Но естьли хотите, чтобы у вас помутилось на душе, то загляните ввечеру в подземельныя Таверны или в питейные дома, где веселится подлая Лондонская чернь!» — писал чересчур воспитанный Карамзин, словно пришел к себе в Английский клуб.

— И прекрасно, что мы такие жестокие хамы! — хохотнул Кот. — Особенно славно мы постарались, когда в 1971 году вышибли из страны 105 твоих коллег-шпионов, вынюхивавших наши секреты!

Удар в сердце чекиста. Почему в стране, где почитают своих шпионов, так не любят шпионов чужих?

Герцен описывает сборище в Гайд-парке: «Вдруг кто-то, указывая на поджарую фигуру француза с усиками, в потертой шляпе, закричал: ‘A French spy!» В ту же минуту мальчишки бросились за ним. Перепуганный шпион хотел дать стречка, но, брошенный на землю, он уже пошел не пешком: его потащили волоком с тор жеством и криком «Французский шпион! В Серпентину его!», привели к берегу, помокнули его (это было в феврале), вынули и положили на берег, с хохотом и свистом» [54].

И сейчас все в Англии жаждут помокнуть бывших советских разведчиков…

Сдержанность, с одной стороны, прорывается агрессивностью и жестокостью, с другой стороны, застегнутая на все пуговицы сдержанность внезапно оборачивается СЕНТИМЕНТАЛЬНОСТЬЮ.

У англичан это находило выражение в философии, литературе и живописи. Многие считают, что Просвещение с претензиями на гуманизм началось во Франции, но на самом деле первенство принадлежит таким крупным просветителям, как Джон Локк или граф Шефтсбери, считавших невежество и религиозный фанатизм причинами человеческих бедствий [55]. Эти деятели с оптимизмом смотрели в будущее, идеализировали человеческую природу и чувства, за что им впоследствии изрядно досталось от потомков, которые ожидали рая на Земле, а получили жестокую цивилизацию.

Английские просветители дали толчок литературному течению, именуемому сентиментализмом — откуда это у холодных как лед англичан? Писатели второй половины XVIII — начала XIX веков С. Ричардсон, Л. Стерн, О. Голдсмит, Т. Смоллет и, конечно, Ч. Диккенс воспевали добро, сострадали униженным и оскорбленным, заботились о моральных ценностях, наставляли на путь истинный. Любовные страдания английских гувернанток, соблазненных злыми лордами, детишки в бедных приютах, судьба доброго, отзывчивого юноши, брошенного в суровую жизнь, благородство души в бедняках, несчастные люди, готовые на всё ради куска хлеба…

Разве это не сентиментальность? И разве эта сентиментальность не суть выражение того, что мы называем гуманизмом?

Англичане подняли на щит ЧУВСТВО — вот уж странно для лавочников! — они нашли поклонников в лице Карамзина с его «Бедной Лизой», впрочем, почти вся русская литература пробуждает, по Пушкину, добрые чувства и восславляет в жестокий век свободу. Еще одно национальное сходство!

А кто бы мог ожидать, что вызовет такую бурю чувств смерть принцессы Дианы? Толпы с зажженными свечами, с букетами цветов. Вот вам и ледяные англичане! В какой еще стране так нежно, так сентиментально обожают животных? В свое время, когда СССР запустил в космос Лайку, посольство чуть не разнесли возмущенные англичане: они протестовали против издевательств над собачкой! Но ведь мы старались ради всего человечества! Подумали бы лучше о своих бродягах и нищих, спящих под рваными одеялами в Гайд-парке. Однажды я мчался на встречу с агентом и чуть не переехал кошку. На миг я представил, как меня на месте линчуют англичане, и судорожно затормозил…

Тут комнату окутал дым, он выедал мне глаза и так глубоко проник в глотку, что я начал судорожно икать и кашлять.

— Какая ты сволочь! — вскричал Чеширский Кот. — Клянешься мне в любви, а на самом деле тебе на нас, котов, наплевать, и ты будешь рад, если какая-нибудь пьяная свинья схватит меня за хвост и запустит в небо! Кайся! На колени!

Воспитанный на разбирательствах членов КПСС, совершивших неблаговидный поступок, я не стал спорить, признал все свои ошибки и встал на колени, предварительно бросив на пол сухой горох. Я даже пожалел, что в свое время не подсуетился вынуть из спутника несчастную Лайку и не бросился на ее место.

Любовь к животным — это тоже характеристика нации, а животное в Англии — это первый человек, это хозяин. Какое участие вызывает у окружающих англичан такса, если ей отдавили ногой лапу! С каким почтением уступают дорогу на улице, если вы ведете на поводке породистого сеттера! А с котом, прижатым к груди, особенно чеширской породы, и по улице пройти невозможно: каждый прохожий сочтет своим долгом сделать ему комплимент и, возможно, с разрешения хозяина погладить его по шерстке.

Разве это сдержанные на чувства англичане?

Совсем недавно, согласно общественным опросам, любимым стихотворением англичан оказалось знаменитое «Если…» Редьярда Киплинга, хорошо известное в России.